Оцените Созерцание

На скором поезде между чешской Прагой и Веной я очутился vis-à-vis с неизвестным мне славянским братом, с которым мы вступили по дороге в беседу. Предметом наших суждений был «наш век и современный человек». И я, и мой собеседник находили много странного и в веке, и в человеке; но чтобы не впадать в отчаяние, я привел на память слово Льва Толстого и сказал: – Образуется! Собеседник понял значение этого слова и продолжал: – Это верно; но только что образуется-то! Было преобладающее впечатление свирепства, злости, бездушия или слабости и распущенности, и все-таки можно было предвидеть, как жизнь перетолчет это в своей ступе и что из этого образуется. А теперь преобладает во всем какой-то фасон…

Незадолго перед переходом «Отечественных записок» из рук Дудышкина и Краевского под редакцию Некрасова и Салтыкова в этом журнале работал один писатель, которого в нынешнем случае неудобно было бы называть по имени. В данном случае его имя и не важно, так как интерес представляет само положение лица и характер двух его подруг, из которых одна была «дама», а другая «фефела». Дама была его «законная половина», а фефела – его «беззаконница». Обе они имели для упоминаемого писателя очень серьезное значение во время его жизни и различно исполнили свое призвание к его потомству... Впервые, с подзаголовком: «Рассказы кстати. Из литературных воспоминаний», — журнал «Русская мысль», 1894, № 12. При жизни…

Удерживаемый Уцелевший Клиент Номер Восемьдесят Четыре потерял всех, кого он когда-либо любил и всё, что придавало его жизни смысл. Он устал, и спит большую часть времени. Он начал пить и курить. У него нет аппетита. Он редко моется и неделями не бреется. Десять лет назад он был трудолюбивой солью земли. Он хотел всего лишь отправиться в Рай. Сегодня он сидит здесь, а всё в мире, ради чего он работал, исчезло. Все его внутренние правила и самоконтроль исчезли. Нет никакого Ада. Нет никакого Рая. И его осеняет мысль, что теперь всё возможно. Теперь он хочет всё.

Невероятная, страшная и смешная история, которую каждый рассказывает по-своему. ДВАДЦАТЬ ТРИ «человека искусства», которые приняли заманчивое предложение на три месяца отрешиться от мирской суеты и создать ШЕДЕВРЫ, а попали в АД! Полуразрушенный подземный готический театр, в котором нет ни электричества, ни отопления… ЕДА НА ИСХОДЕ… Помощи ждать НЕОТКУДА… Выживает СИЛЬНЕЙШИЙ!

В октябре прошлого года исполнилось сто лет со дня рождения Рембо. Во Франции эта годовщина была отмечена весьма пышно. Знаменитым писателям мира предложили совершить паломничество в Шарлевилль, где Рембо появился на свет. Праздновали с размахом, как событие национального значения. А поэт, наверное, перевернулся в гробу.После смерти Рембо различные произведения из его обширного наследия переводились на многие языки, включая турецкий и бенгали. Имя его звучит всюду, где еще живы духовные искания. За последние годы число его поклонников выросло невероятно, а количество работ, посвященных его жизни и творчеству, увеличивается с каждым часом. Едва ли найдется другой поэт нашего времени, который пользовался…

Беды, обрушившиеся на писателя Каллена Гринвича, только вначале казались зловещими выходками обезумевшего маньяка-одиночки Ширмана Ваксса. Спасаясь от идущей по пятам гибели и одновременно пытаясь найти неопровержимые улики вины Ваксса, Каллен убеждается, что он и его семья – очередные жертвы в цепочке уже свершившихся чудовищных преступлений. Изощренная жестокость, безжалостность и… безнаказанность – вот фирменный почерк этого дьявола во плоти, считающего себя первенцем постчеловеческой расы, и его сообщников. Мужество близких и гениальность сынишки писателя оказываются сильнее могущественной организации.

«Хлеб с ветчиной» - самый проникновенный роман Буковски. Подобно "Приключениям Гекльберри Финна" и "Ловцу во ржи", он написан с точки зрения впечатлительного ребенка, имеющего дело с двуличием, претенциозностью и тщеславием взрослого мира. Ребенка, постепенно открывающего для себя алкоголь и женщин, азартные игры и мордобой, Д. Г. Лоуренса и Хемингуэя, Тургенева и Достоевского.

Харпер Коннелли получила свой дар после того, как в нее ударила молния. Девушка может определить, где находится тело умершего человека, и разделить с мертвецом последние мгновения его жизни. Она служит мертвым и дает утешение живым. Правда, покойникам все равно: у них впереди вечность. А живые крайне нетерпеливы и, как правило, недовольны тем, что сообщает Харпер. В романе «День мертвеца» жители маленького городка просят Харпер Коннелли определить, что же случилось с одной из его жительниц. У Харпер нет сомнений, что девушка мертва, но тайна ее гибели тесно связана с секретами власть имущих. И Харпер становится для них нежелательной гостьей. Но тут в городке происходит убийство, и, похоже, что…

Жизнь миссис Крэддок - история незаурядной женщины с богатым воображением, пережившей и восторженную любовь, и глубокое разочарование, и радость освобождения от изживших себя отношений. Ее избранники - добрый, но грубоватый мистер Крэддок и порочный и избалованный юноша Джеральд не смогли оценить силу и глубину личности Берты. Внутренний бунт героини заранее обречен на поражение. Но проигрывать она собирается достойно.

Изысканный и причудливый мир прустовской прозы воссоздает бесконечно увлекательное и удивительно разнообразное движение человека в глубины своей внутренней вселенной. От строчки к строчке Марсель Пруст перебирает отзвуки бесед, дуновения ароматов, осыпающиеся лепестки воспоминаний и терпеливо выстраивает на этой основе величественное здание главного произведения своей жизни, известного под названием «В поисках утраченного времени». В основу этого воздушного храма красоты и переменчивой гармонии лег роман «По направлению к Свану» — первый шаг в мир, где прошлое и настоящее образуют сложный узор, следы которого с тех пор можно отыскать у самых разных «архитекторов» мировой литературы.