Изобретение фотографии в Толедо

Проза Гая Давенпорта (р. 1927) — это как возникающий в процессе чтения некий палимпсест, сродни возрастным кругам на срезе дерева, в котором авангардные миры Кафки, нашего Татлина, Витгенштейна служат лишь фоном для авторских «образных структур» — исконного «осязаемого знания», олицетворяющего собой общий замысел Вселенной.

«Моя проза — нечто вроде рисунка, искусство скорее графическое, нежели повествовательное», — уточняет сам Давенпорт, обращаясь к российскому читателю в предисловии к настоящему сборнику, кстати — первому на русском языке. Его образ подобен смелому решению современного архитектора или счастливой находке сочинителя древних японских хокку: Давенпорт всегда стремится понять сам механизм зрительного восприятия — пишет ли он о Фудзияме, воздухоплавании или подростковом сексе. Гай Давенпорт и в самом деле заново «изобретает фотографию» — как Искусство, оно, в его, представлении, попросту есть «внимание, которое мы уделяем цельности мира».