Глава 1
Топ, топ, топ.
Звук лошадиных копыт сотрясал землю. Казалось, вот-вот они разроют лес и обрушатся на то место, где те прятались. Женщина, пригнувшись и протиснувшись под раскидистыми ветвями, молилась. В руках она держала туго завёрнутое одеяло.
— Великий боже, святые и небесные шесть ангелов. Сжальтесь над потомком грешного убийцы… Даруйте нам благополучное бегство.
Ах! Женщина подавила крик — кто-то дёрнул её за волосы. Запутались в сухих ветках. Дрожащими руками она распутала мокрые листья и колючки.
Лес, где недавно прошёл дождь, всё ещё хранил влагу. Женщина сочла это даже удачей. Это замедлит лошадей.
Хек.
Она сделала шаг освободившимся телом, и её повело в сторону. Щиколотку схватил куст, опутанный листвой и мхом. Женщина вдохнула. Снова схватилась за одеяло, но было поздно.
— Ух!
Ребёнок, покатившийся по земле вместе с одеялом, застонал. Лицо его было бледным, синюшным. Женщина поспешно поддержала его.
— Вставай, милый. Сможешь встать?
Нужно было идти. Женщина нервно огляделась. Лес, где стих топот копыт, был достаточно тих, чтобы донёсся полный боли крик.
Ребёнок без ответа покачал головой. Он даже голову не мог держать прямо. Она коснулась его лба — он пылал жаром. При виде жалкого состояния дитя слёзы женщины вновь оросили влажную землю.
— Иди сюда. Мама тебя поднимет.
Ребёнок, не приходя в сознание, прильнул к материнской груди. Женщина попыталась поднять своё слабое тело. Но руки, выдерживавшие тяжесть долгие часы, не выдержали судороги. Ей отчаянно захотелось разорвать себе руки.
Подавив проклятия в свой адрес, она оперлась на ребёнка и сделала шаг. Убежище было уже близко. Стоит лишь миновать лес…
Тело, словно оборванная кукла, припавшее к матери, было горячим, как огонь. Из-под глаз женщины поднимался жар. Она тихо забормотала:
— Я знаю, что в последнее время была нерадива в молитвах. Я знаю, что мой род несмываемо грешен и ничтожен. Если вы протянете руку лишь на этот раз, лишь на этот единственный раз, я отдам вам тело и душу. Щедрые и милосердные посланники света… Умоляю, умоляю…
И когда молитва была окончена, хлынул свет. Женщина остановилась. Перед ней открылась узкая тропинка, а за ней — хижина. Лес кончился.
— Госпожа Кримхильда.
Мужской голос расколол голову, словно удар молнии. Женщина ощутила удар, точно голову отрубили на плахе.
Фигуры, стоявшие против солнца, сверху вниз смотрели на неё и ребёнка. Сухой речной берег, ведущий к тропе, был пуст. Рыцари, объехавшие реку полукругом, заговорили. На одеждах не было гербов.
— Я не хочу причинять вам ещё больше неудобств.
Значит, игра в прятки закончилась. Пропущенный голос звучал, как слуховая галлюцинация. Мужчина впереди спешился. Кримхильда попятилась. Дрожащими ногами она толкнула ребёнка за свою спину.
— Даже ничтожная баба знает, как защитить своё отродье.
Подчинённые мужчины были не так учтивы, как их предводитель. От насмешек вздрогнула трава.
Мужчина нахмурился, но не остановил их. Он счёл, что для убийцы, пришедшего устранить господина, они и так проявили достаточно учтивости.
— Только жизнь… только жизнь пощадите. Я больше никогда не ступлю ногой в столицу.
Голос женщины дрожал. Но она договорила до конца. Мужчина сделал шаг вперёд.
— Я принесу извинения за свою дерзость перед ним. За то, что прогневала его… Дайте мне поговорить с ним. Прямо, умоляю!
Мужчина не остановился, и голос перешёл в крик. Встретившись с ним взглядом, она получила ответ.
«Само твоё существование и то, что у тебя за спиной, беспокоит его», — говорили его глаза.
Женщина знала это. Жидкость, прорвавшаяся сквозь скорбь и ярость, потекла по щекам. Она никогда не желала роскошной жизни.
С того момента, как она была взята во дворец рабыней и брошена на королевское ложе, всё шло против её воли — и нежеланная милость, и драгоценности, и шёлк, и ненависть королевы. И лишь это бегство можно было назвать её единственным проявлением свободы воли.
— Его Высочество принца мы примем на попечение.
Мужчина протянул руку. Ножны на плече качнулись. Никто не сомневался, что это была откровенная ложь. Кримхильда сделала последнюю отчаянную попытку.
— Этот ребёнок не принц.
— Ха-ха, — сухо усмехнулся мужчина.
Все в Роксолуме знали, что Кримхильда ни дня не провела вне королевской опочивальни. Граф Кримхильд, взявший рабыню в жёны, даже не видел лица своей супруги.
— Этот ребёнок всего лишь наследник рода Кримхильд, умоляю…
Но здесь не было королевы, которая выслушала бы эту детскую отговорку. Даже если бы она была здесь, она не позволила бы так просто уйти причине, которая в будущем могла бы угрожать трону её сына.
Пока женщина пыталась жалобно молить, мужчина разглядывал ребёнка, спрятавшегося за спиной матери. Цвет волос, тускло поблёскивавший в тени, не позволял легко угадать происхождение. Тщедушное телосложение для шести лет — даже если он выйдет из этой передряги невредимым, казалось, он проживёт недолго.
Свист.
Но его работа состояла в том, чтобы покончить со всем здесь и сейчас. Покончить с шестилетней застарелой ненавистью и злобой, со всей грязью, пропитавшей королевский дворец Роксолума.
— Я отправлю вас без боли.
Его господин хотел, чтобы эти двое страдали до самого края преисподней, но мужчина не желал создавать непредвиденных ситуаций. Если спровоцировать бесполезное сопротивление, возможно, придётся снова устраивать утомительную погоню.
Мужчина мельком окинул взглядом опушку леса, где стояли королевская любовница и принц. В лесу, где земля ещё не просохла, лошадям было трудно передвигаться. И когда он снова перевёл взгляд, он понял свою ошибку.
Мать и дитя ждали этого мгновения.
Откуда только взялись силы — женщина подхватила ребёнка и единым духом бросилась обратно в лес. Казалось, все силы, восстановленные за время разговора, она вложила в этот единственный миг.
— Вот чёрт! — выругался мужчина и поспешно бросился следом.
Проклятые корни деревьев и кусты на склоне мешали бежать.
Пока остальные рыцари, оставшиеся на лошадях, в нерешительности гадали — догонять верхом или спешиться, — Кримхильда уже пересекала лес, направляясь к ручью.
— Кретины! Не заходите, обходите по воде! — закричал мужчина во всю глотку.
Он знал, что где-то в низовье реки есть водопад. Если упустить её сейчас — всё кончено.
Чёрт, чёрт, чёрт! Если он доложит, что рыцари, выращенные в доме маркиза, упустили из виду бабу с одним ребёнком, голова с плеч слетит его.
Один из рыцарей, объехавший холм, попытался с лошади подхватить женщину, но промахнулся. В отчаянии мужчина заорал:
— Убить! Убить! Просто убейте!
Он хотел сохранить тела в целости, но раз уж так вышло — теперь всё или ничего. Рыцари, бессознательно медлившие с поднятием меча на самую любимую наложницу короля и его дитя, наконец обнажили клинки.
И что есть силы метнули. В тот самый миг, когда Кримхильда, прижимая ребёнка к груди, спиной падала в реку.
К жизни в её объятиях, рассекая воздух, летели двусторонние мечи. Несколько ослеплённых упали в воду, но шесть настигли цель.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ах!
Женщина закричала, прижимая к себе кусок плоти, который мгновение назад был жив.
Крик, сотрясавший лес, реку и поле, был таким ужасным, что даже рыцари застыли. Возможно, они сами были потрясены зверством, которое совершили.
— А-а-а-а-а-а-ах! А-а-а-а-а-ах! А-ах! Айвронд! А-а-ах!
Вместо слёз из глаз женщины хлынула кровь. Вопль матери, потерявшей дитя, разрывал небо и сотрясал землю. Она рылась в покрасневшей реке, собирая тело ребёнка.
— Айвронд, Айвронд, Айвронд, дитя моё… дитя моё… Я же молилась… Я же просила… Говорила, что сделаю всё, лишь бы спасти его жизнь… Абраксас… Проклятые боги и свиноподобные ангелы… Да будете вы вечно мучиться…
Рыцари молча смотрели, как мокрое платье вместо гроба собирает останки. Даже когда безумный шёпот оскорблял их богов, они не могли возразить.
— Моё дитя не умрёт… Не может так умереть… Не судьба ему уйти так…
Обезумевшая женщина, прижимая к себе то, что она собрала, словно сгребая листья, вышла из реки и, шатаясь, побрела прочь.
Глядя на её спину, направлявшуюся к хижине, мужчины переглянулись. Последние остатки вины и совести подсказали им дать матери время собрать тело ребёнка.
Скрип.
Пол хижины, которая должна была стать убежищем, заскрипел. Кровь, тянувшаяся от двери, медленно впитывалась в доски. Кримхильда положила любимое дитя в центр комнаты.
Она бережно, один за другим, складывала части тела, как в те дни, когда он при жизни беззаботно бегал, румяный и полный сил.
— Какой же ты красивый.
Кримхильда поцеловала бледный лоб. Она выглядела счастливой. В голосе даже слышалось предвкушение.
— Но нельзя спать слишком долго. Помнишь, что мама говорила? Если спать слишком долго, страшный демон может унести тебя в страну снов навечно.
Кримхильда напевала, нащупывая на полке серебряный нож. Она отдёрнула занавески, скрыв весь свет.
Маленькая хижина с одним окном мгновенно погрузилась во тьму. Кримхильда зажгла одну свечу.
— Но на самом деле они не страшные. Мамина бабушкина бабушка очень любила ночь. Она любила бродить босиком, когда никто не спит. Это не опасно. Ночные обитатели её защищали. Не бойся ночи. Если есть день, то должна быть и ночь, правда? Не нужно их бояться…
Женщина присела на корточки и тёрла кровью пол. Начертив вокруг Айвронда шестиконечную звезду, она вырвала меч, пронзивший грудь, и отбросила его в сторону.
Затем серебряным ножом вскрыла область вокруг сердца. Наружу показалось что-то горячее, всё ещё бьющееся, словно пульсировало.
Когда Кримхильда наконец поднялась, круг был завершён. Круг, за который её сожгли бы на костре, если бы обнаружили инквизиторы.
Круг, призывающий то, что не дозволено на земле. Самое падшее, самое злое, самое проклятое.
— Неостывшая кровь, неотвердевшая плоть, неразложившиеся кости. Неугасающая лава, непогружаемое болото, неугасающее пламя.
Тихий голос звучал во тьме. В доме, где не было ни ветерка, занавески колыхнулись.
— Голова — ворону, левая рука — мухе, правая рука — волку, левая нога — скорпиону, правая нога — ослу, тело — льву.
В этот момент мужчины, стоявшие снаружи, подняли головы к небу, заметив внезапно нависшую тень. Луч послеполуденного солнца исчез, и набежали чёрные тучи.
— Владыка подземного мира, повелевающий невежеством, разложением, алчностью, голодом, ненавистью и гневом. Восстань из ямы. Обрети потерянное последнее сердце.
Кримхильда начала биться головой о пол. Тук. Тук. Тук.
— Раб твой искупает вину.
В пламени свечи отразилась чужая тень. Кримхильда ударилась головой. Тук! Тук! Проступила кровь, и тень росла.
— Раб твой искупает вину.
— Раб твой искупает вину.
— Раб твой искупает вину.
Когда она ударилась в шестой раз, тень набухла, набухла, покрыла весь дом и вырвалась наружу.
Вся утварь и мебель затряслись, рыцарей, стоявших на тропе, охватило головокружение. Они поняли, что происходит нечто неладное.
— Раб твой искупает вину.
Когда она ударилась в седьмой раз, оно ответило:
— Сердце.
Голос, поднявшийся из преисподней, разорвал барабанные перепонки рыцарей. Крики сотрясли небо и землю. Рыцари осознали, что что-то пошло не так. Они поползли к хижине, как черви. И когда они наконец протянули руки и открыли дверь, Кримхильда сказала:
— Тринадцать живых сердец предстали пред тобой. Пожри ничтожную плоть и явись на землю, да будет так.
— …жела… жела…
От ужасного голоса, который не должен был звучать в этом мире, мужчины исторгли кровь. С кровью вышли куски внутренностей. Когда существо спросило цену жертвы, Кримхильда указала на пол.
— Я прошу лишь об одном.
Глаза, залитые кровавой водой, были злее злых духов.
— Пусть этот труп у твоих ног воссядет на самое благородное место этой земли.
— …было …полнено… …полнилось… Свершилось.
Сказало оно. Хруст! На лице женщины, которую съели с головы, застыла последняя улыбка. Рыцарей было двенадцать.
***
Тишина окутала хижину у ручья и небольшого леса. В луже крови, свидетельствовавшей о ритуале призыва демона, лежало тринадцать тел без сердец.
И труп, распростёртый в центре шестиконечной звезды, медленно поднялся. Мешок, сшитый из конечностей, оглядел себя.
— Будет немного хлопотно.
Седьмой великий демон ада, Велиал, почесал щёку. Оболочка, которую он надел, оказалась девочкой из рода рабов.
Теперь в этом теле он должен был стать самым благородным королём на земле.
Больше глав вы можете найти в нашем телеграм канале t.me/insomnianovells
Спасибо, что читаете с нами!
