«Два года, восемь месяцев и двадцать восемь ночей» Салман Рушди (обзор)

Во время длительного пребывания в бегах, под гнетом гонений, Рушди находился под защитой британских спецслужб. Его подвергали критике не только религиозные деятели; различные светские политики и комментаторы предполагали, что он выступил провокатором, специально пнув осиное гнездо.

Главный героем нового романа Рушди, «Два года, восемь месяцев и двадцать восемь ночей» тоже стал человек, который был проклят, а затем и обвинен за это. Садовник Джеронимо Менезес, родившийся в Мумбаи, а сейчас живущий в Нью-Йорке, начал леветировать. Эта способность не была пределом его мечты; она ставит под угрозу  жизнь и приносит растущую враждебность со стороны окружающих.

Но подобные затруднения возникают не только у Джеронимо. Кажется, законы, которые управляли миром, рушатся на глазах у изумленного человечества. Стихийные бедствия, чудесные явления – прелюдия полномасштабного вторжения в человеческий мир злых духов из другого измерения.Единственная сила, способная их остановить – потомки джинии Дуни, и Джеронимо является одним из них.

Как это часто бывает в произведениях Рушди, его вымышленные миры имеет историческое основание. В данном случае, писатель отталкивается от жизни реального мусульманского философа по имени Ибн Рушд, известного в Европе как Аверроэс, который жил и преподавал в арабской Испании в конце 12-го века. (Кстати, отец Рушди изменил фамилию в честь Ибн Рушда.) Однажды, красивая девушка Дуня постучалась в его дверь; будучи человеком рациональным, Ибн Рушд не догадывается, что Дуня самая настоящая джиния, принцесса тех сверхъестественных существ, которые сделаны из бездымного огня.

Потомки философа и джинии через 1 000 лет встанут на борьбу против темных джинов, решивших уничтожить земной мир. И эта борьба будет длиться два года, восемь месяцев, и 28 дней – тысяча и одна ночь, если быть точным.

Рушди никогда не был писателем, который чуть ли не украдкой, осторожно погружает читателя в свои воображаемые миры. Он отвергает любые ограничения своему воображению, будь то эстетические или теологические. Его роман одновременно легкий, не лишенный излишеств, заявляет о будущем цивилизации, которая переросла догматы веры и религии.