Оцените Микита Братусь

«Руки ваши горячи – а сердце холодно». Да! может быть, это и правда: молод и стар в одно и то же время, моею теперешнею жизнию я догоняю только жизнь духа, которая ушла уже далеко, далеко. Все что я ни чувствую – я уже все это перечувствовал давно жизнью снов, жизнью воображения. Все это я знаю наизусть – и вот что скучно. Измученный лихорадочною жизнию снов, я приношу в жизнь действительную одно утомление и скуку…

Шолом-Алейхем (1859–1906) — классик еврейской литературы, писавший о народе и для народа. Произведения его проникнуты смесью реальности и фантастики, нежностью и состраданием к «маленьким людям», поэзией жизни и своеобразным грустным юмором.

Мой мир населяют простые, на первый взгляд, обыкновенные люди из деревушек и провинциальных городков: любимые кем-то и одинокие, эмоционально неудовлетворенные, потерянные, мало себя знающие… Это мир глубинных страстей, безотчетных поступков и их последствий. Но внешне он не особенно драматичен… В совершеннейшей форме рассказ является, по существу, стихотворением в прозе.

Старик Гарфилд живет уже много лет и не стареет. Источник его жизненных сил скрывается в груди, и пока он там – Гарфилд не умрет.

Партия была уже окончена. Монжерон приподнялся со своего места, посмотрел на часы и сказал: — Ну, друзья, теперь ровно два часа ночи, и сегодня, день в день, час в час, ровно год, как пропал наш друг Гастон де Моревер. Все невольно вздрогнули. — Господа! — проговорил один молодой человек, сделавшийся только накануне членом клуба des Greves. — Мне бы очень хотелось узнать историю маркиза Гастона. Разговор этот происходил в одной из зал клуба des Greves, одного из самых модных того времени. — Я твой крестный отец, Казимир, — заметил ему на это Монжерон, — и потому обязан посвящать тебя во все тайны… Итак, слушай… — Гастон де Моревер был молодой человек, богач. В прошлом году именно в этот самый…

К власти на Земле пришли центаврианцы — хорошо вооруженная воинственная раса, дисциплинированная и совершенно неподкупная. Образом жизни они похожи на древних спартанцев. В этом их сила, в этом и слабость. А, в общем, читайте историю, господа, читайте свою историю! © Lucy

Они сидели за завтраком в просторной столовой, окна которой выходили на Риджент-парк. Братья занимали первый и второй этажи дома, принадлежащего Сократу Смиту, купленного им еще в молодые годы. В то время он считал, что обязан жениться, поэтому и купил дом. Но ему постоянно не хватало времени, чтобы влюбиться в кого-нибудь, и то, что Лекс называл «материнским инстинктом», он израсходовал на заботы о своем брате....

Первой вещью Достоевского, которую я прочел мальчиком, была повесть «Игрок» в павленковском издании, еще прижизненном, года 1879-го, что ли. Достоевский мог еще перегнуть собственным пальцем написанную этими же пальцами страстную, поспешную, казалось бы, книгу. «Игрок» продиктован в 10 дней. Но не было поспешности в словесной ткани «Игрока». Она была таким же чудом гения, подчиненным музыкальному ключу, со своим собственным ритмом, напоминающим ритмы «Пиковой дамы».