Оцените Голос зимы

Шолом-Алейхем (1859–1906) — классик еврейской литературы, писавший о народе и для народа. Произведения его проникнуты смесью реальности и фантастики, нежностью и состраданием к «маленьким людям», поэзией жизни и своеобразным грустным юмором.

Первой вещью Достоевского, которую я прочел мальчиком, была повесть «Игрок» в павленковском издании, еще прижизненном, года 1879-го, что ли. Достоевский мог еще перегнуть собственным пальцем написанную этими же пальцами страстную, поспешную, казалось бы, книгу. «Игрок» продиктован в 10 дней. Но не было поспешности в словесной ткани «Игрока». Она была таким же чудом гения, подчиненным музыкальному ключу, со своим собственным ритмом, напоминающим ритмы «Пиковой дамы».

Рассказы Нарайана поражают широтой охвата, легкостью, с которой писатель переходит от одной интонации к другой. Самые различные чувства — смех и мягкая ирония, сдержанный гнев и грусть о незадавшихся судьбах своих героев — звучат в авторском голосе, придавая ему глубоко индивидуальный характер.

К власти на Земле пришли центаврианцы — хорошо вооруженная воинственная раса, дисциплинированная и совершенно неподкупная. Образом жизни они похожи на древних спартанцев. В этом их сила, в этом и слабость. А, в общем, читайте историю, господа, читайте свою историю! © Lucy

«Руки ваши горячи – а сердце холодно». Да! может быть, это и правда: молод и стар в одно и то же время, моею теперешнею жизнию я догоняю только жизнь духа, которая ушла уже далеко, далеко. Все что я ни чувствую – я уже все это перечувствовал давно жизнью снов, жизнью воображения. Все это я знаю наизусть – и вот что скучно. Измученный лихорадочною жизнию снов, я приношу в жизнь действительную одно утомление и скуку…

Юная Линетта, очутившись в Париже, попала в развращенный мир богемы. Ее родственница, оказавшая девушке покровительство, по достоинству оценила свежую красоту Линетты и решила извлечь из нее максимальную выгоду. Ужас охватил девушку, когда, очутившись наедине с богатым развратником в отдельном кабинете ресторана, она поняла, какая уготована ей участь…

Они сидели за завтраком в просторной столовой, окна которой выходили на Риджент-парк. Братья занимали первый и второй этажи дома, принадлежащего Сократу Смиту, купленного им еще в молодые годы. В то время он считал, что обязан жениться, поэтому и купил дом. Но ему постоянно не хватало времени, чтобы влюбиться в кого-нибудь, и то, что Лекс называл «материнским инстинктом», он израсходовал на заботы о своем брате....