Отзыв на книгу
Метроленд
Дебютный роман живого классика британской литературы уже строго выверен и стилистически и композиционно, написанный легко и иронично, не лишенный скепсиса и здорового цинизма образчик постмодернистского романа, не раздражающий даже тех, кто этим самым постмодернизмом сыт по самое горло.
Герой романа, явно автобиографичен, - молодой интеллектуал, влюбленный во французскую культуру, фанатеющий Бодлером и Рембо, мечтательный бунтарь, эпатирующий респектабельных буржуа всех мастей тончайшим снобизмом. Викторианский роман воспитание на постмодернистский лад.
Все, вроде бы, предсказуемо, кто же в бурные шестидесятые не эпатировал буржуа. Буржуазность тогда была не в чести, человечество избавлялось от ее тоталитарной респектабельности через студенческие бунты и свободную любовь. Вот только Барнса эта сторона совсем не интересует. Он совсем не идеолог, концепций не выдвигает. Самая безусловная ценность для Барнса - сама жизнь во всем ее многообразии.
Кажется - это так просто и очевидно. На самом деле это очень и очень не просто, как говаривал небезызвестный герой Михаила Булгакова. Вся мировая литература, включая и постмодернизм, твердит , что есть ценности, идеи, намного превосходящие значение простой реальности. Отсюда и философия Сартра, возникшая на гребне бунтов шестидесятых, и более поздние игры со смертью и т. п.
Для героя Барнса жизнь стала событием через глубокое личностное осознание ее всей душой. Когда он обнаруживает в своей обыденной, казалось бы, жизни глубокий философский пласт, когда он начинает рассуждать о жизни и о смерти как о глубинно личных вопросах, на которые предстоит ответить, опираясь лишь на собственную личность.
Скажете, что жизнь - уж очень ненадежная штука. Возможно, но это не значит, что она плоха. Да, жизнь зачастую абсурдна, а смерть - есть непреложная реальность, но даже при этих исходных счастье все-таки возможно и оно не в абстрактных теориях, а во внутренней гармонии.
В "Метроленде" подростковый протест выступает как символ воображаемой мужественности, преодолев комплекс бесхитростного бунтарства, Крис находит и счастье и спокойствие, чего не скажешь о его друге Тонни, застрявшего в подростковом бунтарстве, как в болоте.
А еще, в этом романе Барнса - самое потрясающее описание семейного счастья. Подлинное! Без толики лжи. Как ему это удалось! Так просто и так точно-проникновенно.
Комментарии 4
Мне кажется, что при всей своей любви к французской культуре, Барнс - глубоко английский автор. Плоть от плоти английский. Ментально. Надо или жить в Великобритании, или иметь обширные связи с ее обитателями, чтобы действительно понять Барнса. Он не общечеловеческий писатель. Это как Достоевский для нас. Все читают, но никто кроме русских по-настоящему не понимают о чем, собственно, речь?
Да, наверное так и есть. Хотя аналогия с Достоевским не очень правильная, мне кажется. Все же им зачитываются во всем мире. Те же японцы, например, его обожают, хотя он бесконечно далекий от японского метальности автор.
Это же сравнение не с точки зрения масштаба. а с точки зрения глубины понимания. Японцы, конечно, обожают Достоевского, но понимают его совсем по-иному. И только русские способны понять о чем писал Федор Михайлович, ВСЕ. До самого дна.
Вообще, Барнс очень тонкий, ироничный, интеллектуальный автор, но у меня с ним не очень складывается. Некоторые книги просто бросал не дойдя до середины. А вот Метроленд очень даже пришелся по душе. Не могу выразить толком, в чем его обаяние, может как раз в непосредственности, ведь стиль матерого язвительного Барнса тут еще не вполне сформировался.