Оцените Счастливчик

Цикл В.Ф. Одоевского (1803–1869) «Пестрые сказки» воспроизводится по первому изданию, вышедшему в Петербурге в 1833 г., поскольку в дальнейшем как целостный цикл они при жизни писателя не переиздавались. В «Дополнениях» публикуются печатные и рукописные произведения Одоевского, тематически и художественно связанные с «Пестрыми сказками», а также прижизненные рецензии на сборник и отзывы о нем из мемуаров и писем современников.В комментариях рассказана судьба экземпляра «Пестрых сказок», обнаруженного недавно в Британской библиотеке (Англия), с карандашными пометами и исправлениями автора

Великий Гусляр... Этот город невозможно найти ни в одном, даже самом подробном географическом атласе, но на карте русской фантастики он выглядит заметнее иных столиц. Кир Булычев с присущим ему неподражаемым юмором, мудрой иронией и язвительным сарказмом поведал нам о нравах и порядках Великого Гусляра, о его жителях и необычайных происшествиях, то и дело приключающихся с ними. И пусть описываемые события порой выглядят совершенно невероятными, нетрудно заметить, что вымышленный городок отразил в себе многие черты нашей родной действительности. Любимое детище Кира Булычева, "гуслярские хроники" создавались на протяжении четырех десятилетий и включают более 100 повестей и рассказов.

На окраине столичной Во дворце из кирпичей Жил да был трамвай обычный, Друг надежный москвичей. Сказка о трамвае (с)

В книгу вошли десять новых историй, которые произошли с известными и всеми любимыми героями. Прекрасный язык, занимательные сюжеты и множество ярких, красочных иллюстраций замечательного художника позволяют книге занять достойное место в данной серии.Художник Олег Юрьевич Горбушин.

Слышишь, какая музыка гремит в лесу? Слушая её, можно подумать, что все звери, птицы и насекомые родились на свет певцами и музыкантами. Может быть, так оно и есть: музыку ведь все любят, и петь всем хочется. Только не у каждого голос есть. Вот послушай, чем и как поют безголосые...

Поэт Александр Иванович Введенский писал стихи и пьесы и для взрослых. У него был талант писать и для детей. Многим известна его поэма "Кто?". Повесть "О девочке Маше", написанная Введенским в 1937 году, не менее популярна. В названии перечислены далеко не все персонажи, описанные в повести. Здесь и родители Маши: папа летчик, мама художница и ее брат Коля. В книге подробно выписано удивительно уютное детство девочки Маши, в котором все имеет большое значение: имена кошек, собак и кукол, а прогулка в зимнем заснеженном дворе превращается в волшебную историю о снежных зверях... Подробнее:http://www.labirint.ru/books/327115/

Кто больше на кого похож — воробей на человека или наоборот? До смешного доходит... © Reader-66

Можно ли в кровавую эпоху сохранить в себе гуманизм? Можно ли создать империю, не рубя голов, не снося в пыль покоренные города и не грабя побежденные народы? У Олега Середина всего два желания: дать возможность поверившему ему племени мирно продать свой товар, а самому – отправиться с попутчицей в Муром и оттуда вернуться домой, в двадцать первый век. Но почему-то весть о злобном завоевателе катится перед путниками могучим валом, и раз за разом встают поперек дороги порождения черной магии, могучие чародеи и конные армии, мешая двум слабым людям попасть в скромную обитель деревенского целителя. (с) фантлаб

Генриетта Густавовна, бабушка Вани Холмского, всегда была дамой любознательной и чрезвычайно общительной. Но в последнее время у нее появились новые подруги, с которыми она посещала таинственные лекции. Постепенно, Генриетта Густавовна ограничила общение с родными, стала сосредоточенной и молчаливой, все больше времени проводила в своей комнате и слушала странную касету, на которую кто-то записал шум прибоя и размеренное тиканье метронома. Такое поведение бабушки озадачило Ваню. Уж не попала ли она в беду? Марго, раскинув свои магические камушки, рассудила, что так оно и есть. Команда отчаянных решила, что пора вмешаться. ©MrsGonzo для LibreBook

«...роман-памфлет „Жора Жирняго“ опубликован <...> в „Урале“, № 2, 2007, — а ближе места не нашлось. <...> Московские „толстяки“ роман единодушно отвергли, питерские — тем более; книжного издателя пока нет и, похоже, не предвидится <...> и немудрено: либеральный террор куда сильнее пресловутого государственного. А петербургская писательница <...> посягает в последнее время на святое. Посягает, сказали бы на языке милицейского протокола, с особым цинизмом, причем в грубой и извращенной форме....в „Жоре Жирняго“, вековечное „русское зло“, как его понимает Палей, обрело лицо, причем вполне узнаваемое и даже скандально литературное, хотя и не то лицо, которое уже предугадывает и предвкушает заранее…