Онлайн чтение книги Дикая готовка Cooking with wild game
Глава 3: Роковая ночь (Часть 2)

― Эй! Просыпайтесь, соратники мои! — громко провозгласил Дан Рутим, расплёскивая воду из кувшина по залу ритуалов.

Несколько человек очнулись и с криками вскочили на ноги.

― Что ты творишь?! С ума сошёл?! — крикнул один особенно разъярённый мужчина, поднимаясь. Однако он тут же пошатнулся и снова рухнул на колени. — А? Что происходит? В моих конечностях нет сил...

― Вот именно! Поэтому я и окатил вас водой, — отозвался Дан Рутим с бодрым смехом.

В зале ритуалов то и дело раздавались возгласы изумления и гнева. Донда Руу и женщины стояли у четырёх входов в зал, проделывая то же самое жестокое дело, что и Дан Рутим.

С тех пор, как нас с Ай Фа похитили, прошло уже некоторое время, и дым от листьев мелемеле, должно быть, изрядно рассеялся. Мужчины приходили в себя и выползали из зала куда быстрее, чем я ожидал.

― Если вы проснулись — немедленно выходите из зала ритуалов! Там висит дым от ядовитой заморской травы! А те, у кого есть силы, помогите тем, кто всё ещё спит!

Ай Фа и я наблюдали за действиями Дана Рутима, который в этот момент явно наслаждался собой. Ай Фа восстановилась процентов на восемьдесят, но всё ещё пошатывалась, поэтому я подставил ей плечо.

― Глава клана Рутим! ― закричал глава клана Заза, выходя из зала ритуалов и хватая Дана Рутима. ― Что вообще ты творишь?!

― Не у меня спрашивай! Спроси у своего любимого клана Суун! — ответил Дан Рутим с бесстрашной улыбкой, указывая себе под ноги. Там, понуро опустив голову, сидел Дига Суун, руки которого были перетянуты за спиной кожаным ремнём. — Эти ублюдки использовали какую-то странную заморскую траву, чтобы усыпить нас, и замышляли причинить вред членам клана Фа! Все вы, кто подчиняется Суун, разделяете их позор!

― Что? Это правда, старший сын клана Суун?! — спросил глава клана Заза, глядя на Дигу Сууна глазами дикого зверя.

Плечи Диги Сууна затряслись, и он молча отвернулся.

― Мы пойдём и заставим Зууро Сууна объяснить, был ли весь клан Суун замешан в этих подлых делах! Все вы, главы кланов, должны пойти с нами и услышать его ответ!

Плечи главы клана Заза дрожали. В этот момент появился Рау Леа, чьи золотисто-каштановые волосы были насквозь мокрыми от воды:

― Дан Рутим! Что за переполох тут происходит?! Что натворил клан Суун?

― А, глава клана Леа, клан Суун наконец показал своё истинное лицо! И обстоятельства могут быть такими, что, возможно, нам придётся взяться за клинки, так что взбодрись поскорее! — сказал Дан Рутим и подал Рау Леа длинный меч, лежавший под ногами. Он принадлежал Диге Сууну, ведь все клинки мужчин до сих пор были отданы на хранение клану Суун.

― Безумие! Ты всерьёз намерен поднять оружие против правящего клана?! — внезапно закричал глава клана Заза. Его голос наполняла ярость.

Дан Рутим, нисколько не поколебавшись, повернулся к нему:

― Даже правящий клан, нарушив наши законы, должен понести наказание. Иначе порядок в лесном краю рухнет... Раскрой же глаза наконец, глава клана Заза.

― Но... Но зачем клану Суун вредить Фа?! У них нет причин для такого!

― Я же сказал — мы пойдём и спросим. Так что прибереги свой гнев до тех пор, пока не услышим, что скажет наш дорогой предводитель, хорошо?

За прошедшее время всех, кто спал в зале ритуалов, похоже, уже вывели. Примерно половина из них была ещё в сонной одури, но другая половина, услышав слова Дана Рутима, теперь смотрела с горящими глазами охотников.

― Похоже, это все... — донёсся голос Донды Руу, приближающийся из темноты. Его глаза тоже пылали, как у дикого зверя.

― О, Донда Руу. Что со вторым сыном и остальными?

― Я оставил Людо и ещё нескольких разобраться в стороне. Встретимся перед главным домом.

― Понял. Ну что ж, пойдём?

Толстые пальцы Дана Рутима схватили Дигу Сууна за загривок.

― Чёрт тебя, отпусти! Думаешь, тебе сойдёт с рук такое обращение с кланом, что стоит во главе нашего народа?! Эй, Заза, Джин, что стоите как истуканы?! Сделайте что-нибудь с этими дерзкими ублюдками!

― Не поднимай шума, старший сын Суун. Как ты думаешь, кто здесь злитcя больше всех? — произнёс Дан Рутим с усмешкой и не без удивления. — Если ты даже этого не понимаешь, то раньше всех умрёшь от рук своих же союзников, знай это.

― Гх...! — Дига Суун дёрнулся и съёжился.

Похоже, он наконец заметил выражения на лицах глав кланов Заза и Джин. Даже мне было совершенно ясно, что эти двое злились больше всех.

Донда Руу, Дан Рутим и их люди были возбуждены и воодушевлены предстоящей схваткой. Но у кланов, подчиняющихся Суун, уважение к правящему клану было осквернено, и теперь их нутро, должно быть, пылало гневом.

― Хорошо... Восстаньте, главы наших многочисленных кланов! Как глава клана Руу, я, Донда Руу, потребую от главы клана Суун объяснений за это попрание уз и доверия всех нас, живущих в лесу! Давайте собственными глазами и ушами убедимся, достоин ли клан Суун по-прежнему вести наш народ! — проревел Донда Руу, и его голос пронёсся сквозь тьму.

Услышав это, даже те, кто ещё лежал на земле, с трудом поднялись на ноги. Теперь глаза охотников сверкали повсюду.

― Ты можешь идти, Ай Фа? — спросил я, и в ответ она лишь недовольно надула губы.

― Справлюсь... Но вы с Даном Рутимом уже совсем пришли в себя, так почему я одна осталась в таком состоянии?

Похоже, она могла идти сама, но всё же крепко держалась за моё плечо.

― Наверное, потому что тебя заставили выпить фруктового вина или что-то в этом роде. Оно, может, и помогло тебе проснуться, но вообще-то снотворное и алкоголь — худшее сочетание, какое только можно представить.

― Уф, какой позор... — пробурчала Ай Фа со злостью, прижимаясь головой ко мне.

В этот момент показалась высокая фигура Дарму Руу. Он, видимо, тоже ещё не полностью восстановился, потому что опирался на плечо второго сына Рутима.

― Что такое? Пришёл снова посмеяться надо тем, какая я жалкая? Хотя сегодня ты не намного лучше... — Ай Фа явно была в совсем скверном настроении, раз решила полезть на рожон. Дарму Руу не ответил; впрочем, в его глазах сиял опасный огонёк. И, может, мне просто показалось, но ― шрам на его правой щеке был краснее обычного, словно отражая гнев владельца... или сожаление?

― Похоже, те, кто выпил много фруктового вина, восстанавливаются медленнее. Я не выпил ни капли и поэтому, наверно, вскочил сразу, как только меня окатили водой, — вставил второй сын Рутима. Его лицо сильно напоминало Газраана Рутима, но он был полноват, как и отец. — Что ж, пойдём. Не знаю, чем всё закончится, но, полагаю, эта ночь сильно повлияет на судьбу клана Суун.

И вот мы направились к главному дому Суунов всей большой группой. Впереди шёл Донда Руу, за ним Дан Рутим, тащивший за собой Дигу Сууна. Слева и справа плотно держались Рау Леа и прочие, кто подчинялся Руу. На шаг позади — главы кланов Дом и Заза. Остальные вокруг них, видимо, тоже были из подчинённых Сууну. Конечно же, с нами шли и Саути, и другие малые кланы.

Гнев и недоверие пылали в глазах у каждого.

Неужели клан Суун и вправду попрал узы, связывавшие их с другими? Зачем им совершать такую дикость? Или всё это ― выдумка кланов Фа и Руу? Наверняка у каждого внутри крутились свои мысли. Но одно было ясно: все до единого были в ярости. Ни один охотник не мог стерпеть унижения — быть насильно усыплённым какой-то чужеземной травой. А сверх того — угроза жизни невинных.

― Эй. Опаздываешь, отец.

Отряд Людо Руу ждал нас перед главным домом. Там были Людо и Шин Руу, а ещё Доддо и Тей Сууны, чьи руки и ноги были связаны кожаными ремнями. И ещё — Ямиру Суун. Она была в той же одежде, что и днём, но волосы её были влажные. Похоже, она умылась, но даже с этого расстояния я ещё уловил исходящий от неё лёгкий металлический запах.

Ямиру Суун не была связана, но женщины — Мия Леа Руу и другие — окружили её со всех сторон. На её лице не отражалось ни малейшей эмоции.

― Слушайте, главы кланов! — крикнул Донда Руу. — Для этого совета глава Суунов, Зууро Суун, сам попросил, чтобы клан Фа следил за очагом! Это показалось мне достаточно подозрительным, чтобы поручить сыну наблюдать за поселением Суун! Клан Суун действительно сотворил нечто поистине мерзкое, так что сомневаюсь, что кто-то из вас осудит меня за это! А если и осудите — мне всё равно!

Глаза Донды Руу пылали ярче всех, когда он обводил взглядом своих соратников.

― Сегодня я намерен определить, достоин ли клан Суун вести наш народ! Все вы должны внимательно выслушать слова Зууро Сууна! Слушайте и помогите решить нашу судьбу!

Вот мы и дошли до этой точки.

Ответ Зууро Сууна мог привести к открытой войне между Суунами и Руу. Если кланы Заза и Джин оставят Суун, то, хотя бы, сражение не будет настолько серьёзным, чтобы расколоть лесной край надвое. Но всё же... Что же будет?

Донда Руу подозвал Людо Руу и взял у него два меча. Они, должно быть, принадлежали Тею и Доддо Суунам. Один из них он передал Дану Рутиму. Подчинённые клана Суун насторожились, но Донда Руу бросил на них свирепый взгляд.

― Клянусь вам: пока никто из Суун не обнажит клинок, я тоже не сделаю этого! Покуда они не жаждут крови — этой ночью кровь не прольётся!

Затем Донда Руу сильно ударил в дверь дома правящей семьи. Дверь распахнулась изнутри почти мгновенно, что даже поразило.

― В чём дело? Так поздно ночью... — раздался бесстрастный женский голос.

Вскоре я смог разглядеть её, и она была действительно прекрасна, до ошеломления. Волосы тёмно-коричневые, глаза — голубые... Только глаза эти были, как у гниющей рыбы. И лицо — дивное, но совершенно без выражения, будто я видел перед собой глиняную куклу. По виду лет ей было под тридцать. И знаками того, что она замужем, служили платье цельного кроя и коротко постриженные волосы.

У её ног стояла весьма раздражённая Цувай Суун, которая ранее куда-то пропала.

― А вы кто такие? — спросил Донда Руу, прищурившись и окидывая взглядом парочку.

― Я — жена вождя Зууро Сууна, Оура Суун. А это моя младшая дочь, Цувай Суун. Эм... что здесь вообще происходит?

― Я — глава клана Руу, Донда Руу. Не позовёшь ли ты главу клана Суун? Скажи, что я хочу с ним говорить.

― Скажу... Только в этот час он ещё спит...

― Вот как? — ответил Донда Руу, ухмыляясь, как дикий зверь. — Прости, но сегодня ночью Зууро Сууну не дадут спокойно поспать. Первый сын, второй сын и старшая дочь правящего клана нарушили законы лесного края, действуя вместе с мужчиной из побочной семьи клана. Глава клана обязан ответить за преступления своей семьи.

― Понятно...

Женщина, назвавшая себя Оурой Суун, обвела нас мутным взглядом, по-прежнему не показывая ни малейшей эмоции. Когда её тусклые глаза наконец заметили лежащего на земле Тея Сууна, в них на миг мелькнула слабая искра. Тей Суун, с седыми волосами, окрашенными в красный, лежал без сил на земле, но ответил ей тем же взглядом.

― Хорошо... Цувай, приведи вождя.

― Ты уверена, мама?

Цувай Суун подняла на мать большие глаза с отчётливо выделяющимися белками.

― Да. Мы уже сделали достаточно...

― Хорошо, — откликнулась Цувай Суун, после чего убежала в дом.

Вскоре появился Зууро Суун. За ним, тяжело ступая, вышел его младший сын, Мида Суун.

― К чему это всё, глава клана Руу? Разве не чересчур грубо наведываться в дом так поздно ночью? ― На лице Зууро Сууна была тонкая улыбка, напоминавшая ухмылку раздутой жабы. А Мида Суун, медленно выходя наружу, спросил по привычке взвизгливо: «А? Это же Дига и Доддо... Эй, а почему они связаны?» Зууро Суун продолжал: ― Хм... Похоже, ты оказался ещё более неотёсан, чем я думал.

― Неотёсан, говоришь? Разве дочь тебе не рассказала вкратце, что произошло, Зууро Суун? — ответил Дан Рутим.

Обозначенная дочь, Цувай Суун, пнула по ногам Миду Сууна, загораживавшего проход, и побежала обратно к матери.

Итак...

Глава клана — Зууро Суун.

Его жена — Оура Суун.

Младшая дочь — Цувай Суун.

Младший сын — Мида Суун.

Старший сын — Дига Суун, сидевший, нахмурившись.

Второй сын — Доддо Суун, всё ещё, похоже, без сознания.

И Ямиру Суун, безмолвно стоявшая чуть поодаль.

Видимо, не считая бывшего старого вождя, здесь собрались все члены главной семьи Суун. Я сглотнул, продолжая поддерживать Ай Фа за плечо.

― Что случилось? Ты, случаем, не о том, что Дига и Ямиру сделали предложение главе и повару клана Фа? — спросил Зууро Суун, не выказывая ни капли робости, несмотря на все устремлённые на него взгляды. — Если об этом, то я слышал об их намерении заранее... Хотя не ожидал, что они решат сделать это в ночь совета глав кланов.

― Ах, вот как! Значит, ты признаёшь, что одобрил их гнусные планы? — спросил Донда Руу, и его оскал стал ещё шире. Однако Зууро Суун лишь склонил голову:

― «Гнусные планы»? Что ты имеешь в виду? Я, кажется, ничего подобного не слышал.

― В таком случае, слушай внимательно. Эти безумцы усыпили всех в ритуальном зале странной заморской травой, а затем похитили главу и повара клана Фа. После чего обнажили клинок на повара, когда тот отверг их брачное предложение, и связали главу клана, чтобы делать с ней, что вздумается... Всё верно, клан Фа?

Ай Фа молча кивнула, а я ответил:

― Да.

Однако тонкая улыбка Зууро Сууна так и не исчезла. Он храбрился — или просто был туповат? Мне показалось, что скорее второе.

― Серьёзное обвинение... И кто же, по-твоему, совершил такую глупость?

― Второй сын правящего клана и мужчина из побочной семьи, что лежит рядом с ним.

― Хм... У Доддо всегда были проблемы с алкоголем, — сказал Зууро Суун, и уголки его губ поползли вверх. — Наверное, он вспылил, когда предложение его любимой старшей сестры было отвергнуто... Прими мои глубочайшие извинения.

― Ты думаешь, что одними извинениями всё ограничится, Зууро Суун? Пусть этот повар и чужак, но он полноправный член клана Фа. И, как видишь, мой сын получил ранения, пытаясь остановить твоих детей. Они не только обнажили клинки, но и угрожали жизни других людей морихен!

У Людо Руу вокруг головы была повязка вместо бинтов, и он раздражённо цокнул языком.

― Твой второй сын уже обнажал клинок и в приграничном городе, и на пиру у Рутимов. А теперь он замахнулся им на своих. Такое нельзя простить за простой твой поклон.

― Хм... Значит, ты предлагаешь поступить по закону и заставить его отдать правую руку..?

― По-твоему, одной правой рукой всё может ограничиться? ― В глазах Донды Руу теперь полыхал настоящий огонь, а его оскал стал свирепым. И тут сквозь толпу прорвался крупный мужчина, громко выкрикнув:

― Верно! Они не только обнажили клинки, но и усыпили нас своей ядовитой травой! Они нанесли ущерб не только Суунам и Руу, но и всем главам кланов морихен! Правой рукой за такое преступление не отделаешься!

Это сказал глава клана Саути, Дари Саути. Его серьёзное лицо покраснело от гнева и унижения. Брови Зууро Сууна чуть поникли:

― Что за ядовитая трава, о которой вы упомянули? Говорите, она усыпила всех в зале ритуалов?..

― По-видимому, это трава под названием мелемеле, которую они купили у восточного колдуна. Ваши сыновья хвастались, что потратили всего пять белых монет, чтобы получить столько, сколько им было нужно, — ответил я. Раз уж я слышал об этом собственными ушами, мне и стоило говорить.

― Хм... Значит, это трава, что усыпляет людей?

― Да. Говорили, если кто-то будет долго вдыхать дым от неё, то он не проснётся, даже если ему вспороть живот.

― Понятно. Но если она просто усыпляет, то вряд ли ядовита, я ведь прав? — произнёс Зууро Суун, впервые прямо посмотрев на сыновей.

В этот момент на лице Диги Сууна расплылся триумфальный оскал:

― Листья мелемеле — это трава, помогающая страдающим спокойно уснуть! Говорят, если нюхать полдня, то даже душа уснёт, но в таком малом количестве это вовсе не яд! Иначе бы мы никогда не дали нашим братьям по лесному краю нюхать её!

― А ну замолчал! Мы сейчас не об этом! — взорвался Дари Саути. — Важно то, что вы, клан Суун, совершили такую гнусность! Всех нас усыпили, силой забрали членов клана Фа, пытались принудить их к браку, а когда получили отказ — решили убить! Вы действительно верите, что в лесу дозволяется такое явное пренебрежение нашими законами?!

― Да, такие действия, конечно, непростительны... Каковы были ваши намерения, Дига?

Гнев на лице Дари Саути заставил Дигу Сууна побледнеть, но после слов отца он снова не сдержал отвратительной ухмылки:

― Разумеется, мы не собирались на самом деле отнимать жизни. Мы с Доддо просто напились, сказали и сделали то, чего будучи трезвыми не сказали бы и не сделали бы.

― О? Но второй сын и этот старик несомненно обнажили клинки. И они попытались нас всех убить. Как ты оправдаешь это?

Услышав слова Людо Руу, Дига Суун улыбнулся ещё шире:

― Я ничего об этом не знаю. Меня там не было. Доддо и Тей Суун, наверное, просто позволили алкоголю овладеть собой.

― Допустим, и вы связали Ай Фа и попытались надругаться над ней, но у вас ничего не вышло, — пожал плечами Людо Руу, после чего Дари Саути снова шагнул вперёд:

― Это такое же серьёзное табу, как и обнажение клинка! Ты уже нарушал его два года назад и клялся тогда, что больше не повторишь, было дело?!

― К-Как я уже сказал, в этот раз это была просьба о законном браке. Я не совершил ничего, чтобы вы на меня наговаривали.

― Это возмутительно... Ни один обычай морихен не дозволяет на предложении жениться использовать траву, чтобы усыпить, связать и пытаться насильничать!

― Да? Как бы женщина тебя ни ненавидела, если просто ляжешь рядом с ней, она тебя послушает.

Естественно, я не удержался и сделал шаг вперёд, но Ай Фа слегка хлопнула меня по затылку, останавливая, и тихо прошептала на ухо:

― Не кипятись. Он всё равно не выкрутится этим бредом.

Не выкрутится? Почему тогда Зууро и Дига Суун по-прежнему выглядели столь спокойными и уравновешенными?

С Дигой всё понятно — он не до конца понимал происходящее. Но жутко, что Зууро Суун продолжал улыбаться, при том создавая впечатление, будто самосохранение было ему важнее всего.

― Эй! Кто там?! — вдруг резко выкрикнул Рау Леа. Остальные мужчины вокруг нас начали шептаться. Но приглядевшись, я увидел, что их окружила ещё одна группа людей. Похоже, их было около тридцати. В темноте я видел лишь чёрные силуэты. Однако кроме нас в этом поселении были лишь люди из побочных семей клана Суун. Скорее всего, это и были они. И по численности сходится с тем, что я слышал раньше.

― Неужели? Ты хочешь решить всё клинком, Зууро Суун? — спросил Донда Руу, схватившись за рукоять меча. Однако Зууро Суун впервые немного растерялся и ответил:

― Н-Нет, конечно... Просто члены побочных семей удивились, что столько шума так поздно, и пришли посмотреть... П-пожалуйста, сдержи свой гнев, глава клана Руу...

― Хм, что-то мне не верится, — ответил Донда Руу, и его губы расплылись в довольно зловещей улыбке.

Из тридцати или около того людей побочных семей Суун примерно половина были мужчинами.  Руу и их союзников было плюс-минус столько же. Только клинков у них было всего пять. Если дело дойдёт до сражения, неизвестно, что сделают подчинённые Суун, плюс женщины Руу уже собрались здесь. Слишком много переменных — начинать бой было бы плохой идеей.

― Людо, ты подойдёшь с женщинами. И ни в коем случае не начинайте первыми, понял?

― Понял, — ответил Людо Руу и побежал к своей семье; в его глазах горел дух охотника.

― А теперь скажи, как ты собираешься улаживать это, Зууро Суун? Ты же не думаешь, что за простой поклон простятся столь тяжкие преступления?

― Хм... Так ты хочешь, чтобы мы строго следовали обычаям и заставили моих родных заплатить за преступления, глава клана Руу? — переспросил Зууро Суун, и по тону было понятно, что он снова улыбался. — Доддо и Тей Суун ранили наших собратьев клинками. Дига пытался надругаться над женщиной. Обычно это означало бы, что Доддо и Тей Суун должны отдать свои правые руки, а с Дигой... Что нам делать с Дигой? В конце концов, он ведь не осквернил чистоту главы клана Фа, не так ли?

― Только потому, что глава клана Фа оказалась решительней этой сволочи. Согласно обычаям, его до́лжно лишить дара мужества как орудия сего гнусного преступления, — сухо произнёс Донда Руу. — И это ещё не всё. Что насчёт того, что они пытались навредить нашим людям с помощью этой ядовитой травы?

― Я бы хотел услышать ваше мнение. Поскольку фактически это никому не причинило вреда, насколько серьёзным преступлением его считать? И вообще, является ли это нарушением наших законов?

― Применение такой уловки против наших людей ― точно нарушение наших табу!

― В какой же момент они пытались кого-то задурманить? Мои сыновья просто подарили всем мирный сон, чтобы никто не мешал предложению женитьбы, или я не прав?

Дари Саути молча стал подходить к Зууро Сууну. Донда Руу поднял руку, чтобы удержать его:

― Значит, ты намерен отдать правые руки второго сына и этого сторонника из побочной семьи, а также член старшего сына в искупление за эти преступления, Зууро Суун? Не думаю, что у твоих сынов хватит на это духа.

― Если следовать древним обычаям, это было бы правильно, — ответил Зууро Суун и снова усмехнулся. — Но если вы так дорожите этими законами... То прежде чем взывать к преступлениям моих детей, не следует ли..?

― Что?

― Я говорю, что Руу, Рутим и Фа тоже должны повиноваться тем же законам...

И хитрый взгляд Зууро Сууна упёрся в меня:

― Повар клана Фа... Моя дочь Ямиру предлагала взять тебя в мужья, было такое?

Я молча уставился на его мерзкую улыбающуюся физиономию. 

«Неужели, ― подумал я. По коже пробежал зловещий холод. ― Неужели это козырь этого хитрого ублюдка? Но это же невообразимо!»

― В тот момент, не была ли Ямиру занята древним ритуалом? Ритуалом присвоения силу крови гибы...

Я остолбенел и не мог подобрать слов.

― Если это так, то Ямиру, должно быть, была вовсе обнажена...

― Зууро Суун, тварь ты такая! — взревел Донда Руу.

― И ещё, глава клана Руу, твой сын и тот другой мальчик следили за поваром клана Фа в тени... В таком случае, не подсматривали ли они за Ямиру через окно? — Затем взгляд Зууро Сууна переключился на Дана Рутима, стоявшего рядом с Дондой Руу: — А ты, глава клана Рутим... Ты ведь вломился в дом Диги и вошёл без приглашения, так?

― И что? — ответил Дан Рутим, и на его лице блеснул гнев. К этому моменту всем стало ясно, к чему клонит Зууро Суун.

― Вход в чужой дом без приглашения — тоже табу... В таком случае те, кто видели обнажённое тело Ямиру, должны отдать по глазу, а те, кто вошли в дом Диги, — по пальцу ноги.

― Возмутительно! А тот случай, когда два года назад этот паршивец ворвался в дом Фа?!

― Тот инцидент был прощён, когда Дига и я поклонились, не так ли? Конечно, я не хочу придавать такое значение старым обычаям и проливать кровь наших собратьев...

― Так вот в чём дело... — пробормотал Донда Руу. Улыбка на его лице сочилась яростью, как у бога гнева. — Значит, ты хочешь сказать, что если мы требуем их рук, нам придётся отдать глаза и пальцы ног, да, Зууро Суун?

― Естественно, я очень надеюсь избежать проливания крови из-за таких пустяков...

― Как смеешь ты сочинять такие небылицы, Зууро Суун?! — воскликнул Дари Саути. —  Именно клан Суун совершил подобные мерзости! Руу, Рутим и Фа всего лишь дали отпор! За что же им теперь отдавать глаза и пальцы ног?!

― Таковы законы лесного края... Однако это древние традиции, установленные предками, и я не считаю, что слепо следовать им — единственно правильный путь для нашего народа...

― А я говорю, что дело здесь не в этом! Я пытаюсь донести, что позорные деяния этих детей клана Суун непростительны!

― Позорные деяния, говоришь? Но на деле Доддо не отнял ни одной жизни, и Дига никого не обесчестил...

― Как сказал Донда Руу, это произошло лишь благодаря решительности и упорству Фа и Руу! Не будь они таковыми, твои родичи преуспели бы в своих поистине гнусных деяниях!

― Если бы им удалось, им пришлось бы отдать свои жизни, чтобы искупить преступления...

Спор не утихал.

Тем временем Дари Саути выглядел уже не только гневным, но и совершенно ошарашенным:

― Ты сошёл с ума, Зууро Суун? Если ты действительно так думаешь, то мы больше не сможем считать тебя нашим вождём.

― О? И отчего же, глава клана Саути? Да, Дига и Доддо ещё слишком молоды и не умеют сдерживать свои порывы, но никто не погиб, и ни одну женщину не осквернили. На деле никто и не докажет, намеревались ли в действительности мои сыновья совершить эти преступления, ведь так? ― Мутный взгляд Зууро Сууна метнулся к Донде Руу: ― Посмотрите. Не видите ли вы ненависти в глазах главы клана Руу, смотрящего на меня? Возможно, он даже подумывает лишить меня жизни... Однако пока он не направит меч в мою сторону, он сам не совершил никакого преступления. Вот что я хочу подчеркнуть.

― Звучит как попытка отвертеться! Не должен ли правящий клан служить примером для народа морихен?!

― Хм... Тогда, полагаю, ничего не остаётся, кроме как проливать кровь обеим сторонам. Как досадно... — произнёс Зууро Суун, но в его словах не было ни капли сожаления.

Но, может, этот человек так и думал. Возможно, он искренне считал: если слова его не спасут, то остаётся лишь отправить семью на заклание. Собирался ли он ли он сохранить мир для клана Суун путём жертвы Диги, Доддо, Тея и Ямиру? Улыбка на лице Зууро Сууна была так спокойна, что иные варианты казались невозможными.

Я сдерживал подступающую тошноту и украдкой посмотрел на его семью. Дига Суун глупо посмеивался, словно ничего не понимая, Доддо Суун всё ещё был без сознания. Тей Суун лежал на боку, словно труп, и его мутный взгляд уставился в небо. А лицо Ямиру Суун, как и ранее, было лишено всякого выражения.

С моей точки зрения, они все были преступниками, которых невозможно простить. Ну, у меня были некоторые мысли насчёт Тея и Ямиру, но преступление остаётся преступлением. И всё же для Зууро Сууна они были драгоценной семьёй, не так ли? Даже если это были их собственные безумные действия, разве он не должен был отчаянно защищать их? Или он ценил своё спокойствие превыше жизней своих родственников?

Каким же видят мир его мутные глаза?

― Итак, это твой ответ, Зууро Суун? — твёрдо спросил Донда Руу. Мида Суун до сей поры стоял в оцепенении, но пробормотал:

― Так нельзя... Народ морихен не должен причинять боль друг другу, да? ― и потянулся за дубиной у пояса.

Донда Ру тоже схватился за рукоять меча.

Улыбка Зууро Сууна заметно потухла, и он стал медленно отступать.

― Во что бы то ни стало, держись подле меня, Асута, — прошептала Ай Фа, сняв руку с моей шеи и подогнув колени.

Все мужчины, которых я видел, готовились к бою.

Переговоры явно провалились.

Казалось, Зууро Суун упорно отказывался признать вину, чем бы это ни кончилось. Даже если ему придётся пожертвовать своей семьёй, он позаботится о том, чтобы спастись самому. 

Донда Ру не мог принять эту свою сторону: даже если ему придётся нарушить обещание, первым обнажить меч и дать назвать себя предателем — он, несомненно, пронзил бы Зууро Сууна здесь и сейчас. Именно об этом говорила мне пламенная готовность в его глазах.

Мы достигли точки кипения.

Долю секунды я мучительно сомневался, а затем выкрикнул:

― Стойте! Если мы следуем древним законам, то есть нечто, за что клан Суун должен искупить свою вину прежде всего!

Донда Ру уже собирался обнажить меч, но его плечи слегка дрогнули.

― Асута? — с недоверием переспросила Ай Фа. Я кивнул ей и продолжил:

― Если я не ошибаюсь, речь идёт о преступлении настолько серьёзном, что за него снимают скальп. Вы действительно имеете право судить чужие преступления, не искупив своё собственное?

― Что... О чём ты вообще говоришь?

Жабообразная улыбка Зууро Сууна окончательно исчезла с раздутого лица. Ужас, занявший её место, подсказал, что я прав. 

Мои слова могли привести к ещё большему пролитию крови, но, хотя и было страшно, я всё равно выдвинул своё обвинение:

― Если вы желаете опровергнуть моё заявление, то покажите нам кладовую главного дома Суун... Это — моя единственная просьба.

В этот миг Ямиру Суун разразилась приступом безумного смеха. Хотя вокруг неё стояли женщины из кланов Руу и Рутим, она будто не могла сдержаться — запрокинула голову и завыла, хохоча как одержимая.

— Что ты такое говоришь? С чего это нам полагается скальп? Это клевета на правящий клан!

— Д-да, клевета! Просто несёшь чушь, пытаясь спасти свою шкуру... — выдавил Зууро Суун. На мгновение он вернул себе спокойное выражение лица, но уже через секунду его сменили изумление и отчаяние, потому что Ямиру продолжила:

— Да, это непростительная клевета! Мы не сделали ничего, за что нас можно было бы так поносить! И если думаешь, что я лгу, — посмотри собственными глазами!

— Что ты несёшь?! Совсем рехнулась, Ямиру?! — выкрикнул Дига Суун, а не его отец. Лица у обоих были мертвенно-бледные.

— Что с вами? Почему такие бледные? Мы же совершенно невиновны, верно? — сказала Ямиру, и её блестящие глаза обратились к Оуре Суун, стоявшей неподвижно, словно статуя: — Ну же, Оура! И ты, Цувай! Откройте кладовую! Тогда все убедятся в нашей невиновности!

Цувай Суун беспомощно посмотрела на мать. А Оура закрыла глаза, скрывая мутные зрачки под веками.

— Да... Так и нужно поступить, верно, Ямиру?

— Да! Открой!

Оура Суун шагнула к кладовой. Но Зууро Суун резко схватил её за тонкое плечо.

— Стой! Что... что ты творишь?!

— Отпусти меня...

— Никогда! Я — вождь! Я не позволю тебе этого!

Толстые пальцы Зууро впились в плечо жены. Оура вскрикнула от боли:

— А-а...

И Цувай закричала:

— Что ты делаешь?!

Донда Руу сделал шаг вперёд, но прежде чем он успел вмешаться, к отцу протянул руку Мида Суун. Мощные пальцы сжали отцовское запястье.

— Нехорошо... Плохо причинять боль семье, да?

Послышался треск костей, и Зууро Суун взвизгнул — высоким, почти женским голосом.
Освобождённая, Оура Суун обессиленно рухнула на землю и, подняв голову, встретилась взглядом с дочерью. В её глазах блестели слёзы.

— Цувай... засов на кладовой...

— ...Поняла, — ответила та и скрылась за дверью.

В тот же миг Ямиру Суун, смеясь, как дьяволица, выкрикнула:

— Ну, смотрите своими глазами! Если окажется, что твои слова — пустая клевета, Асута из клана Фа, ты не отделаешься одним глазом или пальцем ноги!

— Что с этой женщиной? Совсем спятила? — пробурчал Дан Рутим, нахмурив густые брови.

― И, если честно, я сам ничего не понимаю. Она что, подловила тебя?

— Не думаю... Если бы это было так, Зууро Суун не выглядел бы настолько растерянным, — ответил я и посмотрел на Донду Руу: — Пойдём к кладовой. И стоит держать в поле зрения членов побочных семей Суун.

Донда Руу несколько секунд молча вглядывался в меня, затем повернулся, не говоря ни слова. Рау Леа и другие мужчины из клана Руу подняли с земли Дигу и Доддо Суун.

Лицо Диги было окаменевшим, он выглядел совершенно потерянным. Доддо всё ещё был без сознания.

А Тей Суун... лежал с закрытыми глазами, как и Оура до этого.

— Мида Суун, приведёшь с собой Зууро Сууна? — спросил я.

— Да... — отозвался тот, щёки у него дрожали. — Но зачем ты говорил про кладовую? Мы ведь не начнём есть до утра, да?

— Не начнём. Мы просто посмотрим, что внутри.

С этими словами мы обошли дом.

В группе были мужчины с собрания глав кланов, женщины, следившие за очагом, члены главного дома Суун и люди из побочных семей, в сумме ― больше сотни человек. Большинство всё ещё не понимали, что происходит, и только молча переглядывались.

Тут у всех на глазах дверь кладовой распахнулась, и Цувай Суун выбежала обратно к матери. Лицо её было белее мела. Рау Леа поднял свечу, освещая кладовую внутри.

— Это же..! — ахнул кто-то от изумления.

Мы увидели именно то, чего я ожидал: самые разные фрукты и овощи — часть знакомых, часть ещё не виданных. Полки были доверху забиты дарами леса Морга — теми самыми, сбор которых был запрещён указом западной столицы.

— Вот оно как... — пробормотал Донда Руу низким голосом.

И вдруг в ночи раздался протяжный, почти певучий стон:

— Аааааа...

— Что? Что происходит?! — выкрикнул Дан Рутим, тревожно озираясь.

Все, кто издавал эти звуки, оказались людьми из побочных семей Суун — мужчины и женщины, дети и старики. Все стояли на коленях, их скорбные голоса наполняли воздух:

— Простите нас...

— Мы нарушили табу...

— Мы собирали дары леса, зная, что это запрещено...

Прямо у нас на глазах Оура Суун упала на колени:

— Это преступление клана Суун... Но прошу, пощадите членов побочных семей! Они лишь следовали злочестивым приказам главной семьи!

Прекрасное лицо Оуры было залито слезами. Люди из побочных семей ничем не отличались — кто-то пал ниц, кто-то рвал волосы, кто-то цеплялся за соседа... Все стенали, охваченные отчаянием и стыдом.

— Э-эй! Ну же, хватит! Соберитесь! — вдруг растерянно закричала Лала Руу. К ней, сотрясаясь от рыданий, прижималась тоненькая девочка.

— Простите... Простите... — повторяла она снова и снова. Это, по-видимому, была Тоор Суун из побочной семьи.

— Безумие... Весь клан Суун нарушал столь священное табу?.. — бессильно прошептал глава клана Заза, его огромная фигура дрожала, будто в ужас его привёл доносящийся отовсюду плач.

Есть дары леса было одним из величайших запретов людей морихен. Нарушишь его — и голодные гибы с ещё большим рвением разоряли бы поля вокруг города. Это преступление настолько серьёзное, что карается снятием скальпа.

Потому народ морихен никогда бы не притронулся к лесным плодам, даже умирая от голода. Камюа Ёшу как-то сказал, что не может поверить, будто племя, состоящее из таких искренних и простых людей, вообще существует.

Это было ниже их достоинства, гордости охотников.

— Мы запятнали честь охотников... Растоптали достоинство людей морихен... Мы грешники, нас невозможно простить...

Слёзы ручьями текли по лицам Оуры Суун и членов побочных семей. В их блестящих глазах поселилась несомненная скорбь, в головах явно кружилось раскаяние, а сердца бесспорно переполнял стыд. Однако несмотря на все эти негативные эмоции теперь на их лицах не было безжизненных кукольных масок. Их тяжкий грех был явлен миру, но вместе с тем они обрели свободу. Груз тайны, давивший на них долгие годы, наконец исчез.

А лица Зууро и Диги Суун побледнели до смертельной серости, они тряслись всем телом.

Доддо Суун всё ещё лежал без сознания.

Мида Суун смотрел на отца и братьев в растерянности.

Цувай прижималась к матери, закусив губу, чтобы не заплакать.

А Ямиру Суун... прошла к нам, зажатая между Людо и Мией Леа Руу.

Ай Фа всё ещё была настороже.

Ямиру остановилась перед нами и тихо прошептала:

— Теперь всё кончено...

Её лицо было поразительно спокойным — трудно было поверить, что ещё недавно она смеялась как безумная. В её глазах наполняли сложные чувства — не только печаль или гнев, но и что-то ещё, неуловимое.

— Асута... Я хочу сказать тебе одно.

— Что?

Я всё ещё не мог понять, какие эмоции ею управляли, но тут вдруг уголки её рта поднялись, образовав улыбку, и она сказала:

— Спасибо тебе, что уничтожил клан Суун.