Оцените Книга стихотворений

«О том, как надлежит поступать с восставшими жителями Вальдикьяны» — меморандум Никколо Макиавелли, написанный летом 1503 года.

Содержание Потрясающие приключения майора Брауна. Перевод В. Ильина Крах одной светской карьеры. Перевод Н. Трауберг / Бесславное крушение одной блестящей репутации. Перевод В. Стенича Страшный смысл одного визита. Перевод Н. Трауберг Необычная сделка жилищного агента. Перевод Н. Трауберг Необъяснимое поведение профессора Чэдда. Перевод Т. Казавчинской Странное затворничество старой дамы. Перевод Н. Трауберг

Условия человеческого существования (Удел человеческий) - отчет о решающем эпизоде в первые дни китайской революции, предвосхищает современный мир и привносит в жизнь глубокий смысл революционного импульса для людей вовлеченных. В исследовании заговора и заговорщиков, людей, попавших в отчаянное столкновение идеологий, предательство, целесообразности и свободной воли, роман Андре Мальро остается непревзойденным.

Роман Андре Мальро «Завоеватели» — о всеобщей забастовке в Кантоне (1925 г.), где Мальро бывал, что дало ему возможность рассказать о подлинных событиях, сохраняя видимость репортажа, хроники, максимальной достоверности. Героем романа является Гарин, один из руководителей забастовки, «западный человек" даже по своему происхождению (сын швейцарца и русской). Революция и человек, политика и нравственность — об этом роман Мальро.

В «№ 36» Нома Хироси показал человека городского дна, попавшего в тюрьму за дезертирство.

Из книги «Посох, палка и палач» — сборника трёх пьес Э.Елинек, лауреата Нобелевской премии по литературе 2004 года. Стилистика настоящей пьесы — площадная. Автор эпатирует читателя смесью грубых и изысканных приемов, заставляет содрогаться и задумываться о природе человека — причудливой смеси животных инстинктов и высоких помыслов.Постановка комедии «Придорожная закусочная» в венском Бургтеатре вызвала шумный скандал. Практически никто в Австрии не выступил в защиту Э.Елинек, и она вообще хотела отказаться от жанра драмы. Всё же одно трагически-скандальное событие, дерзкое убийство четырёх цыган, заставило писательницу вернуться к этому жанру и создать еще более неудобную и остро социальную пьесу…

«Бедный Йорик!.. Где твои шутки? Где твои остроты?» — воскликнул Шекспир, поминая искрометный юмор Соммерса и Тарлтона, шутов Генриха VIII и Елизаветы Тюдор. Можно ли сделать глупость своим ремеслом? Конечно да, уже с XII века появился Праздник дураков: несмотря на строгие церковные запреты, ежегодно 1 января люди ходили на головах, жгли в кадилах старые подошвы, играли на алтаре в кости, вытворяли всякие безумства и напивались вечером до беспамятства. Одни дурачились на городских улицах, другие забавлялись прямо на полях сражений, третьи заставляли стены крепостей и замков сотрясаться от смеха. Шутов корили монахи и епископы, осмеянные рыцари пускали в ход оружие, а пажи — прибивали за ухо к…

Кто из японцев не читал известную сказку о сражении обезьяны с крабом!? Но не многие знают, что судьба краба и его товарищей после смерти обезьяны на самом деле сложилась совсем по-другому, чем в сказке. О том, как она сложилась и рассказывает автор. © Pupsjara

Джон Фанте (1909-1983) – классик американской литературы ХХ века, довольно поздно пришедший к современному читателю. Честь его повторного открытия принадлежит другому великому изгою изящной словесности – Чарлзу Буковски: «…Как человек, отыскавший золото на городской свалке, я пошел с книгой к столу. Строки легко катились по странице, одно сплошное течение. В каждой строке билась собственная энергия, а за нею – еще строка, и еще, и еще. Сама субстанция каждой строки придавала странице форму, такое чувство, будто что-то врезано в нее. Вот, наконец, человек, не боявшийся эмоции. Юмор и боль переплетались с изумительной простотой. Начало этой книги явились мне диким и невозможным чудом…»Роман Джона…

Джон Фанте (1909-1983) – классик американской литературы ХХ века, довольно поздно пришедший к современному читателю. Честь его повторного открытия принадлежит другому великому изгою изящной словесности – Чарлзу Буковски: «…Как человек, отыскавший золото на городской свалке, я пошел с книгой к столу. Строки легко катились по странице, одно сплошное течение. В каждой строке билась собственная энергия, а за нею – еще строка, и еще, и еще. Сама субстанция каждой строки придавала странице форму, такое чувство, будто что-то врезано в нее. Вот, наконец, человек, не боявшийся эмоции. Юмор и боль переплетались с изумительной простотой. Начало этой книги явились мне диким и невозможным чудом…»