Душ и смена одежды немного помогли ей прийти в себя, но Натали все еще чувствовала себя опустошенной от того, что услышала. Опустошенной, но не удивленной. Не имело смысла отрицать, что она щепетильная. Дисциплинированная. Требовательная и к себе, и к другим.
Осмотрев свою скромную квартиру, она признала, что любит порядок.
Но разве это делало ее ужасным человеком?
Пригладив руками темные, волнистые волосы, она подумала о своей чистой машине с гибридным двигателем, о своем аккуратном доме, о спокойной безопасной жизни… но тонкий голосок внутри напомнил – о пустоте. Ей не хотелось пустоты, но она не знала, чем ее заполнить. Сразу после окончания колледжа она создала для себя дом, которого ей не хватало в детстве – такой предсказуемый, простой и аккуратный. Он должен был подходить ей. В нем она должна была чувствовать себя на своем месте. И все же, несмотря на идиллическую атмосферу Сономы, окруженной виноградниками и яблоневыми садами, она чувствовала пустоту и не знала, что с ней делать.
Несмотря на загруженность Натали и ее преданность компании «Пинакл Файн Вайнс», работа не помогала. Большую часть времени ее карьера напоминала нескончаемую рутину. В какой-то момент она даже возненавидела свою профессию. Это в сочетании с угнетающей мыслью об отношениях с Риком вызвало у нее новый приступ тошноты.
«Прекрати», – приказала она себе. Повышение сопровождалось солидной прибавкой к зарплате. Если она будет и дальше идти этой дорогой, то многого добьется в жизни. Когда она росла в книжном магазине, во главе которого была ее взбалмошная мама, ей не хватало ощущения безопасности и равновесия.
Большую часть времени, думала она, пытаясь справиться с тошнотой, это чувство стабильности было достаточно веской причиной для того, чтобы работать в Пинакл.
Она надела укороченные брюки, полосатый свитер и тряпичные кеды. Пытаясь избавиться от тревожного чувства, она проверила телефон. Мама все еще не ответила на сообщение. Рик, по-видимому, тоже все еще где-то летал.
Натали обнаружила эсэмэс от подруги Тэсс, та приглашала ее к себе. Хоть что-то приятное за весь этот паршивый день. Она запрыгнула в свой маленький гибридный хэтчбек и поехала к дому Тэсс. По пути она остановилась, чтобы взять банку меда в лавке Джеми. Джеми Вестфол была пчеловодом, она переехала в этот район несколько лет назад, одинокая и беременная. Но теперь она жила не одна. У нее был маленький сын по имени Олли. Пока Натали выбирала банку меда с наклейкой «Спасите пчел» и опускала пять долларов в коробку, на улицу вышел Олли.
– Привет, мисс Натали, – поздоровался он.
– И тебе привет. Как дела?
Мальчик выразительно пожал плечами. Он был очаровательно застенчив.
– Делаю домашку: читаю маме вслух.
– Ну и как успехи?
Он опять пожал плечами. На крыльцо вышла его мама, худенькая девушка в комбинезоне и расшитом топе.
– Он хорошо читает, но слишком разборчивый. Ему, правда, очень понравилась последняя книга, которую вы нам подарили, «Одна семья ».
– Здорово, я рада, что тебе понравилось. Жаль, что этой книги не было, когда я была в твоем возрасте, Олли. В нашей семье только я, мама и дедушка, и я была бы рада тогда прочитать о том, какие разные бывают семьи. Не просто семьи, в которых есть мама, папа, дети, собака, – она загибала пальцы, перечисляя.
Мальчик надул нижнюю губу.
– Я люблю читать про собак.
Натали улыбнулась Джеми.
– Принесу тебе новую книгу в следующий раз. Я когда-нибудь говорила тебе, что у моей мамы есть книжный магазин? Когда-то я там работала, оттуда моя суперспособность – выбрать самую подходящую книгу для самого подходящего ребенка.
– А почему ты больше не работаешь там? – спросил Олли.
– После случившегося сегодня я и сама задаюсь этим вопросом, – призналась Натали. – Я собираюсь навестить Тэсс, еду к ней за чаем и сочувствием.
– Чай я не люблю, – заметил Олли. – А какое на вкус сочувствие?
Натали рассмеялась, взъерошила его волосы и направилась к машине.
– Как подтаявшее маршмеллоу в шоколадном соусе.
– Может, мы съедим его вечером на десерт, – сказала Джеми. – Они стояли вдвоем на крыльце и махали на прощание.
Глядя на Джеми и ее ребенка, было невозможно не заметить, как они счастливы вместе. Время от времени Натали думала о детях и чувствовала приступы острой тоски. «Всему свое время», – сказала она себе.
Они с Риком говорили о детях. Точнее, Рик говорил. А она слушала. И сомневалась.
По дороге ее стали мучить и другие сомнения. Была ли Тэсс и впрямь ее подругой, или она приютила Натали как бродячую кошку? Ей хотелось верить, что все-таки была. Но после того, что она услышала на работе, девушка больше ни в чем не чувствовала уверенности.
Повернув по указателям к виноградникам Росси и винодельне Энджел Крик, она поехала по длинной гравийной дорожке. Тэсс Делани Росси, как и Натали, воспитывала мать-одиночка, и она жила в Сан-Франциско до переезда в Архангел. У девушек было много общего. Но в отличие от Натали, Тэсс поселилась в маленьком городе для того, чтобы выйти замуж, и последовала за сердцем, а не за карьерой.
Натали припарковалась перед простоватым деревянным домом, где Тэсс жила со своим мужем, родными и приемными детьми и двумя спасенными собаками – стареющей остромордой итальянской борзой и неповоротливой дворнягой, которая, насколько было известно, наполовину акита-ину и наполовину вуки. Собаки лениво развалились между подъездной дорогой и домом.
Тэсс вышла поприветствовать подругу. Ее рыжие волосы были стянуты сзади шарфом, а рабочий фартук, повязанный поверх одежды, был в пятнах от винограда.
– Привет, Нат, Спасибо, что приехала. Подумала, ты захочешь присоединиться к нам за ужином.
– Захочу – не то слово. Спасибо.
– Доминик и дети на заднем дворе. День большого урожая в нашем маленьком винограднике. – Тесс указала на солнечный дворик рядом с большим навесом. Сборщики разгрузили ящики с только что собранным виноградом и вывалили его на сортировочный стол из нержавеющей стали. На одном конце, стол вибрировал и отсеивал неспелые или гнилые ягоды. На другом – отобранный виноград двигался по конвейеру для обрезки стеблей.
Семья собралась вокруг, сортируя виноград вручную, смеясь и разговаривая, а виноградный сок оставлял пятна на всем.
Натали посмотрела на детей и собак, бегающих вокруг, присвистывающего мужа Тэсс, старших ребят, умело и быстро помогающих Доминику. Все казалось таким привычным, семья веселилась просто от того, что они были вместе.
– Всем привет, – сказала Натали.
– Добро пожаловать на пятничную вечеринку в Энджел Крик, – поприветствовал ее в ответ Доминик.
Доминик Росси был одним из тех мужей, благодаря которым само понятие – «муж» – звучит гордо. Он принадлежал к тому типу парней, для которых было придумано выражение «высокий, смуглый и красивый». К тем мужчинам, которые источали юмор, сердечность и дарили всем позитивный настрой. Он был бывшим президентом банка в Архангеле, но его страстью оказалось виноделие.
И дети с очаровательной женой, очевидно. Натали обратила внимание на фартук Тэсс. Глядя сбоку, невозможно было не заметить живот.
– Ты опять беременна? – спросила она тихим голосом.
Тэсс ответила радостной улыбкой, покрывшись классическим румянцем, присущим рыжеволосым людям.
– Она обещала мне сестру, – сказала Трини. Дочь Доминика, которая училась в старшей школе, бросила взгляд на своего брата Антонио, который отошел от стола, чтобы повеселить двух сыновей Тэсс, бегая за ними с испачканными в винограде руками. Маленькие мальчики, которых называли Первый и Второй, визжали от восторга.
– Это замечательно, – обрадовалась Натали. – Поздравляю вас, ребята.
Семья Росси выглядела сплоченной и беззаботной. Но Тэсс уверяла, что это иллюзия. Натали знала, как было тяжело подружить детей Доминика от первого брака и двух маленьких мальчиков, рожденных у них с Тэсс. Но все-таки нельзя было отрицать, что в этот момент они выглядели счастливыми и защищенными. Невозможно было не заметить их привязанности друг к другу.
– Люди говорят, что третий ребенок самый желанный, – заметила Трини. – Почему так говорят?
– Хороший вопрос, – ответила Натали. – Значит ли это, что первые двое не желанные? Потому что, когда я смотрю на этих двух маленьких ребятишек, я вижу что-то особенное.
Пока они разговаривали, Первый бросил горсть виноградного жмыха на голову брата. Младший самозабвенно заревел.
– За ними нужно постоянно следить, – сказала Джина, сестра Доминика. Она вытерла руки. – Я займусь ими, Тэсс.
– Спасибо. – Тэсс села на стул и посмотрела на Натали. – Так… Где Рик сегодня?
– Точно не знаю. У него сегодня вечером тестовый полет.
– Похоже, у тебя был тяжелый день, – заметила Тэсс.
Натали не стала отрицать.
– Я получила большое повышение на работе…
– Эй, это же здорово! – воскликнула Тэсс. – Должно быть, что-то промелькнуло на лице Натали, и она добавила: – Не так ли?
– Все казалось прекрасным. Компания даже организовала небольшую вечеринку в честь того, что я заключила крупную сделку. Мама обещала приехать из города, но так и не появилась. Что в общем даже хорошо, потому что оказалось, вся затея с повышением была уловкой, чтобы изолировать меня так, чтобы мне не пришлось ни с кем взаимодействовать.
– Что? – Руки Тэсс ловко перебирали виноград. – Не понимаю.
Натали вздохнула, уставившись в землю.
– Я токсичный босс.
– Ни в коем случае. Ты одна из моих любимых людей.
– Тебе не приходится со мной работать. По-видимому, я ночной кошмар. Микроменеджер, контрол-фрик, сучка. Согласно разговору, который я подслушала в туалете, я собрала в себе все лучшее.
– О Натали, это совсем на тебя не похоже. Как бы то ни было, я полагаю, проблема в твоих коллегах, а не в тебе.
С Тэсс было легко говорить.
– По правде говоря, я даже рада, что они перевели меня в отдел, где мой единственный коллега – плоский экран монитора. – Натали вздохнула. – Коллеги меня ненавидят.
– Но мы рады тебе в винодельне Энджел Крик, так что засучивай рукава и помогай. – Тэсс передала ей клеенчатый фартук.
– Заставляешь меня работать?
– В это время года все работают.
– Я токсична, помнишь? – Она храбро завязала фартук.
– Попрощайся со своим маникюром, – предупредила Тэсс. – Следующий – за мной.
У Натали всегда был безупречный маникюр. Она считала его необходимостью, чтобы выглядеть профессионально на работе. Но она сделала это с радостью. Нырнула обеими руками разбирать виноград, пока ее пальцы не окрасились в темный цвет старой виноградной лозы зинфандель.
Они работали бок о бок некоторое время. Монотонная работа и болтовня членов семьи Тэсс немного помогли.
– А что если они правы? – размышляла вслух Натали. – Я имею в виду моих работничков. Что если они правы – я действительно токсична, и никто меня не выносит?
Тэсс ничего не ответила, и Натали почувствовала ее тяжелый изучающий взгляд.
– Что? – не выдержала она наконец.
– Тебе надо выпить. – Тэсс поймала взгляд Доминика. – Мы берем перерыв, – сказала она, подзывая Натали к закрепленной кадке со шлангом.
– Лентяйка, – ухмыльнулся в ответ муж.
Тэсс показала ему язык и отвернулась.
– Я тоже иногда токсичный босс. Они просто не рискуют со мной спорить.
После того как они умылись, Тэсс налила в стакан зинфанделя из бочонка с наклейкой « Старое вино – отроги ручья». Для себя она открыла холодную бутылку «Топо Чико», и они сели на террасе, у дома. На вымощенной камнем площадке с затененной беседкой валялись детские игрушки, с нее открывался обширный вид на виноградники. За ними находился яблоневый сад, где жила сестра Тэсс – управляющая школы виноделия и кулинарии.
– Послушай, – начала Тэсс. – когда-то я была такой, как ты. Когда-то я была тобою. Я стала системой жизнеобеспечения своей работы, злая на всех, сама до конца не понимая, почему.
– Что? – Натали нахмурилась, кинув взгляд на дом, окруженный белым забором, на детей и собак. – Не может быть.
– Может. А ты знаешь, что я чуть не загремела в психбольницу с панической атакой?
– Серьезно? О Тэсс, я ничего не знала об этом! Мне так жаль.
– Спасибо за сочувствие. Если честно, я была в ужасном состоянии. Думала, у меня случится сердечный приступ. – Тэсс помолчала. А потом добавила: – Кажется, это случилось очень давно – в другой жизни, в прошлом, когда я была одна и жила в городе, до того, как это все произошло. – Она жестом указала на виноградники, на мужа и семью. – Я стала одержима своей карьерой. Карьерой, в которой так преуспевала.
Она когда-то работала экспертом по антиквариату в элитном аукционном доме – об этом Натали знала. Это Тэсс помогла матери Натали оценить некоторые редкие книги в «Бюро Находок».
– Я почти уверена, что доводила людей до ручки, – призналась Тэсс. – Точно знаю, что себя уж точно доводила.
– Не могу даже представить.
– Так все и было. Но я выжила. Я тебя не пытаюсь напугать. Не говорю, что ты имеешь дело с тревожным расстройством, но для меня пребывание в больнице, уверенность в том, что умираю, стали знаком, что пора что-то менять.
– Я дотошная, как говорят коллеги. – Натали рассказала Тэсс про то, как часто Мэнди делала ошибки, и о том, как ей приходилось их постоянно скрывать, выполняя двойную работу.
– То, что она про тебя сказала, – объективно ужасно. Мне жаль, что ты это услышала, я хочу, чтобы ты знала, это не так.
– Спасибо, – поблагодарила Натали. – Наверное, ты права, но услышать это было тяжело.
– Говоря прямо, эта женщина каждый день косячит, но ты ее покрываешь. Ты ничего ей не должна, но почему же ты это постоянно делаешь?
– Потому что я ее руководитель. И потому, что могу помочь.
– Ладно, а что бы произошло, если бы ты перестала покрывать Мэнди и позволила ей облажаться? Что тогда?
– Я задавалась этим вопросом много раз, – призналась Натали. – Это бы подвело всю компанию. Большая свадьба штата – прекрасный пример. Если бы я не уладила проблемы сегодня днем, мы бы потеряли прибыль, а репутация компании бы пострадала. Как и моя репутация, поскольку я ее руководитель. В конце концов, ее бы уволили. А ей нужна работа. Она живет одна, воспитывает двоих маленьких детей.
– А с какой стати это твоя ответственность? – спросила Тэсс.
– Потому что я… – Натали сделала паузу. – Да, не моя.
– И…?
Натали покрутила бокал. Вино было прекрасное, со сложным и богатым вкусом. Компания, на которую она работала, существовала благодаря этому благородному напитку, он расслаблял и дарил радость тем, кто умел им наслаждаться.
Натали в нем радости не находила. Это была всего лишь работа. Стабильная, с хорошим доходом и полным соцпакетом. Гарантировавшая пенсию. Все, без чего ее мама обходилась всю жизнь.
– Не выручить ее, когда я знаю, как это сделать, кажется интриганством. Я не хочу быть причиной ее увольнения.
– Я это понимаю, как и понимаю, откуда такие мысли. Нас обеих воспитывали матери-одиночки. Отцов не было на горизонте. И разве наши мамы сдались?
Натали вспомнила о своей маме, которой каким-то образом удалось уладить все финансовые трудности и не отчаяться. Тэсс и ее сводная сестра, Изабель, выросли без отца, он исчез еще до их рождения.
Натали хотя бы точно знала, где ее отец. Хотя Блайз любила повторять, что жизнь дала ей все, о чем только можно мечтать, но иногда Натали задумывалась, так ли это. Ее мать была сплошным клубком противоречий. Бывало, рисковала в бизнесе, но только не в делах сердечных.
– Если ты продолжишь покрывать свою сотрудницу, – продолжила Тэсс, – она ничему не научится. Ты удивишься, когда узнаешь, сколькому можно научиться на собственных ошибках.
– Это дар, который у нас есть, – заметила Натали.
– Я хочу сказать, что ты не помогаешь, постоянно все за ней исправляя. Выручая человека, ты лишаешь ее возможности учиться и двигаться вперед.
– Когда ты научилась так хорошо разбираться в этих вещах? – спросила Натали. – Гормоны из-за беременности?
– Точно, – Тэсс засмеялась.
Натали наслаждалась вином с глубоким, богатым вкусом и великолепными красками надвигающегося заката. У нее была хорошая жизнь. Хорошая работа. Хорошая подруга.
– Должна сказать, ты лучше любой терапии. Это был дерьмовый день. И не только из-за работы и отсутствия мамы. – Она снова вздохнула. – Не думаю, что с Риком что-то получится.
– Ты и Рик? Мне казалось, вам хорошо вместе. Что случилось? – спросила Тэсс.
– В этом-то и проблема. Ничего не случилось. Совсем ничего. Он замечательный парень, и мне кажется, я тоже замечательная, не считая работы. Мы подходим друг другу, но… не уверена, что этого достаточно. Мы уже почти год вместе, но наши отношения особо не развились.
– Ну а ты сама хочешь, чтобы они развивались?
Натали взглянула на бескрайние просторы виноградников и садов, бесконечную щедрость природы. Иногда Рик брал ее в полеты, чтобы полюбоваться пейзажами, и ей это нравилось. Она хотела бы сказать, что любит его.
– Мне бы хотелось сходить по нему с ума. Я должна сходить по нему с ума. Он прекрасно выглядит. Успешный. Хорош в постели. У него хорошая семья в Петалуме.
– Но?
– Верно. Есть одно но. – Она внимательно осмотрела горизонт, нежную волнистую линию горизонта, где холмы встречаются с небом. – Жаль, что есть это «но». Жаль, что я не могу все это почувствовать. Она ждала пьянящей смеси страсти, уверенности и волнения, в которой бы не чувствовались угроза или риск.
Хотя, может быть, в этом и был смысл. Может быть, волнение – это и есть риск. В таком случае она могла обойтись без него.
– Мама говорит, что я слишком закрыта для близости, – призналась она. – Ей, уж конечно, виднее. Она всю жизнь одна. И утверждает, что счастлива. Так почему она думает, что мне кто-то нужен? Неужели я тоже не могу быть счастливой?
– Конечно можешь. Твоя мама говорит в точности как моя – сплошной комок противоречий. Зато интересно. Ах, Нат. Мне жаль, что мама не удосужилась прийти, и мне жаль, у вас с Риком не лучшие отношения. Но то, что тебя повысили, – потрясающе и весьма заслуженно. – Она помолчала. – Ты моя подруга, я тебя люблю и то, что тебе дальше скажу, я скажу любя. Тебе не кажется, что ты просто злая из-за работы?
– Ну да, – ответила Натали. – Работа – это… ах, всего лишь работа. Я в ней прекрасно разбираюсь. Настолько, что иногда жалею, что не могу найти что-то одновременно стабильное и захватывающее. Не думаю, что существует что-то подходящее для меня.
– На каком-то этапе жизни ты убедила себя, что рисковать плохо.
– Так бывает, когда растешь в книжном магазине. Не буду отрицать, среди всех этих книг, посетителей, которые приходят и уходят, новых поставок каждый месяц было весело. Но в какой-то момент я поняла, что мама тонет в долгах, месяц – в плюсе, месяц – в минусе.
– Поэтому ты решила найти стабильную работу.
Натали кивнула.
– Я не такая смелая, как моя мама. Она владеет книжным магазином с тех пор, как забеременела мной. Наверное, ей нравятся американские горки. Она не боится долгов по счетам, потому что всегда уверена, что завтра будет лучше. – От одной только мысли, что так можно жить изо дня в день, у Натали скрутило живот. – Единственный раз я видела ее потрясенной, когда дедушка упал и сломал бедро. Сейчас у него, как называет это мама, «когнитивное расстройство». Я так хотела увидеть маму сегодня, чтобы еще и узнать, как дела у бедного дедули… Может быть, с ним что-то случилось, поэтому мама и не смогла приехать?
Она обхватила себя руками, вспоминая прекрасного мужчину, заменившего ей отца, которого ей так не хватало; няню, учителя и внешкольного репетитора, обожаемого друга детства.
– У меня тоже дед падал, – сказала Тэсс.
– Магнус? – Натали видела пожилого мужчину раз или два. Как и ее дед, он был стариком, излучавшим любовь, как лучшие из дедушек.
– Да, давно. Он упал с лестницы в яблоневом саду много лет назад. Все страшно испугались, но он поправился.
– Надеюсь, что я смогу сказать то же самое о дедушке. С тех пор, как он сломал бедро, он так и не стал таким, как раньше. Может быть, поеду завтра в город и навещу его.
– Держу пари, он будет рад тебя видеть.
Натали встала и отнесла бокалы к бару во дворике.
– На этой радостной ноте отпускаю тебя назад к твоей семье. Мне нужно ехать домой и немного поразмышлять о том, что делать с людьми, которые меня ненавидят.
– Перестань.
– Ты права. Спасибо, Тэсс. Я не позволю сбить себя с толку.
* * *
Натали повторяла эти слова, как мантру, пока ехала назад в город. Не позволяй сбить себя с толку.
Мантра не сработала, она включила радио в машине и стала петь вместе с Эдди Веддером, пока мимо проносилась закатная панорама. Песня «Список желаний» заставила ее составить собственный список. Другая работа. Другие отношения. Другая жизнь.
«Подробности в нашем выпуске срочных новостей»,– диктор прервала следующую песню.
Она в раздражении потянулась переключить станцию, но остановилась, услышав слова «Эвиэйшн Инновейшнс». Это была компания Рика.
«Управление Гражданской авиации расследует авиакатастрофу, произошедшую сегодня днем на озере Лома. Воздушное судно принадлежало местной компании “ Эвиэйшн Инновейшнс ” », – сказала диктор. – Пилот и пассажир погибли при крушении. Имена погибших не сообщаются.
Натали слушала с нарастающим страхом и виноватым чувством облегчения. Это была компания Рика, но он не мог быть жертвой. Он летал сегодня один. Она съехала на обочину дороги и позвонила ему. Ответа не было. Потом она отправила ему сообщение: « Я только что услышала про авиакатастрофу. Очень сожалею. Это кто-то из твоих знакомых?»
Ответа не последовало, и она продолжила путь. Должно быть, это кто-то, кого он знал. В конце концов, это маленькая компания. Возможно, даже она знает жертву. Они с Риком общались с другими пилотами, когда летали на дегустацию вин или экскурсии по живописным местам. Она поймала себя на мысли, что жизнь с Риком была не такой уж плохой. Он был верным. Предсказуемым. Надежным. В нем присутствовало все то, что она ценила.
Повинуясь внезапному порыву, она свернула с главной дороги и поехала к «Эвиэйшн Инновейшнс». Парковочная площадка оказалась забита автомобилями скорой помощи и суетившимися людьми. Она стала искать Рика в толпе – чисто выбритого, хорошо сложенного американского парня с широкими плечами, короткой стрижкой и красивой улыбкой.
Она не нашла его среди персонала, толпящегося в главном здании и в ангарах. Затем она заметила Мириам, его секретаршу, сидящую на ступенях и говорящую по телефону. Девушка подняла голову и увидела Натали.
– Я перезвоню тебе, – бросила она.
– Привет, я только что услышала, – сказала Натали. – Приехала узнать, не вернулся ли Рик.
Мириам ухватилась за перила и выпрямилась.
– Натали…
Лицо секретарши было белым, как облака, проплывающие над холмами Сономы.
Натали остановилась как вкопанная. Страх постепенно сменился замешательством и недоверием, а после пришло отрицание.
– Это не Рик, – выпалила она. Ее голос звучал резко, почти зло. Должно быть, так она говорит на работе, пришло ей в голову.
– О, Натали. Это ужасно. Дико. Мне так жаль. Я не могу даже… – Мириам протянула руку. – Иди сюда, сядь.
Натали вздрогнула и оттолкнула ее.
– Мне не нужно сидеть. Мне нужно… я… я… – она не имела понятия, что ей нужно в этот нереальный, невыносимый момент. Натали сделала глубокий вдох. – Скажи мне, что случилось? Он сказал, что собирается уехать на день. Сказал, что не успеет к вечеринке по случаю моего повышения. Он был на испытательном полете. О боже, он разбился во время полета? Разбился, да?
– Это… Это не был испытательный полет.
– Значит, с ним все в порядке? – Натали отчаянно хотела, чтобы это было правдой.
В глазах Мириам промелькнула паника. Ей было трудно встретиться взглядом с Натали. Затем она сделала глубокий вдох.
– Он, хм… Он был с пассажиром.
– Да, я слышала об этом в новостях, – мысли Натали лихорадочно метались. О боже. Рик.
Его родители жили в Петалуме. Там же жила его сестра. Натали познакомилась с ней всего несколько недель назад. Рита? Нет, Ронда.
– Может, мне нужно поехать к его родным? – спросила она Мириам. – Кто-нибудь сейчас рядом с ними? – Сердце Натали отчаянно билось. Ее руки были холодными и влажными, а легким не хватало воздуха.
Рика больше нет. Как он мог уйти? У них были планы пообедать завтра вечером во «Френч Лондри» в Яунтвилле. Она мучилась из-за необходимости поговорить об их отношениях. Ей было интересно, кто из них первым предложит расстаться.
Как он мог уйти?
– Натали, мне правда нужно, чтобы ты села. – Мириам положила руку ей на плечо и повела к светлым известняковым ступеням перед невысоким, современным зданием. Ее прикосновение казалось уверенным, но Натали чувствовала, как дрожали ее руки.
– Да, хорошо. Я… Я догадываюсь, что все в шоке… – Она заметила, что еще несколько человек перешептываются и поглядывают в ее сторону.
– С ним был пассажир, – снова сказала Мириам. – Она тоже умерла.
– О. Да, это ужасно. – Ее мысли метались. Она пыталась сообразить. Она. Другая женщина? Рик ее обманывал?
«Больше нет», – подумала Натали. И тут же возненавидела себя за такие мысли.
Мириам повернулась к ней. Крепко сжала обе ее руки.
– Мне так жаль. Я не знаю, как… о боже. Другим пассажиром была твоя мама.
Время остановилось. Все остановилось – дыхание, биение сердца, вращение земли, ветер, колышущий ветки деревьев, вой сирен приближающихся машин скорой помощи. Натали заставила себя слушать Мириам, изо всех сил стараясь вникнуть в ее слова, в то же время чувствуя, как внутри поднимается волна яростного отрицания. Это не могло произойти. Но по мере того, как все больше людей окружало ее, она почувствовала опустошающую уверенность в том, что все это правда.
Она уставилась на женщину, которая только что объявила, что ее мать умерла, но в действительности ничего не видела из-за оглушающего шока. А потом пришла боль, такая мучительная, что она мгновенно застыла в оцепенении, пронзившем сердце.