Оцените Калеб Уильямс

1987, истоки советского киберпанка. Скорее даже, повесть "пракомпьютеры"Опечатанный на ночь секретный институт, компьютерное безумие, поразившее программистов, поединок хилого очкарика со взбесившимся спортсменом, — и жутко, и весело… Это не просто фантастика, но и психологический детектив с приколами и вывертами.

Михаил Елизаров — один из самых ярких и талантливых современных писателей, лауреат премии «Русский Букер». Его проза притягивает, будоражит, действует, не оставляя ни одного шанса читательскому равнодушию.Главный герой нового романа — советский подросток конца восьмидесятых. Место действия — окраина промышленного мегаполиса, где дворовая шпана зарабатывает деньги на показе «мультиков» зазевавшимся гражданам. Но «произведение о детстве» трансформируется в сюрреалистический кошмар. Реальность подменяет мистификация, пространство и время мутируют, нарисованный мир диафильма оживает, обнажая бездну…

С одной стороны муравьи. Они смотрят на нас и задаются вопросом о том, кем мы являемся: то ли гигантскими монстрами, то ли великими богами. С другой стороны мы, люди. В лучшем случае мы равнодушны к этим крошечным существам. В худшем – мы стремимся уничтожить их. Тем не менее, после тысячелетнего непонимания, две самые продвинутые цивилизации планеты смогут получить возможность понять друг друга. Если «Муравьи» являлись книгой-контактом, «День муравья» - книгой-конфронтацией, то «Революция муравьев», несомненно, книга-понимание. Роман «Революция муравьев» - заключительная часть трилогии о муравьях приглашает читателя в будущее, возможно, не такое уж фантастическое. (с) MrsGonzo для LibreBook

Неудачный эксперимент по переселению душ… — и Полина Кузнецова по прозвищу Таран отправляется путешествовать по различным историческим эпохам, попадая из одной своей прошлой жизни в другую. Содрогается старушка Англия, трепещет шведская инквизиция, вампиры в Трансильвании конопатят крышки своих уютных гробиков — против Тарана нет приема!…

Мишка, примерная студентка филфака МГУ, едет домой на майские праздники и вместо тихого отдыха в кругу семьи попадает на семейный шабаш. Родные стены сотрясают нешуточные страсти — домочадцы в ожидании чего-то плохого. И немудрено — ведь тетка Роза видела недоброе в хрустальном шаре, у тетки Иды пожухла свежесорванная крапива, кузины Нюша и Хрюша узрели пятна на луне, карты бабушки Виолетты скачут как бешеные, а прожорливый бульдог отказывается от еды… Но, может быть, это еще не повод для волнений, справедливо решает Мишка… даже когда ей вместе с лучшей подругой Полиной Кузнецовой приходится улепетывать от странного всадника, именующего себя Черным Инквизитором…

Роман «Высшее общество» позволяет представить мир «благословенных свыше Господом», которые не знают счета деньгам. Бесконечные, ничем не ограниченные удовольствия, продажная любовь и дружба не пугают владельцев состояний. К такой жизни легко привыкают, поняв простую вещь: все в этом мире покупается и продается.

На войне деревья, как и люди, имеют каждое свою судьбу. Я видел огромный участок леса, срезанного огнем нашей артиллерии. В этом лесу недавно укреплялись немцы, выбитые из села С., здесь они думали задержаться, но смерть скосила их вместе с деревьями. Под поверженными стволами сосен лежали мертвые немецкие солдаты, в зеленом папоротнике гнили их изорванные в клочья тела, и смолистый аромат расщепленных снарядами сосен не мог заглушить удушливо-приторной, острой вони разлагающихся трупов. Казалось, что даже земля с бурыми, опаленными и жесткими краями воронок источает могильный запах…

Незадачливый археолог Пакстон раскапывает курган с древней короной англосаксонских королей. Разбуженные им зловещие силы заставляют Пакстона пожалеть о содеянном.

"Красное Колесо" Солженицына - огромная эпопея из истории России, итоговое произведение великого писателя, где он пытается понять причины катастрофы, постигшей нашу страну в 20 веке. Здесь предлагается третья часть третьего узла "Красного Колеса" - "Март Семнадцатого". Алексей Федорович Лосев говорил о "Красном Колесе": "Я думаю, Солженицын лучше Толстого… <...> Толстой, конечно, тоже хорошо описывал, но у него не было чувства всемирного катастрофизма. А у Солженицына оно есть. <...> Постой, я тебе еще вот что скажу. Мережковский в книге «Толстой и Достоевский» пишет, что Толстой гениален в изображении страстей тела, а Достоевский в изображении страстей души и ума. А вот это уже я, Лосев, говорю:…