Тишина эта, увы, оказалась недолгой. Пока Эцио проверял состояние пушек на парапетах цитадели, мощный взрыв распахнул тяжелые деревянные ворота. Взрывная волна отбросила защитников вглубь двора, убив многих из них, а остальных покалечив.

Когда дым и пыль рассеялись, ассасин увидел возле входа отряд во главе с Марио Аудиторе. Что-то было явно не так. Дядино лицо было непривычно бледным, с землистым оттенком. Выглядел он значительно старше своих шестидесяти девяти лет. Эцио встретился с ним глазами и передвинулся ближе, готовый противостоять новой угрозе. Марио пошатнулся, упал на колени, а затем рухнул ничком. Он силился подняться. Только сейчас Эцио заметил длинный тонкий меч, торчащий у дяди между лопатками. Молодой человек, стоявший позади, пнул Марио носком сапога, не давая подняться. У дяди изо рта потекла струйка крови.

Молодой человек был весь в черном, и полумаска того же цвета покрывала его порочное лицо. Гнойники на коже свидетельствовали о «новой болезни»[29]Сифилис. Назывался «новой болезнью», поскольку был завезен матросами из недавно открытого Нового Света.. Эцио внутренне содрогнулся, догадавшись, кто перед ним.

Рядом с человеком в полумаске стояли еще двое мужчин лет сорока, а также красивая светловолосая женщина с хищными губами. Еще один мужчина (тоже в черном) стоял поодаль. Его правая рука держала окровавленный кривой меч, а левая – цепь, которая тянулась к тяжелому ошейнику, защелкнутому на шее Катерины Сфорца. Руки герцогини были связаны, во рту торчал кляп. Но дух ее не был сломлен. Глаза сверкали неутолимой яростью. У Эцио перехватило сердце. Ему не верилось, что еще утром он держал Катерину в своих объятиях, а теперь… теперь она стояла, захваченная в плен злодеем Борджиа. Их глаза на мгновение встретились. Ассасин надеялся, что по его взгляду герцогиня поймет: ей недолго находиться в плену.

Времени на оценку обстановки и выбор стратегии у Эцио не было. Инстинкт воина взял верх. Нужно было действовать, или он все потеряет. Закрыв глаза, он прыгнул с парапета, как всегда ловко приземлившись на камни внутреннего двора, где замер, готовый к схватке с врагами. На его лице не было ничего, кроме холодной решимости.

Хромая на раненую ногу, к Эцио подошел оружейник.

– Кто это такие? – хмуро спросил он.

– Ах да, мы забыли представиться, – усмехнулся молодой человек в черном. – Очень невежливо с нашей стороны. Зато я ничуть не сомневаюсь, что передо мною – не кто иной, как Эцио Аудиторе. Наслышан. Наконец-то я выдерну у себя из спины самую большую колючку. Но вначале я, разумеется, покончу с твоим дядюшкой.

– Не смей его трогать, Чезаре!

Молодой человек приподнял бровь, сверкнув темными глазами. Даже обезображенное болезнью, его лицо сохраняло обаятельность.

– Ты правильно угадал, кто я. Польщен. А теперь позволь представить мою сестру Лукрецию.

Чезаре обнял ее совсем не так, как братья обнимают сестер. Лукреция стиснула его руку и почти приложилась губами к его губам.

– А это мои ближайшие соратники. Хуан Борджиа, мой двоюродный брат. Рядом – мой дорогой французский союзник, генерал Октавиан де Валуа. И наконец – что ничуть не умаляет его значимости для меня – представляю тебе Микелетто да Корелью, мою правую руку. Что бы я делал без своих друзей?

– И без отцовских денежек.

– Дурная шутка, друг мой.

Пока Чезаре говорил, его солдаты, словно призраки, наводнили цитадель. Эцио был бессилен их остановить, как и его люди, численностью уступавшие армии Борджиа. Солдаты Марио были быстро схвачены и разоружены противником.

– Но я хороший солдат и всегда стараюсь обеспечить себе надежную поддержку, – продолжал Чезаре. – Призна́юсь, никак не думал, что ты окажешься такой легкой добычей. Впрочем, годы берут свое, не так ли?

– Я убью тебя, – недрогнувшим голосом произнес Эцио. – Весь твой род я вырву с корнем, как поганый сорняк.

– Только не сегодня, – улыбнулся Чезаре. – Да, посмотри, какую чудесную штучку я заполучил благодаря твоему дядюшке.

Рука в черной перчатке скользнула в сумку, откуда – к ужасу Эцио – извлекла Яблоко!

– Полезная игрушка. – Чезаре снова улыбнулся, теперь уже одними губами. – Леонардо да Винчи – мой военный советник – говорил мне, что ему немало известно о свойствах этой вещицы. Надеюсь, он расширит мои знания. Я даже уверен в этом, поскольку он ценит свою голову и не захочет расставаться с нею. Ах эти художники! Грош им цена. Думаю, здесь ты тоже со мной согласишься.

Лукреция жестоко усмехнулась.

Только сейчас Эцио заметил в толпе соратников Борджиа знакомое лицо. Ему хотелось заглянуть своему давнему другу в глаза, однако да Винчи намеренно отвел взгляд. Марио застонал, снова попытавшись встать. Чезаре пнул его сапогом и достал пистолет. Оружие было совершенно новой конструкции – Эцио понял это сразу, как и то, что его пистолет был уничтожен несколько часов назад.

– Похоже, это не самопал, – произнес оружейник, засмотревшись на новое оружие.

– У него колесцовый замок, – сказал Чезаре. – А ты, смотрю, знаешь толк в оружии, – добавил он, обращаясь к оружейнику. – Новый пистолет куда удобнее и надежнее прежних. Леонардо изготовил его для меня. И перезаряжается быстро. Хочешь посмотреть, как он стреляет?

– Еще бы! – воскликнул оружейник, в котором профессиональное любопытство заглушило все прочие чувства.

– Изволь, – сказал Чезаре, выстрелив оружейнику прямо в голову. – Перезарядить!

Он протянул пистолет де Валуа, а из-за пояса вынул второй.

– Сегодня было пролито слишком много крови, – с деланой озабоченностью продолжал Чезаре. – Так не хочется снова убивать, но придется. Впрочем, не важно. Эцио, я хочу, чтобы ты постиг смысл данного действа: от моей семьи – твоей.

Чуть наклонившись, Чезаре уперся ногой в спину Марио и вытащил меч. Из раны хлынула кровь. Глаза Марио округлились от боли. Он силился доползти до племянника.

Чезаре сильнее подался вперед и выстрелил Марио в затылок, разнеся череп.

– Нет! – пронзительно закричал Эцио, сразу вспомнив казнь отца и братьев. – Нет!

Он кинулся на Чезаре. Боль потери туманила ему разум.

Генерал Октавиан перезарядил пистолет и, едва Эцио прыгнул на Чезаре, выстрелил. Аудиторе попятился назад, хватая воздух ртом, а затем провалился в темноту.