— О чём думаешь?
— О мужчине.
Кёнхён, только что глубоко целовавший её, тяжело выдохнул. Его губы изогнулись в улыбке, но хищно очерченные глаза вовсе не улыбались. На остром, будто высеченном резцом лице мелькнули неприкрытые собственничество и ревность.
— Скажешь, как его зовут?
Его характерный ленивый, невозмутимый голос обволок её слух.
— Зачем?
— Чтобы пристрелить его нахрен.
