Оцените Убийство арабских ночей

Место действия — зоопарк, а точнее одна из его частей — террариум. Даже в таких условиях найдутся обстоятельства для создания любимой загадки сэра Генри Мерривейла — закрытой комнаты. Покойный был обнаружен в запечатанном (буквально!) помещении, однако множество фактов указывают на то, что это было не самоубийство. Несмотря на кажущуюся невозможность совершения убийства и последующего запечатывания комнаты, всё было сделано довольно просто… как фокус! Однако, как и секрет большинства фокусов, разгадка не лежит на поверхности.

Это произведение, написанное в 1945 году, по праву считается одним из лучших романов мастера невозможных преступлений. Расследование в книге ведет довольно колоритная фигура, сэр Генри Мерривейл. Этот герой встречается у Д.Д.Карра в книгах, написанных под псевдонимом Картер Диксон. Уже с первой строчки ДДК захватывает читателя «В гостиной апартаментов отеля в Каире девушка и молодой человек дожидались телефонного звонка. Не будучи началом истории, эта сцена явилась началом ужаса».

Один из лучших романов Джона Диксона Карра. Детектив, впитавший жестокий порочный блеск тридцатых… Анри Бенколен, лучший детектив Парижа, расследует дело об убийствах двух юных красавиц. Тело одной найдено в Сене, труп другой сжимает в объятиях восковая фигура Сатира из местного музея. Вскоре становится ясно: обе жертвы были связаны с таинственным закрытым клубом, где самые богатые и известные мужчины и женщины столицы развлекаются, устраивая безумные оргии… Но кто из членов клуба зашел в своих развлечениях так далеко, что переступил запретную грань? Слоган: Один из самых элегантных детективов ХХ века!

События романа «Опимия» разворачиваются в Римской республике 216 года до Рождества Христова. Страна находится на грани полного разгрома в войне, которую историки позднее назовут Второй Пунической. Молодая жрица храма Весты Опимия спасает от казни за блуд с одной из весталок писца Луция Кантилия, которому самой судьбой уготовано поставить точку в кровопролитной войне.

Романизированная биография "Жозеф Фуше" известного австрийского писателя Стефана Цвейга.

В увлекательных рассказах популярнейших латиноамериканских писателей фантастика чудесным образом сплелась с реальностью: магия индейских верований влияет на судьбы людей, а люди идут исхоженными путями по лабиринтам жизни.

Литературную деятельность Виталия Валентиновича Бианки хорошо выражает его же лирический рассказ «Чайки на взморье». Море «подарило» мальчику сундучок. Но сундучок оказался пустым, только зеркало на крышке — и в нём мальчик увидел самого себя. Мальчик вырос, но сундучок он хранит до сих пор. Он кладёт в него каждую свою новую книгу стихов. Сундучок почти наполнен. «И когда открывает теперь крышку сундучка, по-прежнему в зеркальце отражается то же лицо, те же удивлённые, сияющие глаза, хоть они и постарели лет на сорок. Но ещё они видят и другое: множество человеческих лиц, которые смотрят на него с любовью, с благодарностью, с дружбой. Это те, с кем делил он горе и радости на долгом пути своей…

"Это был понедельник, тяжелый день у русских".

Он смотрел и не верил своим глазам. Неужели в этом старом дачном доме, куда его пригласила вчерашняя знакомая Лиза Сергеева, он видит картину самого Карла Брюллова? Причем это была работа, о которой художник писал в письме, недавно попавшем Павлу в руки совершенно мистическим образом.Она смотрела и не верила своим глазам. Неужели портрет «тетки», который она помнила с раннего детства, принадлежит кисти Брюллова? Или это фантазия ее нового знакомого, копииста Павла Берсеньева?!Этот день стал поворотным в жизни Лизы и Павла. Но слишком много людей знали, что обнаружен неизвестный ранее портрет работы Брюллова. К сожалению, в мире искусства сенсационные находки полотен великих мастеров часто сопровождаются…

Я хочу сказать еще что-то и не могу… Мои мысли кружатся, как огненные птицы, и душа моя горит, как в огне. Смутные образы встают передо мною. Я не в силах оставаться в этих залах, меня влечет на воздух, за стены Смольного монастыря. Лечу как на крыльях, несусь по длинным коридорам, оставив в недоумении моих подруг. Беру извозчика и умоляю его скорее ехать на Фонтанку. Что-то толкает меня, что-то гонит вперед… Желание писать стихи, как бывало в дни юности и отрочества? Вылить в дневнике свои мысли на бумагу? Нет, это что-то другое, чему еще нет названья, нет имени, что совсем еще ново и непонятно для меня…