— Гардемарин Ильин, встаньте! — погремел на весь зал голос Голенищева-Кутузова.
Дмитрий вскочил.
— О чем вы спрашивали гардемарина Стригачева? Вы не можете решить задачи?
— Господин главный директор, я решил задачу.
— О чем же вы говорили?
Дмитрий молчал. Яркому солнечному дню удивительно не соответствовали серые зимние глаза Ивана Логиновича. Прямо с экзамена отправят в карцер, а там — на корабль матросом. И это теперь, когда позади осталось самое трудное. Некому заступиться. Дмитрий почувствовал, что пол заходил под ним, как палуба корабля.
— Стыдно, сударь... Извольте подойти к столу...
— А ведь неплохо отвечает, — услышал Дмитрий его шепот. — Знания отменные.
Голенищев-Кутузов вытащил красный платок, вытер вспотевший лоб.
— Батюшка Иван Логинович, отпусти ты его. Посмотри на парня: ты его вот уже час пытаешь. Ты думаешь, , тихони твои лучше?
Голеницев-Кутузов горько усмехнулся.
— Он мне тоже люб. Знаю, что не он, а Стригачев его спрашивал, а вот попробуй сделай сему балбесу внушение — завтра же во дворце у императрицы разговоры: "Голенищев-Кутузов несправедлив к благородным. Голенищев-Кутузов выжил из ума... " Пусть Стригачев помучается, увидев, как из-за его лености товарищи страдают.
Голенищев-Кутузов, Дмитрий Ильин