Онлайн чтение книги Я слишком хорошо сыграла роль приемной дочери I Played The Role Of The Adopted Daughter Too Well
1 - 16

Нежная девичья рука вновь скользнула к тарелке. 

«Пышные яичные тарталетки выглядели соблазнительно, сложно было устоять перед ними, однако я справлялась. До тех пор, пока через распахнутое окно не ворвался весенний ветерок и не подхватил сладкий аромат выпечки. Быстрым движением руки я взяла одну из них и целиком отправила в рот. Боже, этот вкус!.. Секундой позже я ощутила себя как в аду».

Главный дворецкий Карлтон с недоумением смотрел на Виолу, а во взгляде Дженона читалось лёгкое беспокойство. Самообладание вернулось к девочке слишком поздно, когда мягкое тесто уже коснулось языка. 

«Я никак не ожидала, что тело поведёт себя таким образом. Придётся выкручиваться».

Скрывая испытываемый стыд, Виола аккуратно взяла очередную яичную тарталетку за край.

– Попробуйте, – обратилась она к герцогу Герону с протянутой рукой, – очень вкусно.

— Хочешь поделиться со мной?

— Именно так.

— Не жалко?

— Жалко.

— Тогда зачем отдаешь?

— Потому что вы мой отец.

Виола вздрогнула, когда Герон Веррату поднял руку. 

«Настал этот час, – подумала я. – Сейчас он вонзит в меня отравленный кинжал».

Герцог небрежно, словно смахивая пыль, провёл по подбородку дочери указательным пальцем, чтобы убрать крошки.

– Дженон, обучи юную леди этикету. Не пристало члену семейства Веррату столь отвратительно вести себя за столом. 

На пальце мужчины остался желтоватый крем. Он вытер его платком и поднялся.

– Виола, у меня к тебе лишь один вопрос.

– Какой?

– Когда я вхожу в помещение, все выказывают своё почтение. Они склоняют головы и прижимают правую руку к груди. Почему ты непоколебимо продолжила заниматься своими делами?

Виола молча посмотрела на герцога.

«Я всё никак не могла проглотить яичную тарталетку. Нереально вкусная, она таяла во рту, и я решила подольше растянуть удовольствие. Благодаря этому в моём распоряжении оказались лишние минуты на обдумывание ответа. У каждого персонажа особый стиль и допустимые нормы общения, я не могу говорить с Героном так, как с Тундрой».

Наконец, в какой-то степени придя в чувства, Виола произнесла:

– Вы хотите, чтобы я сделала это?  

– ...

– Я поступлю так, как просит мой отец.

Герон, герцог Веррату, не склонен к проявлению тёплых чувств, эта черта осталась давно в прошлом. Будучи ребёнком, он страстно желал изменить мир к лучшему. Но суровые реалии жизни извратили маленького мечтателя. Оказалось, что в Зимнем дворце высот достигают только жестокие люди. Для того чтобы обрести текущие статус и власть, пришлось убить бессчётное множество монстров и даже людей. Вместо доблестного героя он вырос Палачом. Тем не менее благодаря ему Зимний дворец начал процветать и стал прочным щитом от северных земель для целого континента.

Герцог добился всенародного уважения, но не любви. Раэль единственная, кто не боялась Герона. В её глазах он был обычным человеком, а не Палачом. Она часто спрашивала: «Ты хочешь, чтобы я сделала это?» – «Нет». – «Тогда я не стану поступать вопреки твоим желаниям».

Лишь рядом с ней он чувствовал себя собой.

– Однако мне кажется, что отец не хочет.

– Ты правда так считаешь?

– Да. Я не стану поступать вопреки вашим желаниям

«И я сразу отправила в рот последнюю тарталетку».

Герцог долго всматривался в Виолу, прежде чем заговорить вновь.

– Сейчас ты тоже прячешься под маской?

Виола не знала, как реагировать.

«Не знаю, какую маску он имеет в виду... Да и нет её у меня. Проблема в теле, которое ведёт себя вразрез моим желаниям. Но подобный ответ может навлечь массу проблем. Пустоголовая девочка, не способная контролировать себя... Герцогу такая не нужна. Уж лучше просто сказать “Да”».

Виола сохраняла молчание, что можно было расценить как знак согласия.

– Дженон доложил мне о твоей не по годам хитрой натуре. В случае необходимости ты прячешь своё истинное лицо и умело манипулируешь людьми.

– Вы слишком высоко оценили мои способности.

– Это хорошая стратегия. Мудрый правитель многолик. Так сразу и не скажешь, что ты не являешься Веррату по крови.

– Спасибо за наставление.

– Но стоило выбрать другую маску. 

– ...

– Прежде всего Веррату должен вести себя как Веррату. Понимаешь? 

«Мы не милые и пушистые. Не прикидывайся овечкой. С таким подходом тебе не стать членом нашей семьи», – хотел продолжить Герон, но промолчал.

Виола уставилась на герцога, слегка приоткрыв рот.

– Отец.

– Говори.

– Я хочу, чтобы вы были мне настоящим отцом. Я не вру.

Хан А Рин прекрасно знала, какой Герон на самом деле. Каждый день, выходя в свет, он демонстрирует совершенно другую личность, ту, что создал окружающий его мир.

– Пожалуйста, любите меня.

Карлтон внимательно слушал их разговор. До этого спокойный он настолько удивился, что чуть было не рухнул на пол. За всю свою долгую службу он ни разу не слышал, чтобы кто-то выдвигал требования самому Палачу. «Как она смеет просить о таком? Да какая же из неё Веррату? Они даже под угрозой смерти не сказали бы ничего подобного». Мысленно он уже представил, как по резиденции расползаются слухи об убийстве младшей дочери.

– Принцесса, если вы хотите быть достойной фамилии Веррату, следите за тем, что говорите и делаете, – Карлтона охватило искреннее беспокойство за Виолу.

Но дворецкий даже не подозревал, что его хозяин на самом деле проникся искренней симпатией к любимой читателями героине, обладающей бесстрашием, магией седьмого уровня и чудовищной силой. Виола напоминала ему милого колючего ёжика.

«Все твои знания, Карлтон, далеки от реального положения дел! Хотя в самой новелле не упоминалось, что герцог испытывал слабость к прекрасному, писатель рассказывал об этом в своём блоге, который я перечитывала от начала и до конца не меньше семнадцати раз».

«Персонажи действуют ровно так, как задумал автор, и Виола – первоклассная убийца, а не миленькая танцовщица. Она родилась под смертоносной звездой и никакой другой. Её судьба давно предопределена. Разумеется, мне ни за что не удастся придать ей милые черты и плавность движений, физически она слишком далека от этого. Я здесь бессильна, потому больше не буду пытаться заставить её тело действовать иначе. К счастью, чувства и речь подчиняются только мне. Я могу использовать их, чтобы выглядеть милее. Но надо действовать осторожно, нельзя пересекать черту».

– Разговор окончен, – Герон посмотрел на Виолу пустым взглядом и направился к выходу. – Увидимся на приветственном ужине.

– До свидания, – Виола приподняла полы платья и поклонилась.

На этой ноте закончилась встреча отца и дочери. По дороге в резиденцию герцог пребывал в тяжёлых раздумьях. Он прервал молчание, когда в окне кареты увидел веселящихся детей. 

– Карлтон.

– Да, герцог.

– У всех детей кожа на щеках такая нежная? Настолько, что её можно с лёгкостью рассечь даже тупым лезвием, однако эти порезы быстро заживут. 

«К чему этот вопрос? Неужели вы хотите наказать Виолу? Она ведь ещё совсем ребёнок, почему бы не подождать хотя бы немного?» – на секунду сердце Карлтона сжалось. Он искренне верил, что может читать мысли герцога, поскольку являлся его ближайшим советником. 

«Нельзя убивать детей, не достигших десяти лет. До тех пор тебе ничто не угрожает, маленькая принцесса. Надеюсь, ты образумишься», – эта мысль успокоила дворецкого, который свято верил, что герцога разочаровал сегодняшний вид Виолы. «Потрудись доказать, что достойна фамилии Веррату». Его рассуждения прервал новый вопрос:

– Всем детям свойственно есть с набитым ртом?

«Да герцог не просто разочарован, он в гневе! – подумал напуганный Карлтон. – Но не бойся дитя, я тебя защищу. Сейчас ты отличаешься от остальных пяти наследников Веррату. Они все аристократы с рождения, выросли в роскоши, получили образование, которое включало уроки этикета. Кое-кто обязательно займётся твоим воспитанием».

– Должно быть, Дженон ещё не начал обучать её правилам этикета. Я обязательно проинструктирую его.

– ...

Некоторое время мужчины ехали в тишине. Дворецкий по-прежнему считал, что понимает причину странного поведения герцога. Но вдруг прозвучал третий вопрос:

– Они не кажутся тебе милыми?

«Разумеется, как и ожидалось, вы недовольны, – мысленно вздохнул Карлтон, – Однако при чём тут “милые”? Быть такого не может... Веррату и “милые” – понятия совершенно несовместимые, не в этой жизни. Скорее рак на горе свистнет. Дженон, у тебя большие проблемы! Ты расхваливал принцессу, а что в итоге...»

– Никогда не задумывался.

– ...

– Ей просто не хватает манер.

Виола пробыла в резиденции совсем недолго, и, согласно мнению Карлтона, пока рано делать выводы. Он продолжил с прежней осторожностью и искренними намерениями:

– Знаете, она ведь совсем малышка, которая приехала во дворец всего пару дней назад. Думаю, нужно дать ей больше времени на адаптацию. Ещё не прошло и десяти дней, отведённых вами.

Герцог опустил глаза, показав нежелание продолжать, и вновь задумался. «Карлтон прав. Она всего лишь невоспитанный ребёнок. Да, вот в чём дело!» Его взгляд остановился на пальцах, которыми он коснулся её пухлых щёк. Одно за другим нахлынули воспоминания: «Этой рукой я вытер её лицо. На фаланге остался желтоватый крем. Она не могла оторвать глаз от яичных тарталеток». В голове то и дело всплывали обрывки диалога: «Попробуйте. – «Вовсе нет». – «Вы хотите, чтобы я сделала это?»  – «Сейчас ты тоже прячешься под маской?» – «Я хочу, чтобы Вы были мне настоящим отцом. Я не вру». – «Пожалуйста, любите меня». 

Герон непроизвольно рассмеялся. Виола казалась забавной, в её поведении было нечто цепляющее. 

– А? – дворецкий, наблюдавший за происходящим, недоумевал, но сердце его ликовало. Казалось, герцог не намерен прогонять её и уж тем более убивать. 

– Похоже, у вас хорошее настроение, герцог.

– Ещё ни один ребёнок не пытался так лицемерно обмануть меня. – Герон решил положиться на отчёт Дженона, согласно которому дитя умело прячется под различными масками. 

«Безумная Виола решила сегодня притвориться наивным ребёнком», – губы Герона растянулись в ухмылке, вызвав ещё большее недоумение у дворецкого.

– Умно.