Оцените Фокус-покус от Василисы Ужасной

Перед вами юмористические рассказы знаменитого чешского писателя Карела Чапека. С чешского языка их перевел коллектив советских переводчиков-богемистов. Содержит иллюстрации Адольфа Борна.

Повесть «Пелагея», как и большинство произведений Ф. Абрамова, рассказывает о северной деревне, ее людях, проблемах, волнующих их.

«История одного города» - сатирическая повесть Михаила Салтыкова-Щедрина повествует об истории города Глупова и его градоначальников в период восемнадцатого-девятнадцатого веков. Начинается повесть со слов автора, представляющегося исключительно издателем, который якобы нашёл настоящую летопись с рассказом о вымышленном городе Глупове. После небольшого вступления от лица вымышленного летописца идёт рассказ о «корни происхождения глуповцев», в котором автор даёт первые зарисовки сатиры на исторические факты. Но собственно основная часть повествует о самых выдающихся градоначальниках города Глупова. За этот период в городе сменился двадцать один правитель, если не считать периода смутного времени,…

Сборник стихов от великолепной Анны Ахматовой. Содержит в себе как журнальные статьи, так и выборку из собрания сочинений.

Как-то давно, тёмным осенним вечером, случилось мне плыть по угрюмой сибирской реке. Вдруг на повороте реки, впереди, под тёмными горами мелькнул огонёк. Мелькнул ярко, сильно, совсем близко ... -Ну, слава богу!- сказал я с радостью, - близко ночлег! Гребец повернулся , посмотрел через плечо на огонь и опять апатично налёг на вёсла. - Далече! Я не поверил: огонёк так и стоял, выступая вперёд из неопределённой тьмы. Но гребец был прав: оказалось, действительно, далеко. Свойство этих ночных огней - приближаться, побеждая тьму, и сверкать, и обещать, и манить своею близостью...

Тревожной пасмурной ночью к кладбищенскому сторожу нагрянул очень странный гость. © taipan Примечание: Впервые — «Петербургская газета», 1887, № 59, 2 марта, отдел «Летучие заметки», стр. 3. Подпись: А. Чехонте. Включено в сборник «В сумерках», СПб , 1887; перепечатывалось во всех последующих изданиях сборника. Вошло в издание А. Ф. Маркса. При жизни Чехова рассказ был переведен на болгарский, венгерский, немецкий, румынский, сербскохорватский и словацкий языки.

В почтовом поезде, шедшем из Петербурга в Москву, в отделении для курящих, ехал молодой поручик Климов. Против него сидел пожилой человек с бритой шкиперской физиономией, по всем видимостям, зажиточный чухонец или швед, всю дорогу сосавший трубку и говоривший на одну и ту же тему: — Га, вы официр! У меня тоже брат официр, но только он морьяк… Он морьяк и служит в Кронштадт. Вы зачем едете в Москву?

Семья помещика Ширяева сильно страдает от его тяжелого, необузданного и грубого нрава. Старший сын, студент Петр, решился впервые противостоять отцу. © Varvara Baenre

Земский врач Григорий Иванович Овчинников, человек лет 35, худосочный и нервный, известный своим товарищам небольшими работами по медицинской статистике и горячею привязанностью к так называемым «бытовым вопросам», как-то утром делал у себя в больнице обход палат. За ним, по обыкновению, следовал его фельдшер Михаил Захарович, пожилой человек, с жирным лицом, плоскими сальными волосами и с серьгой в ухе. Едва доктор начал обход, как ему стало казаться очень подозрительным одно пустое обстоятельство, а именно: жилетка фельдшера топорщилась в складки и упрямо задиралась вверх, несмотря на то, что фельдшер то и дело обдергивал и поправлял ее. Сорочка у фельдшера была помята и тоже топорщилась; на…

Я подумал сперва, что на нас напали и что у меня всего пять патронов и чем я буду отбиваться? Конечно же, не сразу, но почти все понял и поднялся с брюха и какое-то время стоял, ничего не соображая, и только видел трассирующие струи в небе, яркие разрывы, скрестившиеся лучи прожекторов, и до меня донесло крики, и сердце мое поднималось все выше, выше, и стучало все чаще, громче — вот-вот разорвется и тогда, как во сне, не слыша своего топота, я побежал к казарме и, как во сне, казалось мне — я не бегу, а медленно-медленно переставляю ноги. Но я достиг дверей казармы, вогнал в канал ствола патрон, и мой победный выстрел щелкнул неслышно в гуле и грохоте, но искорка его слилась с победными, яркими…