Глава 1. Пролог — Первая клятва
«…Однако тигр, не видевший свежего мяса больше месяца и вдоволь
настрадавшийся от жестокого голода, больше не мог выносить жизнь на одних лишь
чесноке и лайме. Он до безумия тосковал по тем дням, когда вольно носился по
бескрайним просторам под чистым синим небом, вдыхая свежий воздух прерий.
— Больше не могу это терпеть! Я не хочу становиться человеком такой ценой! Я
возвращаюсь в саванну!
В конце концов тигр в ярости сбежал из пещеры. Оставшаяся в одиночестве
медведица тосковала и грустила, но стойко терпела, продолжая прилежно питаться
чесноком и лаймом. Изо дня в день она истово молилась, желая лишь одного —
стать человеком. И вот, на сотый день, на рассвете, медведица наконец
обратилась в человека. Увидев медведицу, ставшую прекрасной девой, отважный
воин…»
Зерсиа́н лениво, без малейшего интереса перелистнул страницу длинными пальцами и с глухим стуком захлопнул книгу. «Легенда об основании империи Грифон». Хм, сколько ни читай, редкостная чушь… Да и для двенадцатилетней принцессы это издание, пожалуй, чересчур детское. Тьфу, а иллюстрации — верх безвкусицы.
С едва заметной усмешкой Зерсиан окинул взглядом поверхность стола и вдруг недоуменно прищурился, заметив корешок с до боли знакомым названием. А это ещё что такое? «История войн на континенте»? Явно не то чтиво, которое ребёнок выбирает для лёгкого досуга. О как. Тут же лежали «Солдат с бронзовым мечом» и — надо же! — «Убийство в закрытой комнате». Что за хаотичный, начисто лишённый логики читательский вкус?
Его взгляд, изучающий разбросанные в беспорядке книги, стал более сосредоточенным. Зерсиан всегда считал, что по личной библиотеке можно без труда составить портрет человека, но хозяина этих книг он решительно не понимал. Однако в следующий миг, когда его глаза наткнулись на массивный, тяжёлый том, Зерсиан испытал самый настоящий шок.
Адам Лефго… Зерсиан долго всматривался в имя автора, который когда-то был его сокурсником по Академии. Ладно бы эту книгу использовали вместо подушки, но держать в спальне «Экономику и гражданское право» — это уже слишком. Даже с учётом того, что этот учебник был написан относительно простым языком, люди, не специализирующиеся на праве или экономике, в его сторону даже не смотрели. Но судя по многочисленным заметкам и аккуратным пометкам на полях, владелец книги прекрасно понимал и усваивал весь материал.
«Какая, однако, непредсказуемая принцесса». Было исключено, чтобы личные гвардейцы или служанки преспокойно сидели в покоях госпожи и читали книги, а значит, все эти разбросанные по столу тома принадлежали хозяйке этого обособленного дворца. В последнее время среди благородных девиц вошло в моду обустраивать личные кабинеты, и тот факт, что целая принцесса королевства не имела собственного книгохранилища, наглядно говорил о том, насколько сильно её притесняли и обделяли при дворе.
Более того, десятки недочитанных книг копились на столе в гостиной лишь по одной причине — в этой комнате практически никогда не принимали гостей. Если подумать, то и сам этот отдельный малый дворец располагался на таком отшибе, который никак не подходил для единственной дочери правящего монарха. Погодите-ка, а сколько гвардейцев я вообще встретил, пока шёл сюда? Сколько бы Зерсиан ни напрягал память, он был уверен, что их было не больше пяти.
А это значит…
Зерсиан, окончательно сопоставив все детали и поняв, куда дует ветер, досадно цокнул языком. Чёрт бы всё побрал, он умудрился вляпаться в на редкость паршивое дело. Э́дан Черт — этот изворотливый, хитрый лис — вознамерился повесить на него заботу об опальной, заброшенной всеми принцессе. Вот ведь мошенник! А ведь клятвенно уверял, будто просто выполняет поручение матери и должен передать принцессе какую-то вещь.
«Верни долг. Как можно скорее».
Надо было делать ноги сразу же, как только он получил эту наглую записку. Или хотя бы тогда, когда Эдан в этот поздний час упрямо настаивал, что они обязаны явиться во дворец прямо сейчас. Не успел Зерсиан толком предаться горьким сожалениям, как дверь спальни распахнулась, и на пороге показался Эдан в сопровождении хрупкой, миниатюрной девочки. Зерсиан смерил друга яростным взглядом, после чего моментально переключил внимание на принцессу, сканируя её внешность.
Длинные, начисто лишённые каких-либо украшений и заколок угольно-чёрные волосы. Кожа — бледная, почти прозрачная. Острый, не по-детски проницательный взгляд и аккуратное, миловидное личико, на котором застыло абсолютно отрешённое, холодное выражение, напрочь лишённое той живой беззаботности, что обычно свойственна девочкам её возраста.
«Мрачный ребёнок», — таково было первое впечатление Зерсиана.
— Это Зерсиан Сноу, принцесса, — взял слово Эдан. — Как я и говорил, мой близкий друг и боевой товарищ. Поприветствуй принцессу, Зерсиан.
— Для меня огромная честь предстать перед вами.
Что бы ни происходило у него на душе, перед лицом королевской особы Зерсиан выдал дежурную вежливую улыбку и отвесил безупречный, глубокий поклон. Однако принцесса лишь молча смерила его долгим, изучающим взглядом, едва заметно кивнула головой и тут же скрылась обратно в спальне. Зерсиан ошеломленно воззрился на закрывшуюся дверь, а Эдан в ответ лишь неловко, совершенно не в своей манере, улыбнулся:
— Она довольно неразговорчива. И очень дичится незнакомцев.
— «Неразговорчива»? Да у неё просто напрочь отсутствуют базовые манеры, — в голосе Зерсиана, чьё настроение и без того было испорчено, послышались стальные нотки. — Тот, кто отвечает за её воспитание, получает жалование за то, что научил ребёнка так себя вести? Твой хвалёный способ возврата долга — это бебиситтинг?
— Зерсиан. Ты знаешь, как зовут принцессу?
— К чему эти глупые вопросы?
— Ре́йвен Сейбли́н.
Зерсиан, раздражённый тем, что вместо прямого ответа его засыпают загадками, высоко вскинул брови:
— Рейвен? Ворон?
Что за дикая фантазия у того, кто выбирал имя? Из сотен красивых имён наречь девочку Рейвен — именем птицы, которая испокон веков считалась предвестницей несчастий и дурным знамением. Кто вообще додумался до такого?..
— Покойная королева, которую наш король любил до безумия, скончалась в родах, когда принцесса появилась на свет. Обезумевший от горя правитель едва сумел дать новорождённой это имя, после чего приказал убрать ребёнка с глаз долой и сделать так, чтобы она больше никогда не попадалась ему на глаза.
«Ублюдок, не заслуживающий звания отца», — подумал Зерсиан. Каким бы сильным ни было горе, дать собственному ребёнку такое имя — это край безрассудства. Она же принцесса, а не бродячая собака. Губы Зерсиана недовольно искривились.
— Но что ещё хуже, — продолжил Эдан, — она родилась под тяжестью ужасающего пророчества. Оракул гласит: «Та, кто уничтожит свой род и явит миру нового короля».
— Ха! Пророчество? В наше время ещё остались дураки, которые всерьёз воспринимают эту чушь, которую при желании можно притянуть к любому событию?
— По традиции королевская кровь должна получить благословение храма в течение трёх дней после рождения. Обычно жрецы отделываются дежурными благопожеланиями, но в тот день Верховный жрец словно белены объелся… Так или иначе, Его Величество всё же отец, поэтому он просто запер её в этом глухом дворце. А вот кронпринц настроен совсем иначе. Они ведь даже не единокровные брат и сестра, и к тому же…
Эдан воровато огляделся по сторонам, и его голос сошёл на едва различимый шёпот:
— Единственный сын кронпринца, которого ему с трудом родила одна из шести наложниц, невероятно слаб здоровьем. Поговаривают, что в последнее время его состояние резко ухудшилось. Если этот мальчик умрёт, а кронпринц больше не сможет обзавестись потомством, следующим в очереди на престол с огромной вероятностью станет сын нашей принцессы. И тогда пророчество сбудется — королевская династия сменится.
— Что за бред? Если они так трясутся за преемственность, пусть заведут ещё десяток или два наложниц. Или займутся своим здоровьем. Неужто дисфункция его репродуктивной системы — это тоже вина малолетней сестры? Они думают, что если избавятся от девчонки, её умирающий племянник резко пойдёт на поправку?
Зерсиан ошарашенно фыркнул. Подумать только, этот недалёкий, обложенный нелепыми суевериями человек — будущий правитель их государства. Кажется, над тысячелетним королевством Глиф наконец-то нависло истинное проклятие.
— Ладно, это не моё собачье дело. Но ответь мне: с какого перепугу ты так рьяно пытаешься защитить принцессу, от которой отреклись собственные родственники? Каким бы могущественным ни был твой род Черт, ссориться с будущим королем на данном этапе — чистой воды самоубийство.
Эдан был парнем покладистым и добродушным, но уж точно не принадлежал к числу самоотверженных героев, готовых сложить голову во имя абстрактной справедливости. Зерсиан, который три года ел с ним из одного котла на передовой, мог поклясться: Эдан ни за что не стал бы так рисковать только потому, что ему стало жаль кузину. Здесь явно крылось что-то ещё…
— Изначально охрана этого дворца насчитывала тридцать гвардейцев, — спокойно пояснил Эдан. — Тоже немного, но половину из них на днях спешно перевели на ремонт внешних стен главного замка.
— Ремонт стен? Под этим проливным дождём?
— Вот именно. А оставшуюся половину гвардии вчера утром убрали и вовсе без каких-либо внятных объяснений. Её хотят убить, Зерсиан. В открытую. И раз уж я об этом узнал, я не могу просто стоять в стороне и смотреть, как её лишают жизни.
От этих размеренных слов взгляд Зерсиана стал леденящим. Что ж, похоже, в этот раз Эдан почти не врал.
— Если ты так сильно за неё переживаешь, почему бы тебе просто не жениться на ней? Став невесткой герцогского дома Черт, она разом избавится от любых покушений на свою жизнь.
— Это отличный план, и я лукавил бы, если бы сказал, что не думал об этом… Но, во-первых, принцесса ещё слишком мала для брака…
— А во-вторых?
— Как ты сам видел, она не слишком разговорчива. Излишне увлечена науками и, повторюсь, ещё совсем ребёнок…
«Ага, значит, не в твоём вкусе». Зерсиан откровенно хмыкнул.
— Ну конечно. Для тебя, ценителя ласковых, далёких от науки девиц с выдающимися формами, она явно не является идеалом.
Эдан тихо рассмеялся, признавая точность этого замечания.
— Но почему выбор пал именно на меня?
— Из всех моих знакомых твои боевые навыки — самые выдающиеся. К тому же, ты сам говорил, что вернёшь мне долг в любой форме, какую я выберу.
При упоминании событий прошлого, которые ему меньше всего хотелось ворошить, Зерсиан недовольно нахмурился.
«Когда-нибудь… Я обязательно… кха-кха… верну этот долг. В любой форме… какую пожелаешь».
Конечно, его личным жизненным кредо всегда было возвращать добро в двойном размере, а обиды — в стократном. Зерсиан обречённо покачал頭 (головой). Но этот расклад, как ни крути, превышал двойной размер в разы.
— Ты куда наивнее, чем я думал, Эдан. С чего ты взял, что я покорно останусь защищать принцессу? У тебя есть уверенность, что при первой же опасности я не сбегу, спасая собственную шкуру?
— Нет.
С лёгкостью выпалив это слово, Эдан многозначительно улыбнулся и достал из кармана крошечный футляр. Он открыл крышку, демонстрируя Зерсиану содержимое: пару абсолютно гладких золотых колец без единого украшения. Вот же расчётливая скотина.
— Кольца Клятвы.
— Рад, что ты сразу их узнал.
Одно из легендарных сокровищ древности, созданное эльфами-магами в те времена, когда королевство Глиф ещё именовалось империей Грифон. Стоит владельцу и контрактнику надеть эти кольца и принести клятву, как магия вступает в силу, намертво связывая их обязательством. Контрактник не может снять кольцо до тех пор, пока владелец не расторгнет договор, а если нарушит данное слово — его кровь мгновенно превратится в камень…
— Где ты их раздобыл?
— Пылились в закромах моего дома, — буднично отозвался Эдан, уставившись прямо в глаза другу. — Ну так что? По рукам?
Зерсиан замешкался, погрузившись в тяжёлые думы. От такого предложения следовало отказываться без раздумий. Это дело не одного дня, и к тому же оно автоматически превращало будущего короля в его личного врага. Риск был запредельным.
— Я не стану принуждать тебя силой. Да и не сумел бы при всём желании.
Но перед глазами Зерсиана упрямо стоявшее бледное личико девочки. Увидеть её было его главной ошибкой. Если он сейчас сбежит, а принцессу убьют… этот кошмар будет преследовать его до конца дней. Чёрт бы всё побрал, умудрился же он вляпаться в такую кабалу. Зерсиан яростно выругался сквозь зубы, отчего уголки губ Эдана довольно поползли вверх.
— Тебе помочь надеть?
— Обойдусь без твоей любезности.
Брезгливо поморщившись, Зерсиан выхватил футляр из рук Эдана и нацепил кольцо на свой мизинец. Эдан, незаметно выдохнув с облегчением, надел второе кольцо на свой палец и произнёс предельно серьёзно:
— Ну а теперь — защити жизнь Рейвен Сейблин. Так же истово, как защищал бы свою собственную.
— Проклятье.
— Клянись.
— Хорошо. Я клянусь, что защищу жизнь этой чертовски несчастной принцессы, как свою собственную.
Едва Зерсиан, скрежеща зубами, договорил последнее слово, как вдруг резко вскинул голову.
— Что такое?
— Жажда крови!
Буквально взвившись с места, Зерсиан ласточкой перемахнул через комнату и рывком распахнул дверь в спальню. В тот же миг в затенённой комнате сверкнула молния, озарив лезвие клинка, которое с силой полоснуло по плечу сидевшей на кровати принцессы.
— Няня…
— Простите меня, принцесса.
Несмотря на дрожащий голос и панику в глазах, женщина без колебаний вновь замахнулась для удара. Но вторая попытка провалилась: ворвавшийся вихрем Зерсиан мёртвой хваткой перехватил её запястье с зажатым кинжалом и резко выкрутил его. Раздался глухой, отчётливый хруст ломающейся кости.
— А-а-ах!
Чтобы пресечь истошный вопль, Зерсиан безжалостно нанёс сокрушительный удар ребром ладони по её шее. Удар был такой силы, что женщина мгновенно обмякла, лишившись чувств.
— Принцесса!
— Назад! Не подходи! — отрывисто скомандовал Зерсиан, заставив подбежавшего Эдана застыть на месте. — Убирайся отсюда прямо сейчас. Возвращайся домой так, чтобы тебя никто не видел. Если оставишь здесь свои следы на этой крови — тебя сделают козлом отпущения.
Возможно, именно на это и был расчёт нападавших. Зерсиан яростно прикрикнул на замешкавшегося друга:
— Я сделаю всё, чтобы она выжила! Проваливай! Живо!
Губы принцессы начали стремительно синеть, а её дыхание стало пугающе поверхностным и слабым. Словно понукая контрактника немедленно исполнить клятву, кольцо на мизинце Зерсиана тускло засияло, и его собственное сердце обожгло резкой, сдавливающей болью. «Чёрт… Я-то думал, это наполовину сказки, а у этой безделушки и впрямь есть магическая сила».
Морщась от непривычной боли в груди, Зерсиан склонился над девочкой и внимательно осмотрел рану. В его глазах вспыхнула ярость. «Тварь. Глубоко полоснула». Медлить было нельзя. Отбросив сомнения, Зерсиан резким движением сорвал с принцессы блузку — если не остановить кровотечение немедленно, она умрёт прямо здесь.
В этот миг его холодные серые глаза начали наливаться багровым, потусторонним светом. И в полумраке спальни остался гореть лишь этот свирепый, пылающий алым пламенем взгляд.
Примечания:
· 별궁 (Пёльгун) — малый/отдельный дворец внутри или за пределами основного замка, куда обычно отселяли наложниц, опальных родственников или незамужних принцесс.*
· Первая вставка в тексте — это корейская аллюзия на миф о Тангуне (основателе первого корейского государства Кочосон), где медведь и тигр хотели стать людьми и ели чеснок и полынь в пещере. Автор оригинально заменил полынь на лайм, адаптировав миф под западное фэнтези.*