Оцените Раз, два, три, четыре, пять

31 декабря 1934 года на четверти земного шара лежал снег. В городах с улиц его сметали механическими щетками, ледяную корку скалывали вручную скребком. Снега от этого не убавлялось, он порошил не переставая. В столицах обильно солили мостовые и тротуары, посыпали песком. Семь с половиной миллионов людей с утра до вечера только и занимались этой непроизводительной работой. Прохожие скользили, падали, отряхивались и приплясывая бежали дальше. К вечеру в городах, на фасадах зданий, зажглись синие и красные – аргоновые и неоновые – трубки. Оба газа найдены были недавно английским химиком Рамзаем и быстро нашли применение как дешевая световая реклама, вытесняя электрические лампочки. В большинстве…

Получив от дальнего родственника Ивана Петровича триста рублей взаймы, Миша Бобов не может найти слов, чтобы выразить свою признательность. Поскольку сердце кредитора смягчила его супруга, Марья Семеновна, Миша спешит к ней в кабинет. Незамедлительно рассказать этой хорошенькой блондиночке, какое золотое сердце у ее мужа! © taipan Примечание: Впервые — «Осколки», 1883, № 7, 12 февраля (ценз. разр. 11 февраля), стр. 4. Подпись: А. Чехонте.

В чем связь между монстрами с крыши Нотр-Дама, самобытным мистическим путем России и трансгендерными уборными Северной Америки? Мы всего в шаге от решения этой мучительной загадки! Детективное расследование известного российского историка и плейбоя К.П. Голгофского посвящено химерам и гаргойлям — не просто украшениям готических соборов, а феноменам совершенно особого рода. Их использовали тайные общества древности. А что, если эстафету подхватили спецслужбы? Что, если античные боги живут не только в сериалах с нашего домашнего торрента? Можно ли встретить их в реальном мире? Нужны ли нам их услуги, а им — наши? И наконец, самый насущный вопрос современности: «столыпин, куда ж несешься ты? дай…

Рассказ этот, представляющий одну из последних публикаций Хемингуэя, напечатан в ноябрьском номере журнала «Атлантик Монсли» за 1957 год. В этом маленьком этюде сходятся линии, идущие от ряда произведений Хемингуэя. Много воды утекло с тех пор, как его тененте Генри в романе «Прощай, оружие!», бравируя напускным цинизмом, убеждал себя: «Я не создан для того, чтобы думать. Я создан, чтобы есть. Есть, пить и спать с Кэтрин». На самом деле уже тогда все это было далеко не так: Кэтрин, умирая, думает не о себе — о любимом, а он напряженно думает об одном — лишь бы она не умерла. Но как бы то ни было, новый рассказ по настроению ближе к прямо выраженной гуманистической ноте повести «Старик и море».

П.Ф.Нилин (1908–1981) известный советский писатель, лауреат Государственной премии СССР. Не затихает живой читательский интерес к повестям «Жестокость» и «Испытательный срок» о молодых сотрудниках уголовного розыска в первые годы Советской власти. Из рассказа в рассказ движется постоянный герой писателя Нилина; человек труда, человек из народа.В повести «Жестокость» человеколюбивый принцип молодого уполномоченного Веньки Малышева сталкивается со стеной жестокости, железной уверенностью его коллег в том, что именно непримиримостью и беспощадностью к врагу доказывается преданность новой власти.

Литературный диспут, между автором и начинающим поэтом при обсуждении политических, литературных и нравственных аспектов творчества А.С. Пушкина.

Прошло более двадцати лет после событий романа «Батлерианский джихад». Войска людей под предводительством Серены Батлер и Иблиса Джинджо терпят поражения одно за другим. Тем временем грозные саймеки под предводительством Агамемнона продолжают вынашивать планы возвращения власти, перешедшей к Сверхразуму Омниусу, а их число все продолжает уменьшаться. Воины Гинац, возглавляемые Джулом Норетом, постепенно превратились в новые элитные войска, способные пронзить своим жалом холодную сталь металлических миров. Аврелий Венпорт и Норма Ценва стоят на пороге важнейшего открытия в истории человечества, которое перевернет все правила космических путешествий. А на далекой планете Арракис Селим Наездник…

«Медея и ее дети» Людмилы Улицкой – один из самых интересных опытов построения нового «семейного романа». Здесь сошлось всё: и непревзойденное умение автора рассказывать истории частного человека, и свободное владение мифологическими пластами, и актуальность, и даже идейность. Главная героиня – бездетная Медея Синопли, тезка античной Медеи, – тоже своего рода божество для всей большой разветвленной семьи. Только она не убивает, а собирает, соединяет, склеивает своей кровью хрупкие внутрисемейные связи.

В книгу «Комедия/Трагедия» вошли две пьесы Бориса Акунина. «Трагедия» — это развитие сюжетных мотивов «Гамлета». С целью исследования человеческой природы Гораций фон Дорн (предок Фандорина) прибывает из родной Германии в датский Эльсинор. Его старый приятель, толстый студент, валяет дурака после того, как его отец умер в саду, а мать вышла замуж за дядю. Сохранив фабулу и отдельные реплики героев («Быть или не быть», «Помяни меня, Офелия, о нимфа», «Дальше — тишина»), Акунин представил персонажей в виде истекающих клюквенным соком картонных кукол театра марионеток. Читаю эту книгу Б. Акунина, мы попадаем не столько в пространство Шекспира, Чехова, Достоевского, сколько в пространство анекдота…

В повести «Тарантул» рассказывается, как ленинградские подростки — Миша Алексеев и его приятели — помогли советским контрразведчикам выловить группу фашистках агентов, действовавших в Ленинграде во время войны.