Контент удален!

Когда Анна открыла глаза, мир был полон свежей зелени.
Однако она ничего не могла видеть.
Мир, отражавшийся в её глазах, был переполнен светом, словно строчка из Священного писания.

— Госпожа проснулась…!
— Доложите хозяину и поскорее приведите лекаря!

Вокруг всё было абсолютно, ослепительно белым. Это было странное ощущение… казалось, будто она одновременно прикоснулась к истокам мироздания и достигла конца вечности.
Может быть, она умерла и попала в рай?
Она не то что не могла осмотреться — она даже не чувствовала собственного тела. Суетливые голоса людей вокруг казались далёкими-далёкими.
Решив, что весь шум этого мира больше не имеет к ней никакого отношения, Анна легко погрузилась в свои мысли.
«Стоит этому тонкому волоску звука оборваться, и моя душа окончательно погрузится в небытие. Неужели покой бывает настолько ослепительным?»

— Анна.

Однако ей ещё не было дозволено уйти на покой.
Кто-то крепко обнял её тело, о существовании которого она сама едва помнила, и большие ладони осторожно закрыли её щеки.
Оказавшись в объятиях зрелого мужчины, угасающее сознание Анны мгновенно протрезвело.
До этого момента она смутно принимала окружающий шум за поминальные молитвы и скорбь людей, оставшихся на земле.
Настоятельница монастыря, которую она всегда безмерно уважала, её дорогие подруги и графиня Шинуа, всегда поддерживавшая её, когда ей некуда было податься…
К счастью, она могла вспомнить нескольких людей, которые оплакали бы её короткую и никчёмную жизнь, но этот мужчина столь крепкого телосложения никак не вписывался в их число.

И всё же причина, по которой Анна до последнего не пыталась вырваться из его рук, заключалась в другом.

— Это моя вина. Я во всём виноват…

Кончики его пальцев так отчаянно дрожали, а плечи, на которые она тихо опустилась, казались такими печальными…
«Ах, этот человек так сильно беспокоился обо мне. Он так долго боялся меня потерять. Эти объятия рождены чувством облегчения, которое он наконец-то обрёл».
Поэтому, хотя замешательство ещё не прошло, она послушно расслабила своё окоченевшее тело.

Веки Анны грубо вывернули, но она ничем не выдала своего дискомфорта и стойко терпела.
Лекарь сказал, что собирается её осмотреть, поэтому она решила, что это просто часть осмотра.
Раскрыв её правое веко так, что у неё едва не выступили слёзы, лекарь принялся за левое. Он тяжело, сокрушённо вздохнул и спросил:

— Вы ничего не чувствуете, госпожа? Ослепляет ли вас свет?..
— Можно ли назвать это «ослепляет»? Мне кажется, что весь мир просто заполнен светом. Но при этом я не чувствую неудобства…
— Начнем с того, что у вас совершенно отсутствует реакция зрачков.

Не зная, что на это ответить, Анна лишь переспросила:
— Вот как?
— К тому же хрусталики в обоих глазах приобрели мутный оттенок.

«Может, это из-за того, что мои глаза от природы мутно-серые?» — подумала про себя Анна, совершенно не представляя, как её глаза сейчас выглядят со стороны.

Лекарь поставил Анне диагноз: слепота.
Она смутно догадывалась об этом с самого момента, как открыла глаза, поэтому новость не стала для неё большим потрясением.
Однако мужчина, назвавшийся её мужем, похоже, испытал глубокий шок — он долгое время не мог вымолвить ни слова.

— Анна…

Понимая, что он ищет у неё утешения, Анна всё же слегка сжалась, едва кончики его пальцев мимолётно коснулись её руки.
Для неё, выросшей и воспитанной в монастыре, это была естественная реакция.
Мужчина, казалось, сильно растерялся. Он судорожно перевёл дыхание, но тут же заговорил напускным, лёгким тоном:

— Не хочешь ли ты… немного отдохнуть?
— Да, так будет лучше. Я устала и хочу побыть одна.

Стоило ей ответить, как тут же послышались удаляющиеся шаги людей.
Вскоре Анна смогла остаться в желанной тишине и спокойно свернуться в постели.
Она смутно предполагала, что если ослепнет, то провалится в кромешную тьму, но мир ослепшей Анны оставался ослепительно белым.
Как же всё-таки убого человеческое воображение.
Ей, возможно, придётся провести остаток жизни в этом странном мире, но Анне казалось, что в этом нет ничего плохого.
Ей чудилось, будто этот наполняющий всё вокруг свет всегда защищает её.
К тому же, комната, очевидно, была очень солнечной: лёгкий ветерок и приятное тепло нежно ласкали её обострившиеся чувства.
«Да, пожалуй, быть слепой не так уж и плохо. Буду жить как мертвая, ничего не видя, и тихо проводить время».

С другой стороны, диагноз лекаря касательно потери памяти она всё ещё не могла принять до конца.
Незнакомые люди, окружившие её сразу после пробуждения от сна, похожего на смерть, существование мужчины, назвавшегося её мужем… Всё подтверждало слова лекаря, но поверить в это всё равно было трудно.
Насколько знала Анна, она была восемнадцатилетней послушницей монастыря Святой Мельпомены.
Единственной её особенностью была колоссальная божественная сила, благодаря которой она даже вошла в число кандидаток в Святые…
В остальном же её жизнь была невзрачной и ровной.
Но теперь все вокруг утверждают, что она стала двадцатиоднолетней графиней.
Анна совершенно не понимала, что происходит.
Упорно пытаясь склеить разрозненные осколки воспоминаний, она наконец докопалась до самого последнего, что удерживала память.
Это было лицо графини Шинуа — её единственной покровительницы, ведь сама Анна была круглой сиротой.
Графиня была невысокой, мягкой женщиной средних лет с нежно-каштановыми волосами и карими глазами.
И пусть она была лишь провинциальной аристократкой из отсталого юго-восточного региона — скромной опорой по сравнению с другими влиятельными кандидатками в Святые, — для Анны это не имело значения.
В неразумном детстве Анна так сильно любила её, что отчаянно молила Бога о том, чтобы эта женщина оказалась её настоящей матерью.

В то время соперничество за место Святой становилось всё более ожесточенным, и тревога Анны достигала предела. Каждый раз графиня Шинуа своей фирменной тёплой интонацией успокаивала свою подопечную.
«Анна, не нужно так сильно переживать. Если ты взойдешь на место Святой, это будет настоящим благословением. Но даже если не получится — ну и что с того? Значит, это место просто не твоё. Говорят же, что Богиня предначертала каждому своё, идеальное место?»
«Но, госпожа, мне… мне порой так страшно. Конечно, я смиренно приму любой результат. Но если всё пойдет не так, и я очерню ваше имя?.. Если… если я не смогу даже остаться в этом монастыре… Что мне тогда делать? У меня ведь никого нет, мне некуда идти…»
«Тогда я заберу тебя к себе и мы будем жить вместе».

Графиня всегда рассеивала её напряжение подобными шутками.
Эта игривая, но согревающая сердце фраза заставляла Анну улыбаться.
«Правда, хвастаться особо нечем, но у меня есть сынок… Не потому, что он мой ребёнок, но стат у него что надо, так что внешне он вполне ничего».
Тогда Анна испуганно вскрикнула от этих слов графини:
«Что? Вы ведь шутите, госпожа!»
«Конечно, сейчас я шучу. Было бы бесстыдством навязывать сына девушке, которая может стать Святой, верно? Но, Анна, я бы очень не хотела, чтобы ты думала, будто ты совершенно одна и тебе некуда идти. Я искренне люблю тебя и, если мне улыбнется счастье принять тебя в свою семью, я не стану колебаться ни секунды».

«Ах, добрая графиня…»
Она действительно приняла её в невестки после того, как Анна проиграла в борьбе за титул Святой и была изгнана из ордена.
Приняла простолюдинку без связей и приданого в жёны молодому графу, упрямо сделав её частью своей семьи.
Осознание того, что она даже не помнит кончины столь дорогого человека, опустошало душу.

Вдруг ей стало любопытно, как выглядит её муж.
Ей сказали, что когда-то он был молодым господином Шинуа, но после смерти прежней графской четы унаследовал титул и стал графом Шинуа.
Единственная родная кровь, которую оставила ей покойная графиня.
Должно быть, он похож на свою мать и обладает таким же добрым, мягким взглядом.

— Я хочу потрогать вас.
— Что?

Анна и сама понимала, насколько внезапной была эта просьба.
О чём они вообще только что говорили?
Пока граф Шинуа неловко помогал ей за обедом, Анну вдруг охватило непреодолимое желание хотя бы руками проверить, как он выглядит.
Этот порыв подчинил её себе так сильно, что она мгновенно забыла, о чём беседовала с мужчиной, и выпалила эти слова.

— …Мне просто любопытно, как вы выглядите.

Когда она с опозданием добавила это пояснение, раздался тихий смешок.
Послышался стук — он отложил ложку, и большая мужская ладонь взяла руку Анны, увлекая её за собой.
Она начала робко, на ощупь исследовать его лицо.
Ровный лоб, глубоко посаженные под надбровными дугами глаза, прямая линия носа, длинные, судорожно вздрагивающие от напряжения ресницы, слегка сухощавые щеки, тонкие губы и четко очерченная линия челюсти.
Анна ещё не привыкла определять форму вещей руками, поэтому не могла утверждать наверняка, но, похоже, у этого мужчины не было изъянов в чертах лица.
Однако она так и не смогла понять, насколько сильно он похож на графиню Шинуа.

— Я волнуюсь, хоть в этом и нет ничего такого, — пробормотал мужчина.

Рука Анны, до этого как-то отрешённо касавшаяся его щеки, вздрогнула от этого шёпота и отстранилась.
Другой на его месте мог бы смутиться из-за такого отстраненного жеста, неподобающего супругам, но мужчина спросил очень дружелюбно:

— Ну как? Я прошёл проверку?
— Простите?
— Я о своей внешности. Было бы ужасно, если бы вам не понравилось лицо внезапно объявившегося мужа.
— …
— Вы ведь не настолько разочарованы, чтобы расторгнуть наш брак ? Я вроде бы не настолько плох…
— …
— Ох? Вы правда разочарованы?

Анна долго молчала и лишь спустя какое-то время смогла выдавить:
— …Нет, дело не в этом. Я просто не знаю, что сказать.

* * *