Отзыв на книгу Джейн Эйр

Всем ку-ку!

Весна этого года навсегда останется в моей памяти, пылающей яркими красками, ведь всю её я провела в упоительной, чарующей компании приятного романа Шарлотты Бронте "Джейн Эйр". Я буквально кайфовала от этой книги, сопереживая каждому вздоху героев, а весь май не расставалась с ней ни на мгновение: увлеченно вчитывалась в строки и параллельно слушала её бархатное, обволакивающее аудиозвучание на сайте "Лиса Алиса" , превратившего мои весенние вечера в настоящую литературную сказку. Я бесконечно обожаю психологическую прозу, особенно в формате дневниковых записей, где повествование соткано из глубоких, бурных внутренних размышлений героя от первого лица или тонкого авторского анализа,- точь-в-точь как строптивая Скарлетт О’Хара в "Унесенных ветром" или проницательный доктор Ватсон. В таком формате ты сам становишься героем событий, погружаешься целиком в мысли свидетеля событий. И менно поэтому история Джейн отозвалась в моем сердце громом аплодисментов. Тем более я читала её в такое подходящее романтичное время, как весна! 

История написания этого шедевра сама по себе напоминает драматический роман: Шарлотта Бронте, созидая книгу под мужским псевдонимом Каррер Белл, излила на бумагу всю свою кровоточащую душу, одиночество и тоску. Идея родилась из вызова - Шарлотта поспорила со своими талантливыми сестрами Эмили и Энн, что сможет написать роман, где главная героиня будет столь же "невзрачной и маленькой, как она сама, но при этом заставит читателя полюбить себя сильнее любой признанной красавицы." Писательница соткала образ Ловудской школы из личной неизбывной трагедии: реальным прототипом этого мрачного, леденящего приюта послужила благотворительная школа Кован-Бридж в Ланкашире, где от сырости, голода и тифа погибли её обожаемые старшие сестры - одиннадцатилетняя Мария и десятилетняя Элизабет. Именно Мария стала живым, святым прототипом Хелен Бёрнс - первой и самой верной подруги Джейн, которая предстает на страницах романа тихим, чистым ангелом всепрощения, библейским маяком истинной веры в беспросветной тьме жестокости. Образ Хелен - это квинтэссенция христианского терпения.Её трагическая гибель от чахотки на руках у Джейн стала самым грустным, душераздирающим моментом книги, заставившим меня даже заплакать ( я редко плачу над книгами). Я считаю это самой драматичной частью книги, которая резко поднимает её с уровня " просто книжечки о любви". Человеку нашего времени искренне тяжело понять и принять такую жертвенность: нам кажется диким, почему Хелен безропотно сносит побои и издевательства учителей, но если досконально изучать суровую викторианскую эпоху, то для людей XIX века её смирение было высшим проявлением духовного подвига и христианского величия. Воспоминания современников Бронте, в частности её близкой подруги Элизабет Гаскелл, подтверждают, что Шарлотта до конца дней плакала, вспоминая, как её сестру Марию жестоко наказывали (что воплотилось в деспотичной мисс Скэтчерд), и как покорно та сносила удары, говоря, как и Хелен: "Умирая молодой, я избегну великих страданий". Психологическим фундаментом личности самой Джейн стала жуткая, готическая детская травма, полученная в "красной комнате" поместья Гейтсхед-холл, где скончался её дядя: этот эпизод ,который прошёл через всю жизнь главной героини , Бронте описывает как удушающий, зловещий склеп, ставший метафорой подавления ребенка викторианским обществом. Джейн ,по приходу в школу, как ни старается понять подругу, не может. "Когда нас бьют без причины, мы должны отвечать ударом на удар..." . Она сама отчаянно пытается отстаивать себя, порой становится неким " бунтовщиком". Она, в отличии от Хелен, будет долго терпеть но потом взорвется. Вспомнить даже её диалог с мистером Рочестером :" Ты думаешь, что, потому что я бедная, незаметная, простая и маленькая, я бездушная и бессердечная? Ты не прав! - у меня столько же души, сколько и у тебя - и вполне столько же сердца! "

Наряду с психологизмом, книга дарит невероятное эстетическое наслаждение описанием старинных английских усадеб, в которых мне безумно захотелось побывать: например, роскошное, овеянное мистическими тайнами поместье Торнфилд-холл с его зубчатыми стенами, величественными дубами и тайными кориродорами (прототипом которого послужил реальный особняк Норт-Лис-Холл в Дербишире, который Бронте посетила летом 1845 года) и уединенный, затерянный среди глухих лесов Ферндин-манор - сырое, туманное, но такое уютное гнездо исцеления любви. Люблю я описания старинной красивой архитектуры, а тут еще и природу очень неплохо описали. ( Понимаю, что она чаще всего передает настроение и состояние героев, как , например, дуб в "Война и мир", но все равно не очень люблю.) Поехали туда всем сайтом?))) 

Всматриваясь в характер Джейн, я не могу не заметить её противоречивых, чисто человеческих слабостей: порой она проявляет лишнюю дотошность, утомительный педантизм и чрезмерную напористость, как в сцене, где она, внезапно узнав о существовании кузенов Риверс, мгновенно переезжает к ним без официального приглашения, что и по современным нормам, и по строгим законам викторианского этикета считалось верхом беспардонности. Её импульсивный побег из Торнфилда после сорванной свадьбы - это отчаянная, наивная юная глупость: броситься в безлюдные вересковые пустоши без копейки в кармане, доверив жизнь воле случая, когда куда логичнее и безопаснее было твердо отказать Рочестеру, как можно быстрее найти через контору новое место гувернантки и уехать. Современному человеку из нашего века безопасных социальных гарантий, шелтеров и мобильной связи этот безумный побег кажется несусветной глупостью, но людям той эпохи мотивы Джейн были кристально ясны - исторически одинокая бедная женщина в Англии 1840-х годов, оставшись на улице , была буквально обречена на голодную смерть или социальное дно. 

Ну, на то она и юность, чтобы совершать ошибки, страдать от любви и творить откровенную дичь. Ну, иначе книга бы имела название " Granny Джен Эйр и ещё более Grany мистер Рочестер".(⁠≧⁠▽⁠≦⁠)

Ей свойственны и излишние преувеличения, юношеский максимализм, из-за которого она в начале книги, например, страстно злилась на своих кузин Элизу и Джорджиану, хотя те, в отличие от жестокой тёти и деспотичного брата Джона, напрямую её не обижали,а в финале же Бронте с тонкой иронией рисует их судьбы, показывая, что одна кузина выросла пустой, эгоистичной светской дурой, а вторая, скрытная и себе на уме, ушла в монастырь на континент, реализовав давнюю мечту, как только умерла мать. 

Но все эти крупицы безрассудства блекнут перед ослепительными, монументальными положительными качествами Джейн: она обладает титаническим внутренним стержнем, силой воли, абсолютной преданностью своим идеалам, хрустальной честностью и гордым самоуважением. Её величайшая женская мудрость сверкает, точно алмаз, когда она непреклонно отвергает предложение Рочестера стать его тайной содержанкой на юге Франции. "Уважай себя настолько, чтобы не отдавать всех сил души и сердца тому, кому они не нужны ", - заявляет она. И действительно, тут не поспоришь. Оставаться обманутой, с осадком недоверия человеку, так ещё и на уровне любовницы. Т. е. на птичьих правах?

Мистер Рочестер ( от которого млеешь , пока не задумаешься о его ужасных поступках. Ретт Батлер на связи! Скажите,что не я одна такая, пожалуйста! Из разряда : " А потом я удивляюсь,откуда в моей жизни проблемы" (⁠≧⁠▽⁠≦⁠)) при детальном рассмотрении предстает как эталонный, хрестоматийный абьюзер и деспотичный нарцисс, мастерски использующий эмоциональные качели. Тогда,конечно, таких терминов не было,поэтому прописывался он,как хоть и загадочный ,но идеальный мужчина. Помните Гошу из "Москва слезам не верит", которого в СССР считали эталоном, а сейчас на него без слез не взглянешь,если бы не хороший актер? ≧﹏≦

На самом же деле,если поглядеть на ситуацию без розовых очков самой героини,то мистер Рочестер намеренно выбирает себе в спутницы неискушенную малолетку, которая смотрит ему в рот и ловит каждое слово, и при этом занимается изощренным, жестоким обесцениванием Джейн, то высмеивая её невзрачную внешность, то напоминая о её бедности. Вспомнить хотя бы его колкие слова: "Вы, нищая и незаметная гувернантка, дерзаете судить меня?", или то, как он издевательски называет её "горчичным зерном", лишая её взрослой человеческой субъектности. Он устраивает циничные, грязные шашни со спесивой красавицей Бланш Ингрэм, разыгрывая целый спектакль с переодеванием в гадалку, исключительно ради того, чтобы прощупать чувства Джейн и до боли, до крика уязвить её сердце ревностью, ни капли не заботясь о том, как больно и унизительно обеим обманутым девушкам. Рочестер без зазрения совести вываливает на чистую душу Джейн помои воспоминаний о своих бывших французских и итальянских любовницах, мешая их с грязью, а ведь это классический психологический маркер, предупреждающий, что рано или поздно такие же гадости могут полететь и в адрес самой Джейн. К тому же он перманентно продавливает её личные границы, ведет скрытную, лицемерную жизнь, пряча безумную жену Берту на чердаке, устраивает театральные истерики и относится к своей маленькой воспитаннице Адель с шикарным лоском ,но плохо скрытым, сквозящим внутренним раздражением. 

 Финал же книги поражает меня своей абсолютно абсурдной, вывернутой наизнанку логикой викторианского понимания любви, в которой я, честно говоря, вообще не вижу здравого смысла, и всё это выглядит дико и странно, напоминая какую-то извращенную версию сказки о Золушке. Когда Рочестер был сказочно богат, пылал здоровьем, вел активную жизнь и владел великолепным замком, гордая Джейн наотрез отвергла брак с ним, без конца твердя о социальном неравенстве и ущемлении своей свободы. Но стоит Торнфилду сгореть дотла, а самому Рочестеру лишиться дома, остаться без денег, ослепнуть, превратиться в покалеченного, беспомощного калеку, который ютится в убогой каморке у собственной прислуги в Ферндине, как Джейн внезапно расцветает от необъяснимой радости! Она ликующе заявляет: "Я сама себе хозяйка", когда воссоединяется с ним, ведь теперь она неожиданно получила огромное наследство от дяди с Мадейры и разбогатела, тогда как её бывший властный хозяин морально и физически уничтожен и теперь целиком зависит от неё. Странный мы народ, женщины!) (ⓛωⓛ*)(⁠≧⁠▽⁠≦⁠)

Ну, допустим, это такая "великая и всепрощающая любовь", которую Бронте так отчаянно пыталась показать, потакая вкусам того времени, но для меня эта развязка оставляет слишком много вопросов к их так называемому "хэппи-энду". 

Тем не менее, роман Шарлотты Бронте -это бушующий океан страстей, великолепный шедевр, который заставил меня яростно спорить с персонажами, негодовать и удивляться, но подарил мне колоссальное, незабываемое удовольствие!

Этой осенью планирую посмотреть и экранизации "Джен Эйр". Айда со мной!