Контент удален!

1 - 1

Ба-бах! Дзынь!

Немногочисленные пожитки разлетелись вдребезги от рук мужчины в нелепом черном костюме.

Дерьмово.

Беспомощно стоять у двери и смотреть на это. И ведь это уже далеко не в первый раз.

Мужчина, видимо, вдоволь натешился своим показным злодейством, тяжело задышал и обернулся. Их взгляды встретились.

— Фух, блядь. Сина. Ча Сина. Давай не будем все усложнять, а?

«Интересно, кто из нас все усложняет, разгромив жалкие пожитки в этой конуре, где из всех комнат — одна-единственная?»

Словно прочитав непокорность в ее взгляде, мужчина процедил: «Ай, сука», — замахнулся, угрожая ударом, но тут же махнул рукой, мол, черт с тобой, и опустил ее. Честно говоря, страшно не было. Побьют — значит, побьют. Не в первый раз.

С непроницаемым лицом Ча Сина молча опустилась на колени. Она начала собирать разбросанные по полу осколки зеркала.

«Это было зеркало в полный рост, которое мне так удачно подвернулось на улице совсем недавно. Жалко».

Она задумалась, не придется ли теперь какое-то время побродить по жилым кварталам в поисках выброшенного кем-то зеркала. Заодно можно было бы разжиться и другой утварью.

Зеркало в ванной этот ростовщик тоже разбил вместе с раковиной, так что перед работой теперь даже не проверить, не осталось ли в глазах соринок. Выкручиваться вне дома стало сложнее: в современных торговых центрах на туалеты сплошь и рядом ставят кодовые замки, так что найти доступное место — та еще задача.

Люди терпеть не могут грязнуль — если не следить за опрятностью, и работу толком не дадут.

Вот почему хорошо жить рядом с госучреждениями. До шести вечера там можно свободно пользоваться туалетом, а иногда и подобрать сносную мелкую бытовую технику. Но в ее положении снять жилье можно было разве что в полуразвалившейся малоэтажке с крохотными студиями.

За эту квартиру она задолжала плату уже за пять месяцев, но хозяин говорил, что все в порядке, и разрешал отдавать не спеша. Взамен он стал заглядывать все чаще.

Хозяин напоминал старого похотливого хряка. Стоило ему увидеть Сину, как у него тут же топорщилась ширинка, и он подолгу не уходил под предлогом осмотра квартиры. А то, что он периодически уносил ее и без того немногочисленные трусы, жутко раздражало. Хоть от этого примата и удавалось дешево отделаться, в последнее время он начал внаглую пялиться на мое тело и все норовил распустить руки.

«И это жилье себя исчерпало. А ведь сдал совсем дешево, жаль. Похоже, пора съезжать и отсюда».

— Аджосси, если продолжите в том же духе, соседи снова вызовут полицию. Новый участковый от вас денег еще не брал, сами знаете. Лишние проблемы вам ни к чему.

Когда Ча Сина, собирая осколки, бесстрастно бросила это предупреждение, ростовщик ошарашенно хмыкнул.

— Слышь. Я за всю жизнь впервые вижу, чтобы двадцатипятилетняя соплячка настолько потеряла страх перед ростовщиком.

Он прошелся по комнате в своих лакированных туфлях и остановился прямо перед Ча Синой, которая продолжала убираться, полностью его игнорируя.

— Вообще-то я человек очень добрый. Знаешь же? Какие бандиты в наше время тупо машут кулаками? Эпоха сменилась. Вот и я стараюсь идти в ногу со временем, вести себя по-джентльменски. Но знаешь ли...

Его ботинок опустился прямо на тыльную сторону ладони Ча Сины, потянувшейся за очередным осколком, и с силой придавил.

— Если ты и дальше будешь так упрямиться, мне ведь захочется оставить пару порезов на твоем смазливом личике. М?

Выпущенное стекло впилось в ладонь. Чтобы не издать ни звука, она до скрежета сжала коренные зубы.

— Ай да живучая дрянь. Ты определенно круче своего папаши и многих наших братков. Если уж живешь в нищете, то хотя бы характер должен быть. Прямо как у тебя.

На пол наконец начала сочиться алая кровь.

«И надо же было угодить именно по правой руке. Невезуха чертова».

— Где Ча Джучхан?

Это было имя ее отца.

— Не знаю.

— Кончай дурака валять. Мы в курсе, что ты регулярно переводишь куда-то деньги.

— С чего бы мне посылать деньги этому человеку?

— Вот и я о том же. Не кинь нас эта тварь Ча Джучхан, до такого бы не дошло. И наш исполнительный директор Ю Джинджэ, увидев тебя, не потерял бы голову, как кобель во время течки. И после этого тебе все еще хочется кормить своего папашу?

Отец Ча Сины был у этого человека на побегушках. Но однажды он сбежал, прихватив деньги и какую-то бухгалтерскую книгу, а приехавший по его душу Ю Джинджэ положил глаз на Сину. Мерзкая и жалкая история.

— Я правда не знаю. Жив он или мертв — понятия не имею.

— Ах, до чего же ты утомляешь... Ладно, хрен с ним, с Ча Джучханом. Книгу гони.

— Не знаю я. Ее тоже отец забрал. Вы же тут все перерыли.

— Вчера Ча Джучхан вышел на связь.

При этих словах она резко вскинула голову.

— Сказал, что отдал книгу тебе.

От мысли, что человек, за всю жизнь не сделавший для нее ничего хорошего, теперь решил использовать ее как приманку, ее затрясло от отвращения. В глазах потемнело от ярости, так что она на миг даже перестала чувствовать боль в раздавленной руке.

— Вранье.

Отец явно рассчитал, что так сможет оторваться от преследующих его бандитов и перевести их внимание на нее. Она молода — можно и брюхо вспороть ради органов, да и на лицо смазливая — сгодится, чтобы пустить по рукам. Он наверняка решил, что бандитам она будет куда интереснее. А главное — Ю Джинджэ, сын председателя группы «Чхонсан», на которую работал этот ростовщик, словно обкурившись какой-то дряни, запал на нищую девчонку без гроша за душой и совсем сорвался с катушек. И этой нищей девчонкой была она сама, Ча Сина.

И ведь надо же — чертовски нужная, оказывается, у меня жизнь.

«Но это же не повод бросать собственного ребенка в топку, как полено. Бросил — и ладно, но это уже перебор».

«Ублюдок...»

Пока все ее тело мелко дрожало от холодной ярости, ее внезапно схватили за шиворот. Ростовщик рванул ее вверх.

— Знаешь, иногда, если как следует отмутузить человека, ложь внезапно становится правдой.

Сейчас он начнет бить. И куда сильнее, чем раньше. В этом не было никаких сомнений.

— Нет ее у меня! Нет никакой чертовой книги! Зачем вы ищете у меня то, о чем я даже понятия не имею?!

Ростовщик уже занес кулак.

Би-бип! Би-бип!

Снаружи вдруг оглушительно взревел автомобильный клаксон.

— Че за нах, блядь?

Ростовщик, словно почуяв неладное, швырнул Ча Сину на пол, распахнул окно и глянул вниз. Лобовое и боковые стекла черного седана были разнесены вдребезги. Это была его машина.

— Сука, совсем страх потеряли?! Какой урод разбил мою тачку?! Поймаю — сдохнешь!

Ростовщик пулей вылетел из комнаты и бросился вниз.

Ча Сина вытащила впившиеся в ладонь осколки и туго обмотала руку полотенцем. Надеясь, что кровотечение остановится само и зашивать не придется, она здоровой левой рукой распахнула шкаф с болтающейся на петлях дверцей. Шкаф стал таким не из-за ростовщика — она сама притащила его таким со свалки.

Внутри лежала старая, потерявшая свой черный лоск потертая сумка. Вещи были собраны заранее, чтобы можно было сбежать в любую секунду.

Она уже хотела схватить только сумку, как взгляд упал на сиротливо лежащий сборник сценариев — такой же затрепанный от частого чтения, как дверца шкафа.

«В мире, где даже мусор сжигать незаконно, эта дрянь не годится даже на растопку. Надо оставить. Просто оставить...»

— Блядь.

Словно заразившись руганью ростовщика, Ча Сина выругалась вслух, подхватила сценарий и прижала к груди. Проклятье, она не могла его бросить. Со стороны могло показаться, будто она уносит с собой любимого щенка.

Смешно, да и только.

Пока ростовщик внизу орал и бесновался, пытаясь выяснить, кто разбил его машину, она выбежала из мрачной малоэтажки и помчалась прочь так, что ледяной зимний ветер обжигал легкие.

— Ха... ха-а!..

В бедных районах дороги сплошь состоят из крутых подъемов и спусков. Ровные улицы — привилегия богачей. Поэтому она бегом влетела в гору и едва ли не кубарем скатилась вниз. Как только она ступила на узкую проезжую часть, из-за угла вынырнула машина.

Окно опустилось, и парень с простоватым лицом, глядя на нее с тревогой, громко зашептал:

— Садись! Садись быстрее!

Это именно он только что разбил машину ростовщика.

Возвращаясь с работы домой, Сина издалека заметила знакомый седан, тут же свернула к таксофону и позвонила ему.

«Доктор, это я. Вы же говорили, что у вас сегодня выходной? Разбейте, пожалуйста, стекла у черного седана перед моим домом. Прямо сейчас, если можно».

Не колеблясь ни секунды, Сина юркнула на пассажирское сиденье. В этом человеке она была уверена.

Ко Седжун, ординатор больницы Тэён.

Добродушный простак, который жалел ее, частенько обрабатывал раны после побоев бандитов и подкармливал всякой всячиной.

Ко Седжун втянул голову в плечи и комично запричитал:

— Ох, чуть со страху не помер. Я впервые в жизни чужую машину разбил.

«Да неужели? А я вот — далеко не в первый».