Наступил новый день.

– Ы-а-ах, – смачно зевнул Чэгён, почесал живот и отправился в ванную комнату.

Его упрямые волосы торчали в разные стороны, как иглы дикобраза, а опухшие веки напоминали толстые гамбургеры. Из зеркала на него взглянула жалкая физиономия безработного парня.

– Эх… – вздохнул он первый раз за день и вышел из ванной.

В раковине лежала гора посуды, вокруг которой роились плодовые мушки. Он вздохнул во второй раз. За окном стоял полдень. Когда он в последний раз просыпался раньше обеда?

Чэгён вздохнул в третий раз:

– Чем бы сегодня заняться?

Он присел на край кровати и уставился в пустоту. В доме царила тишина, которую нарушало лишь дребезжание холодильника.

Чэгён немного поморгал и принял решение:

– Что ж, сходим в душ.

Вскоре Чэгён уже вышел из квартиры 302 в привычном синем спортивном костюме, шлепанцах и белой футболке. Классический безработный на выгуле. Соседка из квартиры 301, Сон Тхэён, как раз поднималась по лестнице на третий этаж.

– Доброе утро.

– Здравствуйте.

– Уже с работы? – буднично поинтересовался Чэгён. Но Тхэён помотала головой:

– Пока закрыла магазин и забежала кое-что забрать.

– Понятно. Хорошего вам дня.

И Чэгён поспешил вниз по лестнице. Сначала он пробежал мимо оклеенных листовками квартир 201 и 202, а затем мимо чистых дверей 101-й и 102-й.

Выйдя на улицу, Чэгён погладил себя по голодному животу. Может, сначала поесть? Он бродил по торговым рядам, выбирая между освежающим острым супом из говяжьих костей и навевающим ностальгию комплексным обедом со свиной отбивной.

Вдруг почувствовав что-то, Чэгён остановился и повернул голову. Рядом, за одной из витрин, стояла бледная фигура и испытующе глядела прямо на него.

Вздрогнув от неожиданности, Чэгён наконец уловил терпкий, ни на что не похожий аромат чая. Витрина принадлежала заведению под названием «Чайный дом Анжелы», а пристально глядящей на него фигурой оказалась владелица чайной Чхве Кённан.

– Надо поговорить, – произнесла она одними губами и указала рукой в сторону примыкающей к заведению узкой улочки, как бы намекая: «Подойди к черному входу».

Сунув руки в карманы спортивных штанов и уже предчувствуя проблемы, Чэгён медленно завернул за угол.

– Ну что еще стряслось?

– Я так больше не могу! – застонала Кённан, схватив Чэгёна, едва тот подошел к двери.

Длинные, черные как чернила лоснящиеся волосы, бледная, словно фарфор, кожа и алые губы. Лишь эти три цвета украшали Кённан – единственную в мире ведьму и по совместительству владелицу местного чайного дома. И эта ведьма ныла и вешалась на Чэгёна, как неуравновешенная пятнадцатилетняя девчонка.

– Объясните нормально, в чем дело.

– Помнишь, я рассказывала о том клиенте?

– Ким Инха из 101-й?

– Да-да. Нельзя ли передать его кому-то другому? Например, Пипи или… Точно, Тами! С Тами они найдут общий язык, она же такая приветливая! Может, ты как-нибудь осторожно поговоришь с ним…

Работая в чайном доме, Чхве Кённан должна была предоставлять гостям уникальный опыт и раздавать ценные советы. Но в последнее время она испытывала трудности из-за одного-единственного постоянного клиента. Им был грубоватый и необщительный Ким Инха, живущий в квартире 101 жилого дома «Весна». В последнее время Инха каждый вечер захаживал в «Чайный дом Анжелы».

– Ну а в чем проблема?

– Из него же ни слова не вытянешь!

– Бывает, что поделаешь. В этот раз почти все новые жильцы «Весны» не сильно разговорчивые…

– Нет, ты не понимаешь. Он не просто мало говорит, он вообще, аб-со-лют-но не открывает рта!

Кённан закрыла лицо руками.

– Чэгён, я думаю, управлять чайной – все-таки не мое. Кого я смогу излечить, если от одного клиента в таком смятении! Ох, наставница Анжела, слышите ли вы меня? Простите, что такая, как я, возжелала стать ведьмой!

– Опять преувеличиваете. То есть вы уже пообщались?

– Да. Вечером в чайной никого, кроме него, нет. Так что я несколько раз подходила и заводила разговор. Но в итоге он ни разу так и не признался, что же гложет его на самом деле. Только переводит тему на какую-то ерунду! – всхлипнула Кённан и продолжила: – У меня впервые в жизни такой клиент. Все-таки лучше будет передать его Тами. Я сама ей скажу, а ты, Чэгён, поговори с Инха. Намекни ему заглянуть к Тами, хорошо? Ты же понимаешь, о чем я? Он как раз сейчас внутри. Зайди и как бы невзначай подсядь к нему, а потом…

– Не буду я к нему подсаживаться. Я его почти не знаю! Мне вообще трудно заводить разговор с незнакомцами.

– Но не выгонять же мне его?

– Просто улучите момент, подберите к нему ключик и найдите нужные слова. Вы же ведьма!

– Ну Чэгён, не могу я, не могу. Здесь я бессильна, лучше сдамся. Ты все поймешь, когда увидишь его своими глазами. Инха действительно страдает. Не знаю, что у него стряслось, но такое ощущение, будто он стоит на краю пропасти.

Обхватив себя руками, Кённан опустила глаза:

– Я как будто пытаюсь приклеить пластырь на обильно кровоточащую рану. Парнишке наверняка ужасно больно, но он и виду не подаст! Каков, а? Не могу же я просто молча наблюдать за этим? Жалко. Он ведь еще так молод…

– Хм… – протянул Чэгён, потирая подбородок. – Пускай он лучше остается под вашим присмотром. Не часто встретишь «лекаря», который так беспокоится о пациенте. К тому же Инха из 101-й, похоже, тянет именно сюда.

– А я о чем! Ему, видимо, нравится моя чайная. Но мне-то что прикажешь делать? Не уверена, что могу ему помочь.

– Если вам нужен мой совет, то, как хранитель с трехлетним стажем, скажу вот что: наберитесь смелости. Вы же до сих пор отлично справлялись со своей работой. Не слишком ли переживаете? И если уж говорить о том, чего, как мне кажется, не хватает…

– Чего?

Погрузившись в мысли, Чэгён выдержал паузу. Суетливая Кённан, не в силах ждать, поторопила его:

– Ну же?! Чего мне не хватает?

– Нужно вовремя произнести мудрую мысль.

– Мудрую мысль? О чем ты?

– Меткий, проницательный комментарий, вскрывающий суть проблемы! Слова, которые помогут клиенту мгновенно что-то осознать! Есть же такое распространенное клише. И мне кажется, сейчас не хватает именно этого.

Уголки губ Кённан нервно дернулись, будто она до конца не верила, что дело именно в этом.

Чэгён почесал затылок и робко уточнил:

– Ну теперь-то я могу пойти поесть?

Проводив Чэгёна, Кённан аккуратно прикрыла заднюю дверь и вернулась за кассу. Инха тихо попивал чай в дальнем углу. Тайком бросив взгляд на затылок клиента, Кённан задумалась о словах хранителя.

«Значит, мудрое изречение…»

Если подумать, не обязательно знать в деталях, что там у человека случилось, чтобы дать ему дельный совет. Настоящая ведьма насквозь видит сердце человека и может что-то подсказать, не выведывая подробностей. Разве не так всегда поступала уже покинувшая мир наставница Анжела? Без лишних вопросов замечая тревоги и находя нужные слова.

«Я смогу! Все получится!»

В этот момент Ким Инха поднялся и подошел к кассе, возвращая деревянный поднос с пустым чайником и чашкой.

Набравшись смелости, Кённан обратилась к нему:

– Уже уходите?

– Да, рассчитайте меня…

Едва юноша поставил поднос на стол, Кённан ловко схватила его за запястье и посмотрела прямо в глаза:

– Инха…

Услышав свое имя, тот вздрогнул.

– Будешь убегать от проблем, они все равно тебя догонят.

В ее твердом голосе чувствовалась сила. Инха сглотнул.

– Так что остановись и взгляни в лицо правде. Иначе это никогда не закончится.

– Тот день ничем не отличался от любого другого, – вспоминал Ким Инха.

… – Алло, мам. Ты чего звонишь?

– Я буду через тридцать минут. Ты же еще не ел?

– Что? Ты едешь ко мне? Чего так внезапно?

– Инха, тут… В общем, я приеду и поговорим.

В дрожащем мамином голосе Инха расслышал тревогу. В голове тут же всплыло несколько предположений. Либо это разговор в духе «Вот приспичило тебе жить отдельно?», либо претензии по поводу его трудоустройства, либо проблемы с оплатой учебы младшего брата в университете, ну и прочее. Однако на этот раз он услышал от матери то, о чем и подумать не мог.

Это случилось в кафе у дома. Звон упавшей ложки, серьезное выражение лица матери, смех людей за столиком напротив, дрожание ладоней. Инха запомнил лишь детали этого разговора. А самое главное – мамины слова – память сохранила лишь в общих чертах. Словно он слушал их, погрузившись глубоко под воду.

В тот же день он собрал все вещи в своей съемной квартире и вернулся домой.

– Если члены семьи объединят свои силы, можно решить любые семейные проблемы, – крепко обнимая плачущую мать, заверил Инха. Его с детства хвалили за спокойствие и терпение. Поэтому он искренне верил, что справится с этим кризисом, которого «никто не ожидал».

Однако судьба не проявила к нему ни милости, ни снисхождения. Вскоре после возвращения в родительский дом наступил худший день в его жизни. Именно в тот день Инха увидел объявление о сдаче квартиры в малоэтажке «Весна» и недолго думая сбежал туда, разорвав все связи с семьей.

– А теперь тост!

– За работу и светлое будущее Пак Субина!

– За успешный выпуск из магистратуры О Чживона!

– За воспаление запястья Ким Чжуха!

– Эй-эй! Как можно пить за воспаление?!

– А, да? Тогда выпьем за выздоровление запястья!

– Ура!

– За нас!

За столом в баре собрались выпить бывшие одноклассники. Инха хотел раствориться в этом шумном веселье. Но его ладонь, нервно сжимающая телефон под столом, намокла от пота. Он отправился на встречу выпускников, чтобы хоть немного развеяться, однако давящая боль в груди никак не проходила.

– Эй, Ким Инха!

– Что?

– Вчера твоя мама звонила мне.

– Да? Ясно.

– Просила передать, чтоб ты отвечал на звонки. Что надо хоть иногда узнавать, как друг у друга дела. А еще волновалась, не заблокировал ли ты ее номер. Просила проверить, – со смехом произнес бывший одноклассник Чживон, сидевший напротив.

– Больше она ничего не сказала?

Лицо Инха вспыхнуло. Может, из-за алкоголя? Не в силах скрыть беспокойство, сам того не осознавая, он бросил пристальный взгляд на Чживона.

Сидящие рядом одноклассники тут же обернулись:

– У тебя что-то случилось?

– Нет, все нормально.

– А на лице другое написано. Давай выкладывай. Друзья для этого и нужны.

– Вот-вот. Ну, поругался с матерью?

– Если так, бывает. Я тоже со своей сегодня поцапался.

Инха приоткрыл рот, но снова закрыл его, словно рыба, хватающая воздух. Верно. Он поссорился с мамой. И очень сильно. Поэтому ушел из дома. Почему поссорился? Мысли по цепочке тянулись одна за другой, но последняя встала комом в горле. Он так ничего и не рассказал.

«У короля ослиные уши!»[5]Отсылка к корейской легенде о короле Кёнмуне, имеющем длинные уши, похожие на ослиные. Знал об этом лишь портной, шьющий ему особые головные уборы. Эта тайна так мучила портного, что он отправился в бамбуковый лес и прокричал ее. Ветер же разнес этот крик по всему государству. Теперь эту легенду упоминают в связи с тайнами, которые приходится хранить, несмотря на желание поделиться с кем-то этим знанием.

Опять эти галлюцинации. Услышав звенящий в ушах крик, Инха поморщился. Повисла неловкая пауза. Ему нужно было сказать хоть что-то, чтобы развеять эту гнетущую атмосферу.

– Дело в том… – ему стоило труда открыть рот, но он все-таки сделал над собой усилие, – что я ушел из дома.

– Что? Ты же говорил, что вернулся к родителям?

– Да, но после ссоры с матерью не смог там больше оставаться.

– И это тот, кто никогда не перечил маме? Из-за чего?

Впрочем, все было понятно. «Разногласия во мнениях» – это отвратительное блюдо, состряпанное из сложных историй, которое посыпали сыром и прочими добавками, чтобы сделать чуть более привлекательным. Такое же, как этот жареный рис, шкварчащий на сковороде перед ними.

– Вот это да! Ким Инха, да у тебя, похоже, еще пубертат? Ну хоть раз в жизни надо поругаться с родителями и уйти из дома.

– Вот именно! В наши дни излишнее послушание уже не считается добродетелью, как это было в древние времена. Говорят, родители будут гораздо счастливее, если их дети, обретя крепкие принципы и независимость, найдут свой путь без их помощи.

Друзья тактично перевели тему и вскоре начали бурно обсуждать какую-то шутку вроде: «Что будет, если вдруг щенок Потто, которого растит Чжуха, станет президентом».

Инха считал их отличными друзьями, внимательными и веселыми. Но именно поэтому он не мог поделиться с ними семейными проблемами. Это было своего рода слабостью. Тем, чего он стыдился и что пытался тщательно скрыть.

Инха неловко почесал руку. Интересно, он вообще имеет право сидеть тут дальше и наслаждаться выпивкой с друзьями?

Ребята собрались посмеяться и поболтать, а он все испортил. Притом что изначально не был готов выворачивать перед ними душу.

– Эй, мистер Ким, куда собрался? Дождись водителя – он довезет тебя до дома!

– Да зачем? Все в порядке. Я уже протрезвел. Тут ехать-то пять минут.

– А если тебя поймают? Ну даешь.

Из-за соседнего стола донесся спор пьяных офисных работников. Инха изо всех сил сжал кулаки и подскочил со своего места. Едва сдержав прорывающийся наружу гнев, он изобразил подобие улыбки и обратился к друзьям:

– Что-то мне нехорошо. Я пойду.

Ему хотелось поскорее уйти отсюда. Вернуться в свою тихую квартиру 101, где его никто не найдет.

Он спешно покинул бар и побрел по ночной улице. Большинство магазинов и кафе уже закрылись, улица тонула в темноте. Вдохнув свежий холодный воздух, он закашлялся. Сколько еще он сможет скрывать это? Делать вид, что все как прежде? Тайна, которую ему приходилось всюду носить в своем сердце, стала такой невыносимо тяжкой, что казалось, однажды просто раздавит его.

«Инха, понимаешь, твой папа…»

Даже наедине с самим собой он не мог произнести этого. Как бы не услышал кто. Он понял, что его мечта жить достойно, с гордо поднятой головой, разбилась вдребезги. И в этот миг новая слуховая галлюцинация ударила ему в уши: «У короля ослиные уши!»

Инха ускорил шаг. На долю секунды ему даже показалось, что кто-то преследует его. Тяжело дыша, он шагал вперед, пока не наткнулся на тусклый свет за окном какого-то кафе, работающего допоздна. Нежное тепло этого света будто потянуло его.

Инха остановился, поднял голову и прочитал вывеску, написанную старинным шрифтом: «Чайный дом Анжелы»

Отделанная как особняк в западном стиле чайная напоминала домик ведьмы из волшебной сказки. Инха не был большим любителем чая. В кафе он обычно заказывал американо. Но в этот раз, едва почуяв таинственный аромат, льющийся из-за дверей, он ощутил, как у него потекли слюнки.

Инха открыл дверь, черные петли тихонько скрипнули.

– Добро пожаловать, – услышал он, едва оказавшись на пороге.

Стоявшая за кассой хозяйка чайной бросила на него равнодушный взгляд. Что-то в ней слегка отличалось от обычных людей. Словно сошедшая со старинной картины женщина обладала пленительным обаянием и просто идеально подходила этому винтажному чайному дому.

Повсюду, испуская беловатый пар, пузырились какие-то странные жидкости. Здесь было прохладно, как в пещере, а все стены занимали книжные шкафы и полки, забитые непонятными предметами и толстыми томами книг.

Инха продолжал топтаться у порога, и хозяйка обратилась к нему:

– Садись, где удобно. Я принесу приветственный чай.

– А где опла…

– После! – подняв ладонь, резко прервала его хозяйка.

Инха присел в углу. Диванные подушки сладко пахли печеньем. Он заметил, что и интерьер, и даже манера речи владелицы чайной идеально соответствуют концепции заведения. Никогда раньше ему не доводилось бывать в таких местах, поэтому Инха чувствовал себя ужасно неловко.

– На, пей.

Не пойми откуда взявшаяся хозяйка чайной поставила перед ним чашку. Чай цвета пожелтевшей дубовой листвы источал душистый аромат.

– Ты же здесь впервые? Это поможет тебе открыть сердце, – произнесла она и строго добавила: – Будешь готов сделать заказ – звони в колокольчик.

После чего куда-то исчезла. Инха растерянно поднял чашку и осторожно, чтобы не пролить ни капли, сделал глоток. Подогретый до нужной температуры приветственный чай, казалось, действительно согрел его продрогшее сердце. Затекшие от напряжения плечи расслабились сами собой.

– Уфф… – выдохнул он.

Что это? Как будто бы на душе полегчало.

Обессилев, Инха откинулся на подушки, и только тогда его взгляд привлекло мерцание свечи на столе, а рядом он заметил меню. Странно начертанные названия казались сложными, как формулы. Он долго всматривался в незнакомые слова, но даже спустя десять минут так и не смог определиться с выбором.

– Вот бланк для заказа.

От неожиданности Инха вздрогнул и поднял голову. Тихо подошедшая хозяйка с отсутствующим выражением лица положила на стол лист бумаги и протянула ручку.

– Если не можешь выбрать, напиши сюда чувство, которое испытываешь сейчас. Или же хочешь испытать. А я подберу подходящий чай.

– А-а, хорошо…

Подумав еще минут десять, Инха наконец написал: «Чувство, которое хочу испытать, – облегчение».

Как только он позвонил в колокольчик, появилась владелица чайной и без лишних слов забрала листок с заказом. Вскоре она вынесла набитый льдом стакан с прозрачной жидкостью, напоминающей воду. Кажется, это был слабо заваренный зеленый чай.

– Лед тоже съешь.

В маленьких кубиках льда виднелись замороженные цветочные лепестки. Как только хозяйка отошла, Инха отпил. Холодный чай едва заметно пах водорослями. Один кубик льда проскользнул в рот, Инха перекатил его языком и прикусил зубами. Но как только он раскусил лепесток, внезапный прохладный ветер коснулся его лица. Легкие наполнились свежим воздухом.

Это не было игрой воображения. Он действительно впервые за долгое время дышал свободно, будто сбежавший из душной клетки дикий зверь, который наконец прилег в освежающей лесной тени. Тяжело дыша, Инха опустил голову. На глаза навернулись слезы и закапали на стол.

Он плакал и жевал лед, пока у него не свело зубы. Тайна, что тяжким грузом лежала на сердце, словно теряла свой вес. Как он мечтал хотя бы на мгновение ощутить это облегчение. Пускай оно исчезнет, когда он допьет, но сейчас…

С тех пор он стал завсегдатаем «Чайного дома Анжелы», где каждый вечер по пути с работы утешал себя фирменным чаем, заваренным таинственной хозяйкой чайного дома.

– Инха… – неожиданно обратилась к нему хозяйка чайной, когда он уже собирался уходить.

Он посмотрел ей в глаза и понял, что все его старания сохранить тайну в секрете оказались напрасны.

– Будешь убегать от проблем, они все равно тебя догонят.

Лицо владелицы чайной выглядело таким невозмутимым, словно она в совершенстве постигла все тайны Вселенной. Вот почему Инха не воспринял этот пронзивший тишину совет как ничего не значащую фразу, оброненную просто так.

– Так что остановись и взгляни в лицо страху. Иначе это никогда не закончится.

Замерев от потрясения, Инха принял визитку, протянутую ему. На ней он прочитал имя: Чхве Кённан. В полной растерянности он вышел на улицу и побрел домой.

Зайдя в квартиру 101, Инха присел на стул, посидел, пересел на кровать, встал и начал ходить из угла в угол, теребя телефон в руке. Спустя какое-то время он включил его и зашел в список контактов. Долистав до «Мама», он медленно выдохнул и разблокировал ее номер.

«Хозяйка чайной права. Бегство от проблем – лишь бесконечное оттягивание решения. Все это из-за отца, но не могу же я всю жизнь избегать общения с родителями. Надо позвонить маме и, пока не поздно, помириться с ней…»

Он зажмурился и большим пальцем нажал на кнопку вызова. Вскоре знакомый голос произнес:

– Алло?

– Мам, это я.

Ким Инха решил встретиться лицом к лицу со своим страхом.

– Поехали к папе.

После встречи с отцом они сели в машину. Инха – за руль, мама – рядом.

– Значит, ты познакомился с какой-то шаманкой? – неожиданно огорошила его мама, хотя Инха рассказывал ей совершенно иное.

– Нет, она просто хозяйка чайной, – поправил он.

– Разве в чайном доме посетителям говорят такие вещи, после чего сын, который заблокировал собственную мать, берет и звонит ей?

– Это хорошее место. И десерты вкусные.

– Если знал про такое кафе, мог бы сводить меня.

«Но мы же тогда поругались», – проглотил Инха, стараясь подавить неприятные чувства, которые никуда не исчезли.

– И все-таки ты молодец. Среди детей, разорвавших связи с родителями, нет ни одного счастливого человека. А как отец был рад тебя видеть! Давай почаще навещать его. Договорились?

– Хорошо.

Двигатель машины громко взревел. Они замолчали, но вскоре мама нарушила тишину:

– Так чем ты теперь занимаешься?

– Работаю в небольшой клининговой компании «Чисто-начисто».

– Неплохое название. Платят нормально?

– Средне.

Опять повисла неловкая пауза. На этот раз Инха продолжил:

– А что? Нужны деньги?

– Нет, что ты! Уже и спросить нельзя?! – возмутилась мама.

– Я просто подумал, не трудно ли вам с Сонха заниматься доставкой.

– С доставкой покончено. Тем более со второго семестра Сонха восстанавливается в вузе, и я решила, что начну работать в маминой лапшичной. Справимся.

– Что?!

– Чего ты удивляешься?

– Я же просил тебя не работать больше у бабушки. Поэтому помог купить грузовик, чтоб ты зарабатывала сама, занимаясь доставкой. Как можно так просто все бросить?

Его бабушка владела известной лапшичной, которую не раз показывали в телепередачах. Видимо, мама собиралась устроиться туда простым разнорабочим. Однако Инха с детства насмотрелся, как несправедливо в маминой семье всегда обращались с ней. Как плевали на ее интересы.

– Послушай, бабушка все-таки моя мама. Что в этом такого? И маме, у которой дела идут в гору, помогу, и денег заработаю.

– Ты действительно не понимаешь? Вспомни время, когда я учился в университете и вам не хватило на оплату моей учебы. Вы с папой тогда устроились к бабушке, но и года не продержались! Обещанную сумму вам не заплатили, напрягали самой тяжелой работой, да еще и относились как к каким-то рабам.

– На этот раз все будет иначе. Я сразу поставила условие, что если мама не выплатит мне все почасовые как положено, то больше меня не увидит.

– Что-о? Так она и выполнила твои требования. Бабушка только и умеет, что эксплуатировать тебя. Просто ты вечно терпишь все эти издевательства и молча продолжаешь работать. Конечно, она считает тебя простушкой, которой можно крутить как хочешь! Ведь как удобно! Просто увольняешь работника, нанимаешь дочь и скидываешь на нее все, что только можно!

– Как ты можешь так выражаться? По крайней мере она очень помогла нам, когда случилась эта ситуация с твоим отцом. Я как только об этом вспомню…

– Зачем вообще отец…

Инха сжал зубы, вовремя остановив себя, пока не ляпнул грубость. Неприятные слова застряли в горле. Мама опустила стекло, и ворвавшийся в салон ветер приглушил ее ворчание.

– А где мне еще в этом возрасте найти работу? Из-за твоего отца у нас теперь нет денег, а Сонха должен учиться. Развозить товары на грузовике – слишком выматывающе. Ты знаешь, что я скинула целых пять килограмм? Сколько пыталась привести себя в форму тренировками, и все никак. А тут потаскала тяжелые коробки – и на тебе.

– Но ведь можно попросить у меня. Я же сказал, что одолжу! Отдам все, что накопил.

– Да какие у тебя могут водиться деньги? Не надо.

– Мама!

– Смотри на дорогу.

Раздражение бурлило внутри. Порой Инха удивлялся, почему так происходит? Будь это чья-то еще проблема, он бы не позволил себе таких эмоций. Но любой разговор с мамой поднимал в нем бурю гнева. Даже если они просто пытались помочь друг другу, все это выливалось в ссору. Перед матерью все его терпение, выдержка и самообладание исчезали без следа.

Он вдруг вспомнил вкус чая, который пил в «Чайном доме Анжелы». Он мгновенно усмирил его тревогу. Теперь же Инха, сжимая руль, мысленно без конца повторял: «Не убегать от проблем! Смотреть им в лицо!..»

Если бы только отец не заварил этой каши.

«У короля ослиные уши!»

Если бы только не отец!

«У короля ослиные уши!»

Запрятанные глубоко в сердце слова вырвались наружу. Обида и гнев хлынули, словно прорвавшаяся плотина, и Инха уже не мог себя остановить.

В конце концов они разругались в пух и прах, крича и припоминая друг другу самые неприятные вещи, целясь в самые уязвимые места. Оба горько плакали. Ведь они были семьей, а потому лучше, чем кто бы то ни был, знали слабые места друг друга.

С разболевшимся от криков горлом Инха подъехал к родительскому дому. Удивительно, как он не попал в аварию по дороге. Мама вышла из машины, но Инха остался внутри.

– Пойдем, – позвала его мать.

– Я поеду домой.

– А здесь не дом?

– Я поеду к себе домой.

– Уже поздно. Ночью опасно садиться за руль. Я разбужу тебя пораньше, переночуй и поезжай.

Инха держал голову прямо, даже не бросив взгляд в мамину сторону. Затем он молча завел машину и тронулся, стараясь не обращать внимания на отражение матери в боковом зеркале. Ладони горели. Казалось, ему нож всадили в сердце.

«Чтоб я еще раз сюда приехал!»

Стиснув зубы, Инха помчался по скоростной автомагистрали. Тело так трясло от ярости, что он то и дело сдерживал порыв на полной скорости направить машину в ограждение. Брошенные друг другу в пылу ссоры слова крутились в голове. Он хотел выкинуть их из памяти, но ничего не получалось.

– Я и без того собирался переночевать. Так и хотел, но…

Просто не смог оставаться в одном помещении с матерью. В горле запершило, и он прервал себя на полуслове. Неужели его отношения с мамой обречены? В отчаянии Инха громко заорал. Прооравшись в пустой машине, он ненадолго успокоился, а затем снова расплакался, поддавшись эмоциям. Крепкая опора под названием «семья», которая должна была поддерживать в трудную минуту, больше для него не существовала. Он остался совершенно один. Потому что теперь чужие люди казались ему даже ближе членов семьи.

Когда он прибыл в деревню, та встретила его глубокой темнотой пустых улиц. Придорожные фонари и проступающие во тьме здания, казалось, нависли над ним и с осуждением вопрошали: «Как мог ты так грубо разговаривать с матерью? Этим ты отплатил ей за воспитание, неблагодарный паршивец?!»

«Нет, я должен был ей это высказать. Я ни в чем не виноват. Я все сделал правильно».

Но если все правильно, почему стало только хуже? Не найдя внутри себя ответа, он сбежал от проблем домой. Если бы Инха мог, то укрылся бы в стране сновидений, но уснуть не получалось. Злость, стыд и раскаяние по-прежнему клокотали внутри. Одиночество и пустота. Темнота без единого просвета.

Он схватил телефон. Пробежался глазами по именам друзей в списке контактов.

«Нет. Их я не могу посвятить в дела семьи».

Инха присел на край кровати и уронил лицо в ладони. Слезы застилали глаза, но тут он заметил на полу визитку. Ту самую, которую получил в «Чайном доме Анжелы», и, сунув в карман, благополучно забыл о ней. Видимо, она выпала, когда он полез за телефоном. Как утопающий, что хватается за соломинку, Инха набрал указанный номер.

Из трубки донеслись гудки и наконец прозвучал голос хозяйки чайной:

– Слушаю.

Глубокой ночью телефон Кённан неожиданно затрезвонил. Номер был незнакомый. Обычно никто не звонил ей в такое время. Немного поколебавшись, Кённан ответила на звонок и тут же услышала, как на другом конце провода кто-то всхлипывает, с трудом сдерживая слезы.

– Слушаю.

– Из… извините…

Дрожащий голос принадлежал Ким Инха.

– Вы… еще не закрылись?

От удивления Кённан поначалу не нашлась, что ответить. Нехорошее предчувствие заставило ее окаменеть. Не дождавшись ответа, Инха начал судорожно оправдываться. Было ясно, что он на пределе эмоций, но изо всех сил пытается казаться спокойным, борясь с дрожью в голосе.

– Понимаете, у меня кое-что произошло. Но мне абсолютно не с кем этим поделиться. Извините. Я просто… Мне нужно, чтобы кто-нибудь выслушал, только и всего…

Он очень старался говорить легко и непринужденно, но в голосе его чувствовалось отчаяние.