Оцените Сатурналии

Комедия была поставлена на Великих Дионисиях 423 г. до н. э. и в состязании комических поэтов заняла третье место. Впоследствии Аристофан, огорченный неудачей комедии, которую он считал одним из своих лучших созданий, пытался ее переделать, но, видимо, не довел эту работу до конца, и неизвестно, были ли «Облака» когда-нибудь поставлены в новой редакции.

Религиозно-философский трактат Бенедикта Спинозы, написанный в 1670 году. Спиноза в этом трактате испытал влияние Маймонида и Гоббса.

Опубликовано в журнале Иностранная литература, номер 2, 2012 Перевод Ксения Санина

БРЭМ СТОКЕР (1847–1912) – классик английской литера- туры, его роман «Дракула» дал жизнь одному из самых мощных культурных мифов нового времени. «Змеиный перевал» переведен на русский язык впервые – здесь, как и в других книгах мастера, история всепоглощающей любви разворачивается на фоне мрачных, мистических и полных загадок событий. Суровые пейзажи Северной Ирландии создают подобающие декорации таинственному и завораживающему действию.

Сборник «Сельский врач» (Ein Landarzt. Kleine Erz?luhngen) вышел в 1919 году. В основном он составлен из произведений первой половины 1917 г. Некоторые новеллы и рассказы сборника были опубликованы ранее.

Франциск Ассизский - одна из самых удивительных фигур в истории христианства. Он провозгласил идеал "бедного жития" и организовал нищенствующий монашеский орден, названный его именем. По словам папы Иоанна Павла II, Франциск Ассизский "предлагает христианам пример самого настоящего и полного уважения к целостности творения. Друг бедных, любимый тварями Божьими, он призывал всех - животных, растения, природные силы, а также братца Солнце и сестрицу Луну - воздать почести и восхвалять Господа". "Цветочки Франциска Ассизского" - это собрание "чудес и благочестивых примеров" из жизни этого святого и его сподвижников, замечательный памятник итальянской литературы начала ХIV века.

Не имея претензии быть присяжным остроумцем, я, однако, не лишен чувства юмора и весьма ценю истинно смешное: смех оживляет общество и позволяет внимательному оратору, следящему за настроением аудитории, поддерживать ее внимание на должной высоте. Решительно не могу припомнить всех тех удачных острот, комических сопоставлений и забавных парадоксов, которыми в часы досуга и дружеской беседы развлекал я моих дорогих посетителей, но кое-какие пустяки остались на клочках рукописи и на полях Библии, единственной книги, не оставившей меня в моем уединении. Я надеюсь, что мой благосклонный читатель снисходительно отнесется к этим куриозным пустячкам и в невольной легкой улыбке найдет минутное забвение…

Сэр Доминик Сарзфилд был в роду последним. Он перепробовал все известные способы развеять скуку — лошади, карты, попойки, — попал в долги и потерял интерес к жизни. Уже готовый повеситься на собственном галстуке, он встречает незнакомца, предлагающего ему выгодную сделку…

Дадзай Осаму, пожалуй, одна из самых трагических фигур в японской литературе XX века. Его трудно отнести к определённому литературному направлению. Многие называют его классиком «романа о себе» («ватакуси-сёсэцу»), другие говорят о близости к романтизму, но при том, что и то и другое, несомненно, присутствует в его творчестве, прозу Дадзая Осаму трудно вместить в узкие рамки одного жанра.