Оцените Седмица Трехглазого. Убить змееныша

В этом рассказе Акунин показывает, что не все захваты заложников жестоки, а действия спецслужб — правильны.

«Профессор Криминале» — остроумный, изящный, увлекательный роман, своеобразная панорама политической и литературной жизни конца XX века. Это блестящий образец нового европейского романа, герой которого — хамелеон, прагматик, философ, обуреваемый земными страстями, — предстает архетипом человека 90-х годов минувшего столетия.Посвящается Доминику, типичному девятидесятнику.И еще — посвящается Мэтью.

"Люди нередко влюбляются в кого-то с одного взгляда. Мы, литераторы, способны влюбиться с одной фразы. Так со мной и произошло. Я влюбился…" Но ведь мы, читатели, тоже на такое способны. В новой книге Бориса Акунина собраны исторические миниатюры, которые вас удивят, обрадуют, заставят задуматься, а может быть даже "выведут из зоны комфорта". Жизни замечательных (а порой и самых обыкновенных - на первый взгляд) людей и зверей так точно передают настроение и колорит прошлых времен, словно перед нами диковинный калейдоскоп необычайных событий и поразительных персонажей.

Издание 1991 года. Сохранность хорошая. Перевод с японского и предисловие А. Долина. В книге дана ретроспектива творчества крупнейших японских мастеров нового времени. Наряду с традиционными танка и хайку широко представлена поэзия романтиков, символистов, лидеров различных модернистских школ и течений. Содержит иллюстрации.

С древности существуют на сём острове верования, кои имеют сходство с колдовством: верят люди в изречённое неким избранником, радостно приемлют слова его и всякий раз просят ли о рождении дитяти, хотят ли получить больший урожай в земледелии или улов в рыбной ловле, страдают ли от недуга — непременно, свершив приношения, приходят к тому оракулу и поступают во всём согласно снизошедшему на него откровению, отчего и царит на сём острове мир. «Подробное обозрение нравов и обычаев острова Южный Камуи» Безработный доктор от безысходности вербуется на два года на далекий остров. Там природа и люди застряли в безвременье, ведут традиционный образ жизни, как деды и прадеды, в тяжелом труде за хлеб насущный,…

Матьё д'Андолен вспоминает о судьбе своей несчастной соседки.

Основная сюжетная линия этого полифонического романа разворачивается в Венеции шестнадцатого века, когда знаменитые производители венецианского стекла усовершенствовали одно из самых удивительных изобретений старого мира – зеркало. Объект сверкающего и пугающего обаяния – отражает ли он простую реальность или в его отражении скрыто что-то мистическое? Венецианские зеркала, как всякая новая технология, стали объектом промышленного шпионажа со стороны богатых султанов и влиятельных королей всего мира. Любому разработчику зеркал строго запрещалось покидать пределы страны. Неповиновение каралось смертью. Однако у одного из них, у человека, которому нечего терять, есть схема, которая, как он думает,…

Мир летит в тартарары. По всей вероятности, выживут немногие. Но есть возможность спастись — спрятаться под специальным куполом, но остаться там навсегда. Одиночество или смерть? Личное благополучие или возможность отстоять свои права? У главного героя эти вопросы не вызывают сомнений, он уже всё для себя решил. © artem-sailer Входит в: — антологию «Человек, который дружил с электричеством», 1989 г. — антологию «Момент бури», 1991 г. — сборник «And the Gods Laughed», 1987 г. — антологию «Судьбы наших детей», 1986 г. — антологию «Иные миры, иные времена», 1991 г. — «Модель для сборки», 1995 г. — антологию «Иные миры, иные времена», 1990 г. — антологию «Звёзды мировой фантастики», 1990 г. — журнал…

Вошедшие в этот сборник произведения выразили дух "потерянного поколения X" с его неистовым увлечением андеграундом, наркотиками и "слакерским" (говоря современным языком, пофигистским) отношением к жизни. Повторяющийся мотив любви японских героинь к афро-американцам носит у нее подчеркнуто эпатажный характер, поскольку адюльтер с иностранцем, тем более с чернокожим, и по сей день считается в Японии скандальным отступлением от традиционного жизненного уклада.