Оцените Собрание сочинений в десяти томах. Том 1

Повести и рассказы• Портрет• Клякса• Егорий – волчий пастырь• Фавн• Логутка• Барон• Овражки• Девушки• Трагик• Миссионер• Приключения Растегина• Большие неприятности• Наташа• Без крыльев. (Из прошлого)• Четыре века• Ночные видения. (Из городских очерков)• Обыкновенный человек• В гавани• На Кавказе• На горе• Шарлота• Буря• Для чего идет снег• Под водой• Утоли мои печали• Любовь• Прекрасная дама• МашаРоманы• Хромой барин• Егор Абозов

Большой кусок моей жизни был связан с биологией, но по прихоти судьбы меня вынесло на другой берег. Те годы оставили значительный след в моей жизни. Это тогда мне открылось родство профессии врача с деятельностью жреца или священника, это оттуда и множество сложнейших вопросов: где границы человеческой свободы, и где пролегают границы между здоровьем и болезнью, между жизнью и смертью... В романе "Казус Кукоцкого" нет ответов на эти вопросы, но есть размышления на эту тему, внутреннее движение в ту сторону, откуда ответы могут прийти. Рано или поздно в жизни каждого человека наступает момент, когда эти размышления становятся неизбежными.

Под гипнозом разные люди произносят одну и ту же фразу. Лингвист берется ее расшифровать, но кто знает — может быть, этого лучше не делать?

«Если в течение сорока восьми часов вы выясните, почему я похитил эту женщину, она останется в живых, если нет — умрет». С этого сообщения начинается извращенная игра серийного убийцы. Он морит своих жертв голодом, топит в чернилах, заживо заливает бетоном. Комиссар мюнхенской полиции Сабина Немез в отчаянии ищет какое-нибудь объяснение, мотив. Вместе с голландским коллегой ей удается понять, по какому шаблону действует убийца: на жестокие преступления его вдохновляет старая детская книжка! Самое страшное, что еще не все идеи исчерпаны...

Читатели «Фауста», «Мастера и Маргариты» и «Ангела западного окна» давно ждали появления этого романа. Да и сам Стефан Гейм (р.1913) шел к нему почти четверть века, впервые заявив тему библейской стилизации в «Крестоносцах» (1948), и вернувшись к ней в «Книге царя Давида» (1972). «Агасфер» (1981) стал творческой вершиной немецкого писателя, и получил широкую международную известность, будучи опубликованным в таких разных странах, как США и ГДР. Опираясь на европейскую традицию романов о Вечном жиде, Гейм пишет огромное полотно, на котором встречаются герои Нового Завета, германской Реформации и наших дней.

Необычайные похождения белого человека, попавшего в детстве в плен к Лакотам, дают читателю возможность посмотреть изнутри на жизнь Дикого Запада. Угасание традиционной жизни индейцев, наступление беспощадной цивилизации белых людей, страстная любовь мужчин и женщин, неугасимая ненависть нового и старого мира друг к другу. Приключения на фоне обширного исторического полотна, залитого кровью невинных людей.

Окунуться в мир необычайных приключений, неожиданных коллизий, романтичной любви, где живут благородные разбойники и шерифы-преступники, а настоящие мужчины в короткие перерывы между погонями и перестрелками любят самых лучших и красивых женщин, поможет этот сборник вестернов.

Неожиданная встреча на Пулковском шоссе закончилась тем, что Степан оказался на Диком Западе, в XIX веке. Он не пропал в чужом враждебном мире, потому что быстро усвоил его правила. Если ты отвечаешь за свои слова, тебя уважают и белые, и индейцы. Если бьешь без промаха и не боишься смерти, тебя уважают уцелевшие враги. Так он и жил. Построил город, окружил себя друзьями, встретил подлинную любовь.Но на просторах прерий уже появились новые хозяева жизни. Они были уверены, что туго набитый кошелек позволит установить здесь собственные порядки. Они просчитались.«Если закон против меня, то тем хуже для закона», — решил Степан Гончар, снова берясь за винчестер.***Авторская переработка изданной книги…

От выстрела он быстро пришел в себя. Поднимаясь на ноги, споткнулся о пистолет, который лежал перед ним на полу. Он поднял его. Дуло было теплым на ощупь, а из его узкого кончика поднималась струйка дыма. Пистолет оказался его собственным! Лю узнал его по четырем меткам на рукоятке, которые нанес по причинам, известным только ему.