Оцените Стихотворения в прозе

1855 год. Крымская война неумолимо приближается к своему апогею под Инкерманом. А пока восторженная петербургская публика чувствует небывалое воодушевление, восхищаясь мужеством русских войск, обороняющих Севастополь. Русское воинство для нее эдакие былинные богатыри, рыцари в блестящих доспехах. В это самое время в журнале «Современник» начинают печатать рассказы непосредственного участника войны Льва Николаевича Толстого. Понятно, что они привлекли небывало внимание. Только война в «Севастопольских рассказах» предстала перед читателем во всей своей сермяжной правде, как способ массового убийства ни в чем не повинных людей. (с) MrsGonzo для LibreBook

«Скучно на этом свете, господа», - такими словами заканчивает Николай Васильевич Гоголь «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Да и как может быть не скучно в любом русском провинциальном городишке? Вот, к примеру, Миргород, главная достопримечательность которого – огромная лужа на центральной площади (не удивлюсь, если и в наше время эта главная достопримечательность все еще на своем месте). В этом самом месте живут два хороших человека, Иван Иванович и Иван Никифоровоч, приятельствуют, но однажды происходит между ними анекдотическая ссора, переросшая во вражду и в судебную тяжбу… (с) MrsGonzo для LibreBook

Не будет преувеличением сказать, что в двадцатый век Россия вошла чеховским рассказом “Дама с собачкой”. С рассказом о последней любви. Нервном,будоражащем, полным тревожных предчувствий неясного грядущего. Грядущего наполненного невозможностью дышать полной грудью, просто жить. Вся литература века 19 вела рассказ о первой любви. Чехов предчувствовал, что век 20 - это век последней любви. Нет, это совсем не банальная история о курортном романе. Духовно, ее герои вырвались за пределы века девятнадцатого, но вынуждены жить в его удушающих бытийных условиях и устоях. Устоях, которые вскоре обрушит Первая мировая война взрывом революции. А пока два любящих сердца мечутся в мире, в котором им никогда…

"Ходынкой началось – Ходынкой и кончится" – так говорили в народе о царствовании последнего русского императора Николая II. Жуткая давка, устроенная при коронационных торжествах, унесла не одну сотню жизней, стала мрачным предзнаменованием грядущих несчастий для династии и государства. Ходынской трагедии посвящены самые яркие и горькие страницы повествования Бориса Васильева. Но, разумеется, автор не ограничивается описанием лишь этого события. В романе – размышления о русской интеллигенции, о чести и долге перед Отечеством, о тех мучительных испытаниях, которые ему предстоит пережить...

"Мещанин во дворянстве" - блестящая, искрометная комедия классика французской литературы Жана Батиста Мольера. Попытки необразованного, невежественного, неотесанного мужлана с большими деньгами выглядеть как благородный дворянин не могут не вызывать смех. Главный герой то и дело попадает в нелепые ситуации, а окружающие не упускают возможности воспользоваться его манией себе во благо. Комедии Мольера смешны всегда, но по нынешним временам бешеных денег, невесть откуда свалившихся на 'сливки общества' актуальны особенно.

Рассказ опубликован в сборнике «Далекая и близкая сказка».Книга классика отечественной литературы адресована подрастающему поколению. В сборник вошли рассказы для детей и юношества, написанные автором в разные годы и в основном вошедшие в главную книгу его творчества «Последний поклон». Как пишет в предисловии Валентин Курбатов, друг и исследователь творчества Виктора Астафьева, «…он всегда писал один „Последний поклон“, собирал в нем семью, которой был обойден в сиротском детстве, сзывал не только дедушку-бабушку, но и всех близких и дальних, родных и соседей, всех девчонок и мальчишек, все игры, все малые радости и немалые печали и, кажется, все цветы и травы, деревья и реки, всех ласточек…

Главная героиня, Надя готовится выйти замуж, о чем мечтала еще с 16-и лет. И жених ее статный, сын священника, и уже готов дом для молодых о двух этажах, и жизнь безбедная. Но что-то не чувствует Надя счастья и радости, наоборот, что-то ее гложет изнутри, а тут еще Саша, постоялец ее бабушки, смущает Надю крамольными мыслями о неправильном способе ее и ее семьи праздного существования... © Oreon Примечание: Впервые — «Журнал для всех», 1903, № 12 (ценз. разр. 26 ноября), стлб. 1413—1432. Подпись: Антон Чехов. Сохранились черновой и беловой автографы (ГБЛ), первые и вторые гранки журнального текста с правкой Чехова (ИРЛИ), а также третьи гранки, с одной авторской поправкой (ГЛМ). «Невеста» — единственный…

Заядлые охотники обосновались на ночлег в сарае старосты Прокофия. Коротая время, они, как водится, рассказывали разные забавные истории. Учитель Буркин тоже поведал историю своего сослуживца, учителя греческого языка Беликова, человека закрытого до странности, окружавшего себя коконом полной непроницаемости, тревожного и тревожащего. Тревожащего настолько, что вначале учителя в гимназии, а затем и городские обыватели начинают бояться этого невзрачного, в сущности, ничего из себя не представляющего, так и не осмелившегося жить в полную меру, человека. Один из самых ярких комедийно-сатирических рассказов Антона Чехова, ставший хрестоматийным. (с) MrsGonzo для LibreBook

Это история из жизни пожилого российского профессора Симонова, когда-то известного и подающего надежды, теперь эмигранта, тихо доживающего свои дни в Париже, в бедности и одиночестве. Судьба профессора сложилась так, что он не смог удержать собственную семью, не смог остаться на родине. Теперь же Симонов, лишенный любви и общения собственных двух дочерей оставшихся в России, и путь к которым ему заказан, сильно привязывается к французской малышке Жанете, принцессе четырех улиц, как он ее иногда называл... © Oreon

Действие пьесы происходит в ночлежном доме, который принадлежит Михаилу Ивановичу Костылёву. Населяют его опустившиеся люди, с самого дна социума: бедняки, воры, проститутки, чернорабочие. Некоторые отчаянно пытаются выбраться, другие опускают руки. Две противоборствующие стихии — правда и ложь — сталкиваются в пьесе лицом к лицу после появления старика Луки, для которого ложь во спасение равносильна «твоя правда, а не ихняя».