Оцените Кролики и удавы

Грохольский обнял Лизу, перецеловал все ее пальчики с огрызенными розовыми ногтями и посадил ее на обитую дешевым бархатом кушетку. Лиза положила ногу на ногу, заложила руки под голову и легла. Грохольский сел рядом на стул и нагнулся к ней. Он весь обратился в зрение. Какой хорошенькой казалась она ему, освещенная лучами заходящего солнца! Заходящее солнце, золотое, подернутое слегка пурпуром, все целиком было видно в окно.

На войне деревья, как и люди, имеют каждое свою судьбу. Я видел огромный участок леса, срезанного огнем нашей артиллерии. В этом лесу недавно укреплялись немцы, выбитые из села С., здесь они думали задержаться, но смерть скосила их вместе с деревьями. Под поверженными стволами сосен лежали мертвые немецкие солдаты, в зеленом папоротнике гнили их изорванные в клочья тела, и смолистый аромат расщепленных снарядами сосен не мог заглушить удушливо-приторной, острой вони разлагающихся трупов. Казалось, что даже земля с бурыми, опаленными и жесткими краями воронок источает могильный запах…

Евгений Львович Шварц начал работать над пьесой «Дракон» еще до начала Великой Отечественной войны. Она задумывалась как обличение фашизма и нацизма, утверждавшихся в центре Европы. Только много лет спустя пьесу стали воспринимать как хлесткую сатиру на советский строй. Основой пьесы послужил широко известный в Юго-Восточной Азии сюжет многочисленных сказок и преданий, согласно которому дракона нельзя победить по той простой причине, что победитель сам превращается в дракона. У Шварца, однако, нет желающих победить дракона. Все, как могут, приспосабливаются к жизни под его властью, думая лишь о том, как его не разгневать. И они не приветствуют появление героя, который стремиться убить дракона…

«Знаменитые преступления» Александра Дюма-отца, быть может, известны менее его романов, однако не менее значимы в его творчестве. Это собрание интригующих историй о знаменитых преступниках и преступлениях в европейской истории – от эпохи Возрождения до XIX столетия, от Англии до России – представляет читателю живописную и устрашающую картину яростных страстей и ярких событий.Вся человеческая мудрость заключается в двух словах: ждать и надеяться.

"Ходынкой началось – Ходынкой и кончится" – так говорили в народе о царствовании последнего русского императора Николая II. Жуткая давка, устроенная при коронационных торжествах, унесла не одну сотню жизней, стала мрачным предзнаменованием грядущих несчастий для династии и государства. Ходынской трагедии посвящены самые яркие и горькие страницы повествования Бориса Васильева. Но, разумеется, автор не ограничивается описанием лишь этого события. В романе – размышления о русской интеллигенции, о чести и долге перед Отечеством, о тех мучительных испытаниях, которые ему предстоит пережить...

Первый том 30-томного собрания сочинений А.И.Солженицына являет собой полное собрание его рассказов и «крохоток». Ранние рассказы взорвали литературную и общественную жизнь 60-х годов, сделали имя автора всемирно известным, а имена его литературных героев нарицательными. Обратившись к крупной форме – «В круге первом», «Раковый корпус», «Архипелаг ГУЛАГ», «Красное Колесо», – автор лишь через четверть века вернулся к жанру рассказов, существенно преобразив его.Тексты снабжены обширными комментариями, которые позволят читателю в подробностях ощутить исторический и бытовой контекст времени.

Хлестко, безжалостно, с горечью и гневом писал Василий Гроссман о войне, о стране, и о каждом из нас. Он наивно полагал, что после осуждения культа Сталина может позволить себе писать правду, как она есть. Но, после передачи рукописи в редакцию, к писателю с обыском пришли сотрудники КГБ, изъяли рукопись и все машинописные материалы. Так получилось, что одна из копий романа оказалась у поэта Смена Липкина, которая была вывезена за рубеж и опубликована в Швейцарии в 1980 году. В России роман опубликовали впервые лишь в 1988 году. Великая Сталинградская битва – слава и боль наших народов, вызвавшая изумление и восхищение во всем мире, составляет сюжетное ядро эпического романа «Жизнь и судьба».…

«На войне как на войне» - один из лучших примеров лейтенантской прозы, написанный со знанием войны и героики во всех аспектах. Это и не удивительно, учитывая биографию Виктора Александровича Курочкина. Мальчишкой, будущий писатель пережил ужасы блокадного Ленинграда. Работал на заводе, обтачивал зенитные снаряды. Отец и тетушка писателя умерли от голода, самому ему пришлось лечиться от дистрофии. В июне 1943года лейтенанта Курочкина назначили командиром самоходного артполка. Прошел Курскую дугу, форсирование Днепра, освобождал Киев и Львов, при форсировании Одера получил тяжелое ранение. Повесть «На войне как на войне» рассказывает о молодом необстрелянном лейтенанте Сане Малешкине, назначенном…

Глубокой ночью в кафе за столиком в тени дерева сидит старик и пьёт коньяк. Двое официантов, один из которых помоложе — спешит к жене, а другому спешить особенного некуда. Они обсуждают своего единственного клиента. Старик сидит в кафе потому, что его никто не ждёт. Вскоре по настоянию молодого официанта старик расплачивается и уходит. Старший официант продолжает разговор сам с собой: «всё ничто, да и сам человек — ничто.Вот в чём дело, и ничего, кроме света, не надо, да ещё чистоты и порядка». © yemets

В сборник вошли рассказы:Джефф Питерс как персональный магнитТрест, который лопнулРазвлечения современной деревниКафедра филантроматематикиРука, которая терзает весь мирСупружество как точная наукаСтриженый волСовесть в искусствеКто выше?Поросячья этика