Оцените Перед лицом смерти

Профессор Тарантога периодически подает объявление о поиске молодого человека на место секретаря. Выбранный им претендент через некоторое время бесследно исчезает. Делом заинтересовалась полиция, но даже самый тщательный обыск профессорского дома не дает никаких результатов. Старший инспектор Альфен принимает решение самому стать «подопытным кроликом».

Перед вами юмористические рассказы знаменитого чешского писателя Карела Чапека. С чешского языка их перевел коллектив советских переводчиков-богемистов. Содержит иллюстрации Адольфа Борна.

Однажды, когда она еще была моложе, красивее и голосистее, у нее на даче, в антресолях, сидел Николай Петрович Колпаков, ее обожатель. Было нестерпимо жарко и душно. Колпаков только что пообедал и выпил целую бутылку плохого портвейна, чувствовал себя не в духе и нездорово. Оба скучали и ждали, когда спадет жара, чтоб пойти гулять. Вдруг неожиданно в передней позвонили.

История героев «Свободы» Уолтера и Патти Берглунд отражает опыт целого поколения американцев, которое пережило 11 сентября, вторжение в Ирак, экономический кризис — и выбрало президентом Барака Обаму.В романе, блистательно воскрешающем традиции большой прозы XIX века, Джонатан Франзен размышляет о том, возможна ли свобода выбора, знаем ли мы, к чему стремимся, когда хотим свободы, и о том, как легко мы жертвуем своими близкими ради ее призрака.Предыдущий роман Франзена «Поправки» (2001), удостоенный Национальной книжной премии США, поставил писателя в один ряд с классиками американской литературы и принес ему мировую известность. «Свобода» — столь же язвительный и мудрый взгляд на семью в современной…

Рождение жанра стихотворений в прозе связывают с Францией и романтизмом, его началом считают книгу миниатюр поэта-романтика Алоизиюса Бертрана «Гаспар из Тьмы. Фантазии в манере Рембрандта и Калло»

Мир меча и магии. Мир боли и героизма.Мир, в котором надежда остается даже там, где ее уже не должно бы и быть.Мир королевств, хрупких политических союзов и маленьких, но страшных войн. Мир, коим таинственный Властелин Рун правят железной рукою — рукою власти. Мир, в котором возможно отобрать у любого его силу — и отдать ее другому. Здесь повелители обязуются не только править, но и служить. Здесь снова и снова разгорается битва с теми, кого зовут просто и страшно — нелюди……Нет и не будет мира между Югом и Севером. Кто-то наконец должен одержать окончательную победу — либо признанный Верховным королем Севера могучий Габорн, поддерживаемый светлой магией супруги, прекрасной чародейки, — либо безжалостный…

Своеобразие замысла «Критикона» обозначается уже в заголовке. Как правило, старые романы, рыцарские или плутовские, назывались по собственному имени главного героя, так как повествовали об удивительной героической или мошеннической жизни. Грасиан же предпочитает предупредить читателя об универсальном, свободном от чего-либо только индивидуального, об отвлеченном от всего лишь «собственного», случайного, о родовом, как само слово «человек», содержании романа, об антропологическом существе «Критикона», его фабулы и его персонажей. Грасиан усматривает в мифах и в знаменитых сюжетах эпоса, в любого рода великих историях, остроумно развиваемые высшие философские иносказания.

Беседуя с Фламбо о детекторе лжи, отец Браун вспоминает случай из своей практики, когда он служил капелланом в чикагской тюрьме.

«Мир чудес» — это автобиография мага и волшебника Магнуса Айзенгрима, история его подъема из бездны унижения к вершинам всемирной славы. Будучи произведением вполне самостоятельным, «Мир чудес», однако, завершает «Дептфордскую трилогию» букеровского лауреата Р. Дэвиса, так что читавшие «Пятый персонаж» и «Мантикору» узнают наконец ответ на вопрос: «Кто убил Боя Стонтона?»

Фабрикант Фролов и его адвокат Альмер кутят в ресторане в лучших традициях русского купечества. © taipan Примечание: Впервые — «Петербургская газета», 1887, № 39, 9 февраля, стр. 3, отдел «Летучие заметки». Подпись: А. Чехонте. Вошло в издание А. Ф. Маркса. Для собрания сочинений рассказ был значительно сокращен и стилистически выправлен; заново написан финал. При жизни Чехова рассказ был переведен на венгерский, немецкий и сербскохорватский языки.