Оцените Мистификация

Во всем мире принято считать, что основателями нонсенса англичан. Но задолго до лимериков Лира и Алисы Кэрролла, еще даже до создания Козьмы Пруткова был написан этот псевдоисторический анекдот, нонсенс чистейшей воды. Сам Алексей Константинович считал его безделицей, шалостью, и о публикации даже не задумывался. Рассказ увидел свет лишь в 1925 году. И оказался очень созвучным творчеству Даниила Хармса, которого и считают первым создателем лучших образцов русского нонсенса. К слову, Хармс тоже нередко создавал незабываемо забавные псевдоисторические анекдоты. Таким образом, нелепица, не стоящая внимания, по мнению автора, способна оспорить непреложное первенство англичан на почве литературного…

Взгляд на политическую жизнь Австо-Венгрии начала 20 века, с точки зрения ученого, живущего триста лет спустя.

Он — не просто маньяк-убийца, он — ЭСТЕТ смерти, превращающий свои чудовищные деяния в кровавые ПРОИЗВЕДЕНИЯ ИСКУССТВА! Его невозможно просто ПОЙМАТЬ… Сначала его надо ПОНЯТЬ…В смертельно опасную игру с безумцем вступает Кейт Макиннон, прежде — лучший детектив Нью-Йорка, а теперь — известный специалист по современной живописи…

Героиня маленького романа современной японской писательницы Бананы Ёсимото больше всего на свете любит… кухни. Наверное, потому, что быть наедине с кухней — намного лучше, чем быть одной.В центре этого повествования — человеческая душа, кухня человеческих отношений с близкими людьми и окружающим миром.Банана Ёсимото приготовила свое блюдо с необыкновенным мастерством: ее прозу отличает скрытая чувственность и глубина. А способность превращать мелочи в нечто значительное наделяет ее писательский дар особым очарованием.Перевод с японского Александра Кабанова.

Про ЛЮБОff/On – третья книга Океаны Робски, автора скандального бестселлера «Casual» и провокационного «День счастья – завтра». Лаконичный роман о жизни, в которой праздник – строчка в отрывном календаре, количество любви не переходит в качество, а две половины не равны целому: ей некогда любить себя, ему некогда любить других.

Разведчик Майкл Роган был заброшен в тыл врага в Европе во время Второй мировой войны, чтобы организовать и возглавить группу Сопротивления. Но случилось непредвиденное, Майкл влюбился. Теперь он уязвим. Теперь ему есть что терять. Захваченный нацистами, Майкл подвергается двойным пыткам, и самая страшная - истязание беременной жены на его глазах. Мучители были уверенны, что убили его. Но Майкл выжил. С тех прошло десять лет. Десять лет ужаса воспоминаний и боли. Теперь он вернулся в Европу, чтобы отыскать фашистских палачей, сумевших избежать правосудия. И он не собирается стеснять себя в средствах. Возмездие должно настигнуть каждого мучителя. ©MrsGonzo для LibreBook

Кадзии Мотодзиро (1901–1932), писатель, автор двух десятков коротких автобиографических рассказов и нескольких десятков ученических зарисовок. Одним из первых критиков, оценивших по достоинству прозу Кадзии, был мэтр японской литературы Кавабата Ясунари, познакомившийся с ним в 1927 году. Широкое признание пришло к Кадзии только после смерти. Единственной книгой, опубликованной при жизни писателя, умершего от туберкулеза в тридцать один год, стала антология рассказов под названием «Лимон» (1931 г.). Исследователи называют этого писателя представителем жанра эго-беллетристики («ватакуси-еёсэцу»). Сборник на русском языке публикуется впервые. Содержание: Лимон В городе у замка Слякоть На дороге…

Впервые на русском — один из лучших образцов позднего творчества выдающейся британской писательницы, признанного мастера тонкого психологизма. В романе «Генри и Катон» рассказывается история двух блудных сыновей: искусствовед Генри Маршалсон, вернувшись в Англию из многолетней американской «ссылки», унаследовал после смерти брата, знаменитого автогонщика, фамильное имение; а его старый друг пастор Катон Форбс пытается совладать с двумя по-разному предосудительными страстями — к Богу, в существовании которого он не уверен, и к малолетнему преступнику, для которого еще, возможно, не все потеряно. Способна ли новая любовь послужить в их замкнутом мире спасительной силой — или она опять сведется…