Онлайн чтение книги Дочери мертвой империи Daughters of a Dead Empire
Глава 8. Евгения

Юровский определенно был на моей стороне. Я разговаривала с ним, и он не показался мне злым. Анна же была богата, бежала от правосудия и прятала драгоценности. Почему я должна верить полубезумной буржуйке? Выбор между ней и командиром-большевиком должен быть очевиден.

Вот только все не так просто. Перед глазами стояла Анна в лесу, дрожащая, с мокрыми юбками. Мне стало не по себе. Даша часто повторяла: «Дураки и безумцы правду говорят». Анна была и дурой, и безумицей. Так что я не стала стучать в дверь, а обошла дом Стравского и подкралась к открытому окну его кабинета.

Стравский включил свет. Окно сияло в пурпурных сумерках. Я не могла заглянуть в него с земли – слишком высоко, но в деревянной стене под ним обнаружились сучки и выемки. Я взялась за шероховатый подоконник, засунула ступни между двумя досками и подтянулась.

Они стояли прямо напротив окна, спиной ко мне. Стравский, командир Юровский и еще один солдат склонились над столом. Что-то читали. Еще два солдата стояли в дверном проеме лицом друг к другу и о чем-то тихо переговаривались. Никто меня не заметил.

– …угрозу Екатеринбургскому Совету, – говорил Юровский. – Нельзя допустить, чтобы эта информация распространилась.

– Жаль, что меня не предупредили заранее. Я бы задержал их обеих.

– Теперь вы знаете. Если она доберется до белых и все им расскажет, у нас будут проблемы. Она должна умереть. Как и девчонка, которая ей помогала: полагаю, она уже все знает. Можете предположить, куда они направляются?

Юровский говорил обо мне. Сволочь! Вот тебе и одна сторона. Я пригнулась, чтобы никто ненароком не увидел мою голову.

– Ваша девчонка едет на юг, – сказал Стравский. Он не упомянул, что я большевичка и сестра командира отделения Красной армии. – Возможно, ее отвезет эта Кольцова. Она из Медного, вот здесь. – Он показал пальцем на стол: похоже, там лежала карта. – Пара часов езды. Вы можете их опередить.

– Командир, – уточнил солдат, – Медный же оккупирован?

– Черт! – Юровский зло ударил ладонью по столу. Звук был похож на выстрел.

Я вздрогнула. Нога соскользнула с доски, и я едва не потеряла равновесие.

– Значит, именно туда они и направляются.

– Оккупирован? – переспросил Стравский.

Это слово беспокоило и меня.

– Белые собирают силы, чтобы присоединиться к чехословакам, – объяснил солдат. – Мы знаем, что рота белых остановилась в Медном и ждет дальнейших приказов. Мы не сможем войти в поселок.

Вспотевшая ладонь все же соскользнула с подоконника. Я пошатнулась и, не подумав, ударилась рукой о раму. Мужчины обернулись на резкий звук. Темные глаза Юровского встретились с моими, сощурились, и, пока остальные еще оправлялись от удивления, командир рванул ко мне, как охотничий пес к крысе.

Я оттолкнулась от подоконника, скользнула по стене и жестко приземлилась на спину. От удара из легких выбило весь воздух. Надо мной Юровский пытался открыть окно шире, чтобы выбраться через него наружу. Однако оно было старое, покрашенное и не поддавалось. Лицо командира, когда-то самое обыкновенное, безобразно перекосилось от злости.

– Она снаружи, ловите ее!

Я не собиралась сидеть и ждать, пока меня поймают. Юровский думал, что я знаю что-то, чего на самом деле не знала, и хотел меня за это убить. Не похоже, что он станет меня слушать. Я вскочила на ноги и побежала к телеге. Позади меня по деревянным полам дома Стравского грохотали сапоги солдат. Я обернулась как раз в тот момент, когда мужчины выбежали из входной двери.

Я не умела быстро бегать, но сейчас неслась сквозь высокую траву, как олень. Ноги едва касались земли, сердце стучало в глотке.

Я не могла умереть в Исети. В Медный пришли белые. Нужно срочно возвращаться домой.

Я перепрыгнула через забор, отделявший участок Стравского от соседей, и, обегая амбар, вдруг поняла, что не успею отвязать Буяна. Если у меня и был шанс скрыться от погони и добраться до мамы и Кости, то придется бросить Буяна и бежать через лес. Я знала эти места лучше, чем солдаты. Я знала, где мы с Анной можем спрятаться.

Свернув за угол, я обнаружила лишь пустую телегу. Буян пропал. Анна – тоже. Она уехала? Или ее поймали?

– Евгения!

Вот она, за полем, на полпути до дороги. Верхом на Буяне. Похоже, ждала неприятностей. Она помахала свободной рукой и развернула Буяна ко мне. Я побежала навстречу.

Почти взлетела Буяну на спину. Анна схватила меня за руку и помогла забраться. Конь нервно переступал с ноги на ногу. Наконец я смогла закинуть ногу и усесться, подвернула сарафан под коленки, как сделала Анна, и крепко обхватила ее за талию. Девушка лихо пришпорила коня.

– Нет, езжай в лес! – Я тяжело дышала ей в плечо. – По дороге нам от них не оторваться.

Анна кивнула и развернула Буяна. Она приникла к его шее и пришпорила коня пятками: Буян сорвался в галоп. Он скакал гораздо быстрее, чем я ожидала от своего старичка. Моя попа ритмично подлетала в воздух и ударялась о его круп. Ноги скользили по его гладким бокам, и я отчаянно пыталась удержаться. Анне же быстрая езда явно давалась проще. Я постаралась скопировать ее позу и плотнее прижала колени к ходящим ходуном бокам коня.

Воздух пронзил громкий звук выстрела.

Мы с Анной вздрогнули от испуга. Пуля пролетела мимо нас и попала в дерево впереди; щепки брызнули в стороны, словно искры. Амбар остался позади. Я обернулась посмотреть, как далеко были солдаты, и удивилась: они бежали совсем в другую сторону. К лошадям. За нами следовал только Юровский. Он поднял винтовку, прицелился и снова выстрелил.

Пуля пролетела совсем рядом, жужжа, как оса.

– Быстрее! – крикнула я Анне и Буяну.

Юровский выстрелил еще раз, а потом мы нырнули в спасительную гущу деревьев.

Конечно, лес не был столь непролазным, чтобы мешать Буяну двигаться, но скакать галопом он больше не мог. Мы продирались сквозь кустарник, то и дело пригибаясь и уворачиваясь от летящих прямо в лицо веток. Сидящей впереди Анне доставалось больше всего. Буяну тоже, поэтому он пытался замедлиться и не понимал, почему мы безжалостно гоним его вперед. Но Анна не давала ему передохнуть.

– Там есть тропинка, – указала я в нужном направлении, и Анна повернула Буяна.

Уж в лесу, сколь бы шустрыми ни были лошади, те солдатам не помогут. Однако мы оставляли за собой очевидный след, и по нему нас рано или поздно обязательно нагонят.

Интересно, что мой старший брат, Лев, чувствовал перед смертью? Так же ли он бежал от погибели, гонимый вражескими солдатами? А может, он чувствовал тот же непреодолимый страх? И может, его последние мысли были тоже о семье?

Ну уж нет! Я не умру. Нам просто нужно хорошенько спрятаться. Я всенепременно вернусь домой, к маме, Косте, и предупрежу их об опасности. Белые могут убить Костю, если узнают, что тот служил в Красной армии. Я покинула свою семью ради заработка и теперь должна исполнить долг верной дочери: вернуться и защитить их. А Анна может присоединиться к белым, как, вероятно, того и хотела, мне все равно.

– Впереди есть место, где мы можем укрыться, – сказала я Анне.

– Ты хочешь прятаться? – спросила она с заметной паникой в голосе. – Не лучше ли нам ехать дальше? Уже почти стемнело.

– Они не прекратят погоню. Лучше всего нам будет спрятаться. Кстати говоря, – с подозрением добавила я, припоминая, как мы встретились и как телега с моими вещами, соседскими горшками и деньгами, осталась в поселке, – неужели ты хотела своровать мою лошадь?

– Конечно же нет! – обиженно воскликнула Анна. – Мы готовились встретить тебя у дороги. Я предвидела опасность и надеялась, что ты передумаешь и вернешься.

Я скептично хмыкнула, не очень-то ей веря. Но она все же спасла меня, так что я не стала давить.

Я указала Анне на тропинку, такую узенькую, что Буян едва на ней помещался. Она вела в самую чащу леса. Конь недовольно заржал. Ему приходилось ступать еще осторожнее, чтобы не запутаться в густой траве или не споткнуться о поваленные старые гнилые деревья. Мы же в это время руками отодвигали от себя хлесткие ветви. Я больше не слышала позади Юровского. Хорошо. Сердце утихомирило свой безумный ритм, но кожу все еще продолжало покалывать от волнения.

По тропинке мы вышли к чертовой стене[2]Имеется в виду Чертово городище – скальный массив в 4,5 км от Исети.. Она возвышалась над нами, прямая и мрачная. Мы называли ее «чертовой стеной», потому что такую огромную и странную скалу мог сотворить только черт. Пятьдесят локтей серо-черного камня. В детстве мы с братьями часто играли тут в прятки. Я знала все секреты и укромные уголки этой скалы, а вот Анна смотрела на нее с явным недоверием.

Я направилась к южной стороне, где стена, постепенно снижаясь, тянулась вдоль горы. Тут и там из земли торчали валуны, а чуть дальше снова начинался лес. Если забраться на вершину скалы, можно было увидеть всю долину как на ладони.

– Здесь слезаем, – скомандовала я сзади.

– Но за нами все еще может быть погоня.

– Наверняка, – сказала я, соскальзывая со спины Буяна на землю.

Анна последовала моему примеру, разглядывая местность широко открытыми глазами. Я завела Буяна в пещерку у подножия скалы. Ему придется стоять, склонив голову, да и место это не такое скрытное, как то, где я собиралась спрятаться с Анной, но либо так, либо отпустить его одного в лес, чего я делать не хотела.

Я привязала поводья к торчащему из стены камню и погладила коня по голове.

– Будь молодцом и стой здесь, – сказала я. – Слышишь меня? Я вернусь. Никуда не уходи.

– Евгения! – настойчиво позвала Анна.

Я знаю, что слишком медлила. Обняла Буяна напоследок и поспешила наружу. Юровский и его солдаты пока не объявились.

– Нам придется лезть наверх. Ты сможешь?

– Конечно, – кивнула Анна.

Я взялась за знакомый камень. Несколько лет прошло с тех пор, как я последний раз залазила на стену, но я проделывала это так часто, что руки сами знали, где и за что хвататься. Цепляясь пальцами за трещины, я карабкалась с одной каменной плиты на другую все выше и выше. На середине я увидела то, что искала. Две изогнутые плиты создавали небольшой проем, сокрытый от посторонних глаз. В полумраке, откуда ни посмотри, он будет выглядеть как сплошной камень.

Я залезла в проем ногами вперед и прижалась к дальней стене, освобождая место Анне. Та забралась вслед за мной, едва протиснувшись внутрь. Когда я пряталась здесь с братьями, мои бедра еще не были такими широкими, как сейчас, поэтому нам с Анной пришлось вплотную прижаться друг к другу. Но мы справились. Проем был достаточно глубокий. Можно немного присесть, и тогда мы полностью скроемся из виду. Мы так и сделали и стали ждать.

Вскоре появились солдаты во главе с Юровским.

– Они могли здесь спрятаться. Обыщите местность, – приказал командир.

Дыхание Анны, щекотавшее мне щеку, стало ускоряться с каждым вдохом. Я почувствовала, как по моей спине течет холодный пот.

Мы слышали, как солдаты спешились и стали расхаживать вдоль стены. Я старалась дышать медленно и ровно, чтобы успокоить сердце. Оперлась рукой о холодный камень, и пальцы пробежались по тонким острым линиям на граните.

Я и забыла про эти буквы. Костя выцарапал в камне первые буквы наших имен: «КЕЛ». Я провела пальцами по ним: Константин, Евгения, Лев. Теперь нас осталось двое. Я крепко зажмурилась и подумала о семье. Уже совсем скоро я увижу Костю и маму. Я должна! Мама не потеряет еще одного ребенка. Я не могу сделать с ней такое.

– Они могли залезть наверх.

– Так проверь, – прорычал Юровский.

Солдаты обошли всю стену. Буяна не нашли. Теперь мы услышали, как они лезут по обеим сторонам скалы. Один был быстрее остальных и первым добрался до вершины. Побежал на другую сторону, и его сапоги простучали по камню всего в пяти локтях от нас. Анна схватила меня за руку, больно впишись ногтями мне в кожу.

– Их здесь нет.

Юровский сам забрался на стену.

Если бы он посмотрел вниз и хорошенько пригляделся, он мог нас увидеть. Я воспротивилась желанию взглянуть вверх. Темные волосы не так заметны, как светлое лицо, а движение могло привлечь его внимание. Я сжала кулаки и затаила дыхание, стараясь не двигаться.

– Забудь, Кузьмич. Едем дальше. – Юровский стал спускаться по другой стороне стены.

Я разжала кулаки и выпустила из рук нож. Даже не осознала, когда успела схватить его. Анна выдохнула мне в щеку и наконец ослабила железную хватку на моей руке.

Юровский и солдаты поехали дальше в лес, в сторону Медного. Мы их обманули. У нас получилось.

Выжидая, пока затихнет стук копыт, я размышляла о том, что делать дальше. Я только что помогла скрыться преступнице.

Я теперь предатель? Юровский говорил, что у Анны есть информация, которая может помочь белым. Если я возьму ее с собой, а она действительно знает что-то важное, то я могу навредить нашему общему делу.

Или мы можем расстаться здесь и сейчас. Анна с ее бриллиантами пойдет своей дорогой. Как же будет правильно поступить?

Если бы батя был жив, он бы хотел, чтобы я помогла Анне. Ему никогда не нравились большевики. Они с мамой хотели мирных перемен. Но отец умер задолго до того, как что-то изменилось. Когда помещики запретили охоту и начался голод, мы занимались собирательством. Когда выпал снег, мы выживали на крохах. Когда не осталось и их, мама варила суп из древесной коры.

Батя не ел. «Мне накладывай последнему, – любил говорить он. – Это моя обязанность – кормить семью». Мы все исхудали, но отцу было хуже всего. Он сильно ослаб. Когда мы съели полусгнившего тетерева, которого мама нашла в лесу, нам всем стало худо, а батя так и не смог оправиться.

А спустя год случилась революция. Большевики объявили, что земля, на которой работали крестьяне, им и принадлежит. Они организовали советы, где могли, включая Исеть и Екатеринбург. И воевали против белых, которые хотели вернуть Романова на трон и отдать власть обратно в руки его помещиков. Белым было все равно, голодали мы или нет. А большевики сделают так, чтобы этого никогда больше не повторилось.

Батина доброта его не спасла, но я все еще оставалась его дочерью. Я не могла опозорить его память. Передам Анну ее белым друзьям и вновь буду правильной большевичкой. Все снова встанет на свои места. Остается только вернуться домой к семье и избавиться от Анны.