Контент удален!

Пятница, 00 часов 16 минут, Вунсторф, Германия

Феликс Рихтер наблюдал за неспешным возвращением своей поисковой команды.

– Где американцы? – потребовал он.

Рольф находился среди тех, кто возвратились первыми. Он посмотрел на тела Карин и Манфреда. Их головы и плечи покрыли ветровками. Почему-то они напомнили ему собачонок, угодивших под колеса. Юноша отвернулся.

К нему подошел Рихтер.

– Что случилось? – спросил он.

– Их там уже ждала полиция, – ответил Рольф. – Ничего нельзя было сделать.

– Что сказала бы вам на это Карин?! – заорал на него Рихтер. – Там что, действительно ничего нельзя было сделать?!

– Карин была бы уже там и давно бы все сделала, – выкрикнул кто-то в ответ, – а не ждала бы, когда мы вернемся! Карин не занималась говорильней.

– Я никогда не утверждал, что я – это Карин Доринг…

– Нет, ты – не Карин Доринг, – сказал ему Рольф. – И я ухожу. Рихтер преградил ему путь.

– Послушайте меня. Все вы послушайте. Вы не можете позволить умереть старым заветам из-за временного отступления. Мы обязаны этого не допустить ради тех, кто вышел на борьбу еще раньше.

Несколько человек остановились, чтобы подобрать мертвые тела. Остальные задержались, чтобы подождать их.

– Не дайте наступить концу! – крикнул им Рихтер. Обходя Рихтера, мужчины направились в сторону лагеря, чтобы присоединиться к тем, кто все еще ждал там. Рольф пошел вслед за лучами фонариков, блуждавшими в темноте. Были ли эти хилые лучики теми прожекторами, о которых говорил им Рихтер, тем светом, который должен был бы сиять на символах их деяний?

– Это отступление, а не поражение, – продолжал убеждать Рихтер. – Не дайте им нас остановить!

Мужчины уходили, не сбавляя шага.

Рихтер повысил голос и стал повторять эти фразы, пытаясь снова возродить тот дух, что присутствовал до этого в лагере.

– Герр Рихтер, – услышал он за спиной голос Жан-Мишеля, – их не волнуют ваши заслуги. Сейчас они знают только одно, что утратили свои души. Если вы поведете себя умно и целенаправленно, вам, возможно, удастся вернуть некоторых из них. А теперь пора расходиться по домам.

Посмотрев туда, где мелькали фонари, Жан-Мишель направился в их сторону, оставив Рихтера стоять в темноте и одиночестве.