Два дня спустя произошла катастрофа. Началось все со звонка Дарлы. Она позвала меня на день рождения Марка. Мой брат родился пятнадцатого числа, а значит, до торжества оставалось десять дней. Дарла была превосходной хозяйкой, и праздники, которые она устраивала, получались один лучше другого.

Познакомившись, мы с Дарлой подружились не сразу. Я увязал в алкогольном болоте и впечатление производил не самое благоприятное. А Дарла, как мне показалось – и, откровенно говоря, казалось по сей день, – слишком много значения придавала внешнему лоску. Я категорически не вписывался в концепцию идеальной семьи и виделся Дарле этаким позорным пятном. Обузой. Я поначалу не скрывал своей неприязни, но Дарла была мудрее. Как-то раз она пришла ко мне, и мы поговорили по душам. Дарла рассказала о своей жизни; ее воспитывал дядя, горький пьяница, который понятия не имел, что делать с оказавшимся на его попечении трехлетним ребенком, и оттого пил еще сильнее. Так что моих демонов Дарла знала в лицо. Если у нее самой никогда не было проблем с алкоголем, то лишь потому, что она насмотрелась на них еще в детстве.

Вскоре наши отношения пошли на лад, и со временем я стал считать Дарлу надежным другом.

– Как твои дела, Джон?

Судя по ее голосу, Дарла догадывалась, что дела у меня не очень.

– Разве Марк тебе не сказал?

– Сказал только, что у тебя выдалась нелегкая неделя. Я не стала лезть с расспросами. Марк нервничает из-за «Медитека», вот я и стараюсь не дергать его лишний раз.

– Да, он говорил, что хочет продать компанию.

Дарла не ответила, но мне показалось, что решением мужа она недовольна. Я ждал продолжения разговора, но Дарла внезапно сменила тему.

– Мы с Леной собрались в Нью-Йорк на несколько дней. А то я что-то как чужая стала в собственном доме. Слушай, Джон, – продолжала она другим тоном, – я собираюсь купить Марку подарок. Съездишь со мной в Линдон-Хилл?

Я хотел отказаться.

– Тебе не помешает развеяться, да и мне тоже, – настаивала Дарла. – Я купила у одного коллекционера старинную шахматную доску, ей больше ста лет; конечно, продавец может ее прислать, но я лучше съезжу сама.

– Уговорила, составлю тебе компанию.

Дарла заехала за мной через четверть часа. По свободной дороге до Линдон-Хилла можно было добраться за сорок минут, а в понедельник после обеда она как раз была свободна. Дарла больше не терзала меня вопросами, зная, что я разговорюсь сам, когда буду готов. Вместо этого она развлекала меня рассказами об удивительной шахматной доске, которую приготовила в подарок мужу. Дарла купила ее на аукционе. На этой доске играли на чемпионате мира в Аргентине в начале прошлого века.

– Думаешь, Марку понравится? – волновалась Дарла. – Она подлинная, у нее есть сертификат.

– Марк будет в восторге.

Потом мы заговорили о «Медитеке». Вопреки моей догадке, Дарла полностью поддерживала мужа. Она считала, что Марк давно задумал продать компанию, но не стала объяснять, почему ей так кажется.

– Мы поругались с Тришей из-за Дженни, – выпалил я неожиданно для самого себя.

Дарла повернулась ко мне. По удивленному взгляду невестки я понял, что Марк действительно не стал посвящать ее в мои дела.

– По моей вине, – добавил я.

– Ты же любишь свою дочь, Джон. Поверь мне, это важнее всего. А Триша ведь неплохой человек, попробуй поговорить с ней.

– Все не так просто, – вздохнул я, – тем более с таким посредником, как Морган. А я… и вправду напортачил.

Дарла молчала.

– Это не то, что ты подумала, – заверил я. – Я не пил.

– Знаю.

– Мы с Тришей уже поговорили, она разрешила заехать к Дженни завтра.

– Замечательно!

Я не находил ничего замечательного в том, чтобы просить у бывшей разрешения увидеть собственную дочь, но уж с этим я ничего поделать не мог.

Антикварная лавка «Моррисон и сыновья» находилась в той части города, которую прежде считали фешенебельной. О былой роскоши еще свидетельствовали огромные витрины и позолоченные вывески, но в последние годы некогда богатый квартал утратил свой шик. Дорогие магазины и модные дизайнеры перебрались ближе к северу, на Линкольн-авеню, а здесь престижных мест почти не осталось.

Мы припарковались у входа, и Дарла предложила выпить кофе, когда покончим с делами. На противоположной стороне улицы как раз расположилась кофейня под названием «Фабрицио», на вид чистая и уютная.

– Пойдешь со мной или подождешь в машине?

– Пожалуй, останусь в машине, а то еще, чего доброго, упаду в обморок, когда узнаю, во сколько тебе обошлась эта доска.

Дарла рассмеялась:

– Куда дешевле, чем ты думаешь. Я отчаянно торговалась.

– Не беспокойся, я тебя подожду.

Немного поколебавшись, Дарла расстегнула ремень безопасности и вышла из машины. На пороге ее встретил пожилой человек в старомодном костюме. О чем-то беседуя, они скрылись в лавке.

Я стал глазеть на улицу и вдруг увидел фургон.

Тот самый фургон с Гребня Ящера. Я поспешно пригнулся на пассажирском сиденье и осторожно выглянул в окно, стараясь не высовываться слишком сильно.

Фургон медленно двигался по противоположной стороне дороги. Водителя я не разглядел, но рядом с ним сидел бородатый мужчина в синем берете и прямоугольных очках. Особенно же врезался мне в память острый профиль.

Фургон проехал мимо, и я успел заметить, как он сворачивает на перекрестке неподалеку от кофейни. Ни секунды не раздумывая, я выскочил из машины и бросился следом. Прежде чем скрыться за углом, водитель «фольксвагена» высадил человека в берете. Это оказался интеллигентный на вид парень примерно моего возраста, в облегающей голубой рубашке, с кожаным рюкзаком за плечами. Я спрятался за почтовым ящиком. Бородач растерянно смотрел на припаркованную чуть поодаль машину Дарлы, словно раздумывая, что предпринять.

Я тебя вижу, а ты меня нет, сукин ты сын.

Парень в берете зашел в кофейню и сел за столик у окна, из которого открывался отличный вид на антикварную лавку. Похоже, он не просекал, что я уже не сижу в машине, и этим маленьким преимуществом грех было не воспользоваться. Бородач знал ответы на мои вопросы, и я не собирался его отпускать.

Я пересек улицу и вошел в кофейню. Бородач сидел ко мне спиной, его узкие плечи и синий берет виднелись из-за спинки дивана. Народу в заведении было немного. По залу расхаживали две официантки с подносами и кофейниками. Одна из них поставила перед бородачом чашку. Я присел за столик, дождался, пока уйдет официантка, а затем встал и решительно направился к незнакомцу.

Я незаметно приблизился к нему сзади. Четкого плана у меня не было; для начала я собирался предстать перед этим субъектом и потребовать объяснений. Приглядись я к нему повнимательнее и подумай как следует, заметил бы, что кое-что тут не сходится. Но я в тот момент вообще не думал.

Я стоял как раз за спиной у бородача, когда мой сомнительный план дал сбой. Парень в берете достал из рюкзака конверт и вытащил из него студийную фотографию девушки. Я сразу ее узнал. Волосы модели были стянуты в узел, на губах застыла загадочная полуулыбка, но это, вне всякого сомнения, была та самая девчонка, которую я нашел мертвой в своей гостиной.

Я застыл на месте. Парень немного полюбовался фотографией и спрятал ее в конверт. И тут я слетел с катушек. Подскочил к незнакомцу, схватил его за ворот рубашки. От неожиданности тот резко согнул ноги и ударился коленями о столешницу. Стол накренился, из чашки выплеснулся почти весь кофе. Девчонки за соседним столиком испуганно заверещали.

– Ты кто, мать твою, такой? – проорал я в лицо бородачу, поднял его за шкирку и швырнул обратно на стул. Берет слетел, обнажив намечающуюся лысину.

Парень не сопротивлялся. То ли был слишком напуган, то ли гениально играл свою роль.

– Что?… Что?… – лепетал он.

Подоспевший администратор попытался схватить меня за локоть, но я его отпихнул.

– Живо звони в полицию! – крикнул администратор кассирше.

Девчонки все верещали, некоторые посетители начали перебираться за столики подальше от меня.

– Ты следил за мной из фургона! – Я ткнул пальцем в бородача. – Кто ты такой? Кто эта девушка?

У парня дрожала челюсть.

– Какая девушка?…

Я указал на конверт:

– Эта девушка, ублюдок!

Бородач изменился в лице.

– Это… моя дочь, – пробормотал он.

На вид парень был старше меня на два-три года. Приходиться девушке с ожерельем отцом он никак не мог, а стало быть, бессовестно лгал. Я надвигался на мерзавца с кулаками, тот съежился от страха. Я замахнулся, и тут меня схватили за руки. Справа на мне повис администратор, слева тучный малый в белом фартуке, должно быть шеф-повар.

– Похулиганил – и хватит! – объявил повар.

– Вали отсюда, – приказал администратор, – полиция уже едет.

Я рванулся, но меня удержали.

– Она не твоя дочь! – крикнул я. – Открой хренов конверт и покажи всем снимки, говнюк поганый!

– Не делайте ничего, сэр, – предупредил администратор. – Копы сейчас приедут.

Тут-то я их и увидел. На столе стояла чашка с остатками кофе, лежал белый конверт, а рядом – ключи от машины с брелоком дистанционного управления. Точно такие же, как у Дарлы. В стареньком фургоне не могло быть замка такого типа. Полная нелепица. Мои стражи поняли, что я угомонился, и немного ослабили хватку.

Я не сводил глаз с брелока.

– У меня нет фургона, – заявил бородач, на глазах обретая уверенность. Он сгреб ключи со стола и нажал на кнопку сигнализации.

За окном взвыла сирена, и в такт ей замигали огни «форда».

Я окончательно растерялся. Парень в берете приехал в фургоне – я видел это собственными глазами.

Потом меня осенило: конечно же, автомобиль подогнали заранее!

Чтобы проследить за мной на обратном пути в Карнивал-Фолс.

– Открой хренов конверт, – процедил я сквозь зубы.

В дверях появился полицейский, и все, включая меня, повернулись к нему. Девчонки за соседним столиком шумно приветствовали блюстителя порядка.

До того как коп успел приблизиться, парень в берете наклонился ко мне и проговорил вполголоса:

– Чувак, это фотографии моей дочери, ты меня с кем-то перепутал.

– Покажи, – прохрипел я.

Полицейский шел к нам через зал, на ходу оценивая ситуацию – по виду банальную ссору между двумя посетителями.

Бородач достал из конверта фотографии и аккуратно разложил на столе подальше от кофейной лужи и от меня.

Пол качнулся у меня под ногами.

С фотографий смотрела девочка лет восьми-девяти. На одном из снимков ее волосы были стянуты в узел.

– Это моя дочь, – повторил незнакомец.

– Что здесь происходит? – прогремел голос полицейского.

Я смотрел на снимки и ничего не понимал. Я точно видел убитую девушку. Однако теперь на фотографиях был ребенок. Как я мог их спутать?

– Сэр?

Голоса вокруг меня сливались в невнятный шум. Посетители переговаривались, кое-кто смеялся. Слух выхватывал из этого гула отдельные слова. Псих. Дочь. Полиция.

– Я… мне, кажется, нехорошо.

– Меня с кем-то перепутали, – пояснил бородач, надевая берет. – Ничего страшного.

– Вы уверены?

Мою голову будто обернули в плотную ткань. Даже когда парень в берете спрятал дочкины фотографии обратно в конверт, я продолжал сверлить глазами место, где они только что лежали.

– Джонни? – голос Дарлы вывел меня из оцепенения.