Оцените История доброго брамина

Сэр Алек Найт. Самый блестящий холостяк и самый завидный жених лондонского света.Почему же та единственная, которую сэр Алек мечтает повести к алтарю, не желает и слышать о его ухаживаниях?Бекки Уорд не знатна, не слишком богата — и к тому же ее жизни угрожает смертельная опасность.Однако сэр Алек готов любой ценой спасти юную Бекки от гибели — и во что бы то ни стало пробудить в ней ответную страсть…

От издателя С первых же страниц загадочная Книга предупреждает своего владельца, что всякого, кто пытается прочесть ее, ждет смерть. Над тайной фолианта ломает голову монах Унэн и сумрачный владыка замка Моррон, тот, кого называют Могильщиком миров. Но Книга творит себя сама, у них на глазах. Она изменчива и непредсказуема...

еред вами четвертый роман цикла остросюжетных детективов «Доктор Дэвид Хантер» от популярного британского писателя и мастера криминального жанра Саймона Бекетта. События этой книги предваряют сюжет первой части цикла – романа «Химия смерти». Судмедэксперт Дэвид Хантер консультирует полицию, расследующую преступления Джерома Монка – насильника и серийного убийцы, на счету которого по крайней мере четыре жертвы, чьи тела он спрятал на Дартмурских болотах. Монк уже пойман и отбывает наказание в Дартмурской тюрьме, однако Хантер зашел в тупик и вынужден просить содействия у маньяка. Вывезенный на болота, Монк пытается совершить побег, но ему это не удается. По крайней мере, в тот раз не удалось……

Роман «Джозеф Эндрус» кажется многолюдным, но пастор Адамc, бредущий в Лондон искать издателя для своих проповедей, выведет читателя на эпический простор. Чего мы могли ожидать от Джозефа, озабоченного сохранением своего целомудрия? Только героического поведения в альковных сценах. А пастор вывел нас на дорогу, кишащую людьми, которые делают нужную в жизни работу: обирают постояльцев, остаются без гроша за душой, грабят кареты, помогают страждущему, обижают безответного – разнообразно живет дорога!

Была ночь, роскошная, дивная ночь. Но Карфаген был весь залит потоками света. Казалось, будто в этом городе, наследнике древней финикийской культуры, который так долго и упорно оспаривал у Рима господство над античным миром, бушует колоссальный пожар: повсюду огонь, толпы людей, дрожит земля. Наиболее оживлена была улица Хамон, разделявшая город на две почти равные части. Там, под могучими вековыми пальмами, по каменным плитам мостовой лился сплошной поток из тысяч и тысяч людей. Поток стремился к храму, посвященному страшному, лютому и кровожадному богу Востока -- Ваалу-Молоху.

Судя по дневниковым записям Камю, очерк «Лето в Алжире» создавался с середины 1937 года по середину 1938 года. Фрагменты очерка публиковались в журналах «Риваж» и «Ле ревью альжерьенн».Жак Эргон, которому посвящен очерк, в 1939 году был преподавателем филологического факультета Алжирского университета и членом редколегии журнала «Риваж».В начале очерка упомянуты путешествия 1936–1937 годов по Франции, Центральной Европе и Италии (подробнее о них рассказано в очерке «Со смертью в душе» из сборника «Изнанка и лицо»).

Морозной венской зимой кафе посещало немного посетителей, отчего Зигмунд впадал в дрёму, периодически ёжась от холода. Интеллигентная парочка стала объектом пристального внимания Зигмунда. Он наблюдал то за ними, то за детьми, что играли на полу, то за барменом и полной хозяйкой, совместными усилиями меняющими перегоревшую лампочку. Он подмечал массу деталей в их поведении, и каждый раз произносил своё коронное «Ага». © creator Входит в: — сборник «Сочинения», 1996 г. — сборник «Все рассказы», 2005 г. — «Продолжение следует», 2005 г.

Бывший политзаключенный, полжизни проведший в лагерях, в шестой раз бежит из мест не столь отдаленных. Кто он, с детства носящий кличку "Гора Мборгали" (Егор Непоседа), - герой или жертва?

«Джонатан Уайлд» написан в жанре биографии, но это не «подлинная» биография, какой, к примеру, внешне пытался сделать свое жизнеописание Дефо: это сатирическая биография. Герой ее из числа тех счастливцев, что до конца прошли дорогу Величия. Именуя низость безмерно падшего человека величием и соответственно перестроив всю шкалу оценок, писатель создал емкий сатирический символ продажности и бесчестия, ни разу не усомнившихся в своей законности: в этом мире они торжествуют.

Гайто Газданов (1903–1971), один из самых ярких прозаиков русского зарубежья, пока еще недостаточно известен российскому читателю. Критики не раз сравнивали его с В. Набоковым, М. Прустом, А. Камю, и в то же время самые проницательные из них верно угадывали, что предшественников у Газданова нет, что он насквозь самобытен, а реализм его назвали «магическим». Как прозаик Г. Газданов сложился за пределами России, но был и остался на всю жизнь русским писателем.