Онлайн чтение книги Коты Синдзюку 新宿の猫
Глава 2

В те дни я был начинающим… хотя нет, даже не начинающим, а самым ничтожным и жалким, подобным мусору под ногами, сценаристом, напросившимся в ученики к известному гуру. Каждый день я корпел над черновыми набросками, которые в итоге всегда оказывались низкокачественным материалом для телешоу и радиопрограмм. Вместе с тем я был еще и новым пьянчугой Синдзюку, а порой – всхлипывающим тюфяком, свернувшимся калачиком на парковке Золотой улицы.

Думаю, даже сейчас мало что изменилось, ведь сценаристы бывают разные. Одни, как мой наставник, гремели именами и таскали за собой толпы знаменитостей по барам. Другие, вроде меня, ползали на брюхе в тени, напоминающей непроглядную тьму. Вечный стажер, которому доверяли придумывать лишь идеи да составлять викторины, но никогда – полноценные сценарии. «Вольный художник» – так это называлось только на бумаге, а на деле стоило мне заикнуться о настоящей свободе, как наставник тут же тыкал в меня пальцем и просил не заниматься глупостями. Типичный мальчик на побегушках.

Как я дошел до такой жизни? Неужели это и есть моя участь? Эти вопросы, рвущиеся изнутри, не давали мне покоя. Я не понимал, кто я, и каждый день напоминал себе застрявшего в тупике неудачника, который пялится в мутное небо сквозь узкий просвет между домами.

В студенческие годы я жил кино и театром. Писал пьесы, ставил любительские спектакли, снимал короткометражки на 8-миллиметровую пленку[20]8 мм – формат кинопленки для домашних и учебных съемок, широко использовавшийся в 1960–1980-х годах. вместе с друзьями. Других талантов у меня не было, а деньги и власть никогда не казались достойной целью – только творчество, только зритель. Я верил в то, что это мое призвание. Естественно, после университета я собирался идти на телевидение или в киностудию.

Но была одна проблема: стоило мне почувствовать всеобщий ажиотаж, как меня тут же охватывал странный страх, и я инстинктивно шел против течения. Так было на вступительных экзаменах, так повторилось и с поиском работы. Пока однокурсники с горящими глазами неслись за вакансиями, я топтался на месте. В центр трудоустройства[21]В японских университетах существует централизованная система трудоустройства (шушоку-какудо), при которой студенты заранее подают заявки и проходят собеседования, часто начиная со второго-третьего курса. при университете я заглянул лишь накануне официального старта найма. Ребята, мечтавшие о телеканалах и крупных издательствах, начали собирать информацию еще на втором курсе, а я был обречен заранее. Но в тот день меня добило не это.

У стойки с брошюрами началась давка. Особенно у разделов телеканалов и издательств – там уже был час пик. Я постоял в стороне, но очередь не рассасывалась. И тогда, в своем растянутом свитере с катышками, я протиснулся между будущими медиамагнатами в их дорогих лоснящихся костюмах и наугад схватил папку с логотипом телевизионной компании «Асака».

Первым делом мне в глаза бросилась фраза: «С нарушением цветового зрения на собеседование не допускаются». И в грудь словно ударила холодная волна, рожденная при столкновении протопланет где-то на окраине Марса. Пустота резанула изнутри, ледяная и безжалостная. Возможно, прошло всего несколько секунд. А может – целая вечность. Я застыл, так и не выпуская папку из рук. Глаза сами собой возвращались к этой строчке, будто к заклятию, которое каждый раз наносило новый удар.

Я аккуратно водворил папку на полку и потянулся к следующей. «Роппонги[22]Роппонги – район Токио, связанный с ночной жизнью, бизнесом и медиа. Телевижн». Потом – «Кодзимати Телевижн». И снова тот же приговор: «С нарушением цветового зрения на собеседование не допускаются».

Веки сами начали моргать чаще, будто глаза пытались смыть с сетчатки это клеймо. Но куда там! Я уже машинально перелистывал папки «Телевижн Тораномон»[23]Тораномон – деловой квартал в Токио, где расположено множество офисов крупных компаний и телеканалов., «Акебонобаси Телевижн» и даже общественного вещателя – «Сибуя Хатико ТВ»[24]«Сибуя Хатико ТВ» – условное название, отсылающее к площади Сибуя и статуе собаки Хатико – культовому месту встреч в Токио.. В каждой папке – та же история. Тот же мертвенно-бледный штамп.

Вот как, значит. Выходит, на телевидение дороги мне нет.

Что ж. Ничего себе сюрприз.

Я глубоко вдохнул. Потом еще раз. Горечь расползалась по языку, как металлический привкус крови. Но я упрямо сказал себе: да и ладно. Кино куда ближе моему сердцу, чем телевидение. Отказ – грубый, беспардонный – все еще отдавался в груди, но впереди по-прежнему сияло безбрежное будущее. Я шагнул к разделу кинокомпаний.

Первой в глаза бросилась «Тохо»[25]«Тохо» – крупнейшая японская киностудия, создатель «Годзиллы» и фильмов Куросавы.. Но едва я открыл папку, взгляд наткнулся на знакомые слова: «С нарушением цветового зрения на собеседование не допускаются». В голове загудело. Сухо сглотнув, я проверил «Тоэй»[26]«Тоэй» – известная киностудия, выпускавшая анимацию и сериалы.. Потом – «Сётику»[27]«Сётику» – одна из старейших киностудий Японии, связанная с театром кабуки и авторским кино.. И там и там я увидел то же проклятое предупреждение. Кинокомпании закрыли двери так же безжалостно, как прежде это сделало телевидение.

Голова закружилась. Я оперся рукой о стеллаж – вдруг показалось, будто весь зал центра карьеры пошел волнами, как палуба корабля в шторм. Я выдохнул, заставил себя идти дальше, к полкам с издательствами. Методично вытаскивая одну папку за другой, я открывал их, листал и боялся увидеть то, что уже отрезало мне путь по двум заветным направлениям.

И снова – пустота. В каждом издательстве та же надпись.

«Ну ладно, может, реклама?» – подумал я почти механически. «Дэнцу»[28]«Дэнцу» – самое крупное рекламное агентство Японии, оказывающее влияние на СМИ., «Хакусэдо»[29]«Хакусэдо» – второе по величине рекламное агентство страны.. Но и там было все то же самое.

Тогда я уже пошел наугад, к стеллажу, где располагались вакансии, к которым у меня не было никакого интереса. Брокерские конторы, скучные до серости. Открыл первую попавшуюся папку…

«С нарушением цветового зрения на собеседование не допускаются». Словно издевка! Эти слова, будто клеймо, горели на каждом листе.

В центре карьеры я провел целую вечность. Когда же наконец я вышел на улицу и оказался перед университетской часовой башней, солнце уже клонилось к закату. И вот тогда я впервые понял, что так выглядит вход во взрослую жизнь. Не как праздник, не как ритуал инициации, а как тихое, холодное «нет», сказанное разом всеми дверями, которые ты только что пытался открыть.