Нестаревающая классика: «Ночь перед рождеством» Н. В. Гоголя

Если для католиков и протестантов главным рождественским произведением является «Рождественская песнь в прозе» Чарльза Диккенса, то для православных христиан таковым стала повесть Николая Васильевича Гоголя «Ночь перед рождеством», вошедшая в состав сборника «Вечера на хуторе близ Диканьки».

Уроженец живописного малороссийского местечка Великие Сорочинцы Полтавской Губернии, Николай Васильевич был плоть от плоти этой земли с ее самобытной культурой и мифологией, тихой задушевностью и добрым юморком в казацкие усы.

После окончания Нежинской гимназии юный Гоголь отправился в Петербург, чтобы поступить на государственную службу. Но чиновническая карьера складывалась скверно, и кто знает, как сложилась бы судьба, не познакомься он с А. С. Пушкиным, который посоветовал Гоголю попробовать себя на писательском поприще. Уже попробовавший свои силы на сценических подмостках  и познавший провал, Гоголь хватается за соломинку. Но тираж первой своей поэмы «Ганц Кюхельгартен», получившей уничижительные отзывы, он выкупает и сжигает. Счастливой становится идея обратиться к собственным малороссийским корням.   Тут-то и пригодились бабушкины рассказы о славных казачьих атаманах, о колдунах да ведьмах, о русалках да прочей нечисти, которые маленький Николенька завороженно слушал.

Надо сказать, что в ту пору в Петербурге воцарилась мода все украинское. Один за другим в свет выходили рассказы и повести столичных писателей о Малороссии. Гоголь, закончивший цикл «Вечера на хуторе близ Диканьки» в 1831 году, не только вписался в модную тенденцию, он ее возглавил. С тех самых пор и до наших дней образ Малороссии закрепился в русском сознании именно таким, каким его описал Гоголь.

Современники писателя были очарованы. Причем очарованы не столько сюжетом повестей (он как раз прост и незамысловат), а живостью языка. Гоголевские персонажи  словно пренебрегают литературными нормами, отправив к черту всяческие приличия, они поминают этого самого черта на каждом шагу. Скабрезности и непристойности тут соседствуют с высокой лирикой, описывающей тихую прелесть украинской ночи.

Столь же глубокое впечатление повести Гоголя произвели и не европейского читателя. Объемные и зримые образы повестей напомнили многим картины Босха, Питера Брейгеля Старшего и Гойи.

Набоков, прохладно относившийся к циклу «Вечера на хуторе близ Диканьки», дал Гоголю исчерпывающую и справедливую характеристику: «Гоголь был странным существом, но гений всегда странен». Самый странный русский писатель подарил нам самую веселую и разухабистую рождественскую сказку о том, как черт решил отомстить кузнецу Вакуле за ту картину, которую он намалевал в местной церкви. И кто бы мог подумать, что местечковая история перекинется в столичный Петербург в покои самой царицы! И все ради того, чтобы завевать сердце строптивой красавицы Оксаны.

Да и где вы видели еще на белом свете, чтобы рождественский рассказ начинался с полета черта над Диканькой, наслаждающегося последними мгновениями свободы, перед тем как вновь низвергнуться в ад. Чтобы отомстить Вакуле, черт похищает луну с неба, ведь в такую темную ночь Чуб, отец красавицы Оксаны, останется дома и Вакула не сможет ее навестить.

Да только и сам черт окажется сбитым с толку сотворенной им тьмой, а Господь, в бесконечной свой мудрости, через самых обычных людей, приведет к победе света над тьмой, в прямом и переносном смысле. Ибо Господь в слабых и проявляется.

Очаровательная, шумная и веселая гоголевская Диканька в ночь накануне Рождества… Кто же удержится от того, чтобы снова посетить ее?

"Я почитаюсь загадкою для всех, никто не разгадает меня совершенно".