Муж умер через полгода после свадьбы.
К Совон, задыхавшейся от горя, будто на неё обрушилось небо, пришёл мужчина.
— С процентами — ровно десять миллиардов вон. Столько вам придётся вернуть за покойного мужа.
Новость грянула как гром среди ясного неба, в глазах потемнело — и тут, словно спасительная верёвка, к ней спустилось предложение, сладкое, как шёпот дьявола.
— Давайте заключим договор. Я беру на себя ваши долги, а вы — мой стол и кров.
Совон не поверила своим ушам. Какими бы ни были обстоятельства, с чего бы ростовщику гасить долг за должника?
Чутьё предупреждало: бескорыстной доброты не бывает, это наверняка ловушка, чтобы затянуть её в трясину ещё глубже. Но другого выхода не было. Оставалось только принять его руку…
* * *
За все свои тридцать лет Син Ухёк ни разу не возбуждался на людей.
Возбуждали его всегда только суперкары ценой в миллиарды вон — и ни единого исключения. Даже первая поллюция пришла во сне, где он угонял любимую машину отца.
Но…
— Совсем рехнулся?
Син Ухёк ошарашенно уставился на своё вздыбленное естество. Прежде оно отзывалось только на холодную кожу и сухой запах масла, а теперь бесхребетно пускало слюни на мокрое бельё.
Где же всё пошло не так?
Перед глазами стояли мягкие губы, которых случайно коснулся кончик его языка. Нежные и податливые, они были полной противоположностью вкусу, которому он хранил верность всю жизнь, — и всё же одного касания хватило, чтобы они намертво врезались в память.
Будто вся его прежняя жизнь разом оказалась перечёркнута.
— Чёрт…
Стиснув зубы, Син Ухёк обхватил некстати подрагивающий член, не сводя глаз с белья — такого же опрятного, как его хозяйка. Пора было выяснить: временный сбой это или поворотный момент всей его жизни.