Оцените Рюи Блаз

Знакомые и неизвестные сказки перемежаются в этой книге с загадками, скороговорками, старинными народными играми, превращая чтение в увлекательное действо. Неотъемлемая его часть - рисунки Владимира Михайловича Конашевича. В них каждый находит свое: дети - завораживающие детали, сказку, игру, взрослые - произведения искусства и собственное детство.

Из сборника «Замок в лунном свете»С того момента как Сюзанна с мужем появляются в Данвиче, их окружает атмосфера напряжения и тревоги. Невидимые тени сгущаются над их головами в предвосхищении решающего часа: последний отпрыск проклятого рода вернулся к месту проклятья.

Загадочная гибель брата, внезапный отъезд матери, неудачное замужество — все это приводит Морин Томас к нервному срыву и частичной потере памяти. Вернувшись домой после долгих шести месяцев, проведенных в клинике, девушка понимает: чтобы избавиться от навязчивого кошмара прошлого и страха перед будущим, нужно сначала найти ключ к семейным тайнам.

Трагическая смерть госпожи и обвинение в предумышленном убийстве переворачивают привычный мир Ливии Рой. Вереница последовавших событий подобна вихрю. Тюремная скамья, суд, оправдание — и поиск старинного клада семейства де Саль в окрестностях бретонских Голубых Болот.

«Фацелия» — лирико-философская поэма в прозе.

«… – Кто хотел поехать в Болгарию? – спрашивает Борька.– Его друг. Из Марселя.– Зачем в Болгарию?– Какая тебе разница? Не задавайте пустых вопросов, у нас времени мало! – грубо говорит Базиль. – Я не хочу возвращаться ночью. Мне еще надо заправляться, учтите.Мне хочется сказать: «Не нужно было так долго обедать, чертов обжора», но я молчу, поняв, что это бесполезно. Мы у него в плену. Когда-то с Базилем мы жили в одном общежитии, его звали тогда Васькой, Потапычем или просто Хорьком, и он был худ, я тоже был худ, хотя мы пили много пива в подвале на Неглинной. Теперь этого подвала нет. Шесть лет уже Базиль тут, во Франции. …»

На исходе 1916 года все члены государственного тела России были поражены болезнью, которая уже не могла ни пройти сама, ни быть излеченной обыкновенными средствами, но требовала сложной и опасной операции. Так понимали в то время положение все люди, обладавшие государственным смыслом; ни у кого не могло быть сомнения в необходимости операции; спорили только о том, какую степень потрясения, по необходимости сопряженного с нею, может вынести расслабленное тело.А.Блок

Рассказ о человеке, для которого сострадание и любовь к ближнему были сильнее, чем страх смерти. (с) Изька для LibreBook Прозвище «несмертельного», данное Головану, не выражало собою насмешки и отнюдь не было пустым, бессмысленным звуком – его прозвали несмертельным вследствие сильного убеждения, что Голован – человек особенный; человек, который не боится смерти. Как могло сложиться о нем такое мнение среди людей, ходящих под богом и всегда помнящих о своей смертности? Была ли на это достаточная причина, развившаяся в последовательной условности, или же такую кличку ему дала простота, которая сродни глупости?...

Константин Станюкович — Матросик: Рассказ Из цикла «Морские рассказы»