Чао Тай шагал к постоялому двору, мурлыкая какую-то песенку. Кроме Гвоздики, пребывавшей в самом дурном настроении, там никого не оказалось. Девица подметала пол бамбуковой метлой.
– Где Умник? – спросила она при виде Чао Тая.
– Где-то бродит! – ответил тот, осторожно опускаясь в старое плетеное кресло из пальмовых веток. – Завари-ка большой чайник чаю, а? Да не для меня – для моего друга, он большой любитель этого напитка. Кунь-Шань не приходил?
Гвоздика скорчила гримасу:
– Был, подлый ублюдок! Я сказала, что вы оба ушли, а он велел передать – зайдет, мол, попозже. По правде говоря, мне приходилось иметь дело со всякими мужчинами, но с этим Кунь-Шанем я не согласилась бы переспать даже за десять золотых монет!
– Так ведь всегда можно закрыть глаза, верно? – удивился Чао Тай.
– Да нет, дело вовсе не в уродливой роже. Кунь-Шань – злобный и подлый негодяй, он обожает делать гадости, так что когда-нибудь может запросто оказаться с перерезанным горлом, и на что мне тогда эти десять золотых монет!
– Припаси их для Черного Судьи в загробном мире! Да что мы все об этом Кунь-Шане! Давай-ка лучше поговорим обо мне, дорогая, а?
Подойдя вплотную к Чао Таю, Гвоздика внимательно оглядела его и с презрением фыркнула:
– О тебе? Ну разве что на той неделе, когда малость придешь в себя! Эта самодовольная улыбка говорит о том, что тебя уже обслужили по полной программе и как нельзя лучше; причем, судя но запаху, еще и дорого! Нет, готова биться об заклад, у тебя сейчас не хватит сил даже задрать мне юбку!
Гвоздика ушла на кухню.
Чао Тай расхохотался. Удобно откинувшись в кресле и положив ноги на стол, он прикрыл глаза и через минуту уже громко храпел. Вскоре девушка вернулась, поставила на стол большой чайник, позевывая, устроилась за конторкой и стала ковырять в зубах.
Когда вернулся судья Ди, Гвоздика открыла ему дверь и с беспокойством спросила:
– А почему Умник не пришел вместе с вами?
Ди бросил на девушку проницательный взгляд:
– Я отослал его с другим поручением.
– Одного? А не попадет ли парень в беду?
– С Умником не произойдет ничего такого, из чего я не смогу его вытащить, а вот ты, девочка моя, выглядишь утомленной. Иди-ка лучше поспи, а мы посидим здесь еще немного.
Гвоздика по узкой лесенке отправилась наверх, а судья Ди разбудил Чао Тая.
При виде усталого, измученного судьи у того вытянулось лицо. Быстро налив чашку горячего чая, Чао Тай с беспокойством спросил:
– Что случилось?
Судья рассказал ему об убитой женщине и о разговоре с правителем уезда Тэном. Не успел он закончить рассказ, как в дверь тихо постучали. Чао Тай пошел открывать и оказался лицом к лицу с Кунь-Шанем.
– О Небо! – взревел молодой человек. – Опять эта уродская рожа!
– Мог бы хоть поблагодарить! – холодно бросил Кунь-Шань. – Добрый вечер, господин Шэн! Надеюсь, вы нашли свое новое пристанище удобным?
– Садись! – предложил судья Ди. – Допустим, ты и в самом деле оказал нам услугу, а теперь объясни причины!
– По правде говоря, – буркнул Кунь-Шань, – я бы и глазом не моргнул, если б вас с приятелем сцапали и отрубили головы на рынке, но вышло так, что оба вы мне понадобились, причем крайне срочно. Слушайте! Я самый ловкий и опытный мошенник во всей провинции; занимаюсь этой работой больше тридцати лет и еще ни разу не попался. Я не наделен телесной силой и стараюсь никогда не прибегать к ее помощи, поскольку считаю насилие грубым и пошлым, однако для успеха моего нынешнего дела, видимо, потребуется малая толика прямого воздействия. Я понаблюдал за вами обоими и думаю, вы справитесь с этой работой. И мне, к своему глубокому сожалению, придется взять вас в долю. Но, так как самую трудную предварительную подготовку выполнил я сам, а риск, связанный с вашими действиями, невелик, надеюсь, вы удовольствуетесь скромным вознаграждением.
– Короче говоря, – перебил Чао Тай, – нам придется сделать опасную работу и удалиться со скромной наградой, как ты сказал? Нет, это тебе дорого обойдется, грязный трус!
Кунь-Шань побледнел от злости и обиды —видно, слова Чао Тая задели его за живое.
– Очень просто строить из себя героя, когда ты силен! – со злобой фыркнул он. – Ты, наверное, и с женщинами считаешь себя настоящим мужчиной, а? Сегодня ночью я думал, эта здоровенная кровать развалится от твоих прыжков! Как сказал поэт: «Проливной дождь смял осеннюю розу».
Чао Тай мгновенно вскочил, схватил Кунь-Шаня за горло и повалил на пол. Придавив его грудь коленом и стиснув глотку огромными ручищами, он прорычал:
– Ах ты, грязная свинья! Ты подглядывал за мной! Да за это я сверну тебе шею!
Ди наклонился и поспешно потянул Чао Тая за плечо.
– Оставь его! – приказал судья. – Я хочу выслушать предложение!
Чао Тай встал, отшвырнув голову Кунь-Шаня, и затылок урода глухо стукнулся об пол; вор продолжал лежать, хрипло дыша.
Чао Тай с багровым от злости лицом тяжело опустился в кресло.
– Сегодня я был с певичкой, а эта крыса подглядывала за нами, – пояснил он.
– Ну что ж, – холодно заметил судья, – хотелось бы надеяться, что впредь ты будешь устраивать свои любовные дела более осмотрительно. Но так или этак, они не должны мешать моему расследованию. Смочи этому мерзавцу голову!
Чао Тай подошел к стойке, взял большую чашу для мытья посуды и вылил на голову Кунь-Шаня.
– Этому дохлому ублюдку понадобится еще какое-то время, чтобы очухаться, – пробормотал молодой человек.
– Сядь! Я доскажу тебе о Тэне, нетерпеливо отмахнулся судья.
К тому времени как судья Ди закончил повесть о лакированной ширме, гнев его помощника совсем угас.
– Какая поразительная история, судья! —воскликнул он.
Судья Ди кивнул:
– Я не рискнул привести своему собрату основной довод, побудивший меня заподозрить, что его жену убил кто-то другой: дело в том, что, как я обнаружил, перед смертью ее изнасиловали. Но мне не хотелось еще больше расстраивать этого несчастного.
– Но вы ведь сказали, что выражение лица убитой было очень спокойным! – удивился Чао Тай. – Мне, конечно, не доводилось насиловать спящих женщин, но, полагаю, супруга правителя должна была проснуться и закричать, что над ней хотят надругаться, не так ли?
– Такова одна из загадок этого странного дела, – вздохнул судья Ди. – Тише! Кажется, Кунь-Шань приходит в себя!
Чао Тай подтащил урода к столу и усадил в кресло из пальмовых веток. Кунь-Шань нащупал рукой чашку и медленно, с трудом глотая, принялся пить чаи.
– Ты еще поплатишься за это, – прокаркал он, злобно поглядев на Чао Тая.
– Можешь выставить счет в любое удобное для тебя время! – буркнул тот.
Кунь-Шань продолжал сверлить его ненавидящим взглядом единственного ока.
– Эх, дурень, дурень! Ты даже не знаешь, что сегодня ночью развлекался с веселой вдовушкой! – мерзко ухмыльнулся он.
– С вдовой? – воскликнул Чао Тай.
– Конечно, и совершенно новенькой – прямо-таки с иголочки! Тебя, болвана, принесло к дальним воротам дома покойного Ко Цзюаня – торговца шелком, только вчера покончившего с собой! Вдова перебралась из общей спальни в маленькую, расположенную в левом крыле дома, дабы в одиночестве предаться скорби, и тут-то ты, опытный знаток женщин, как последний осел, принял ее за певичку!
Чао Тай покраснел от стыда и унижения, попытался дать достойную отповедь, во с его губ слетали лишь какие-то невнятные звуки. Судье Ди стало жаль своего помощника.
– Ну что ж, – торопливо заметил он, – возможно, самоубийство господина Ко в какой-то мере связано с чрезмерным легкомыслием жены.
Кунь-Шань осторожно потрогал горло, залпом допил чай и самым пакостным тоном изрек:
– Все женщины – создания, лишенные добродетели, и госпожа Ко – не исключение. Но как ни странно, дело, что я хочу вам предложить, тоже связано с торговцем Ко. Слушайте внимательно, я буду краток. Мне в руки попала тетрадь Лен Цяня – хорошо известного здесь менялы, каковой был компаньоном и советником Ко Цзюаня. Я разбираюсь в денежных вопросах, а потому сразу понял, что тетрадь Лен Пяня содержит секретные записи о том, как он, подделывая счета, надувал старика Ко в последние два года. Надо вам сказать, таким образом мошенник заработал приличную сумму – около тысячи золотом.
– Как к тебе попала эта тетрадь? – осведомился судья Ди. – Такие записи не оставляют без присмотра.
– Это не ваше дело! – огрызнулся Кунь-Шань. – А теперь послушайте, я…
– Погоди-ка! – перебил судья. – Мне тоже случалось заниматься денежными вопросами – именно поэтому я так спешно покинул место начальника стражи. Ты, видать, волшебник, коли сумел извлечь такие сведения из примечаний к запутанным сделкам, да еще секретных! Нет, придумай что-нибудь более правдоподобное, друг мой!
Кунь-Шань бросил на судью подозрительный взгляд:
– А ты хитрый негодяй! Ну ладно, раз ты так настаиваешь и хочешь знать все подробности, скажу: я побывал в доме Ко несколько раз – естественно, без его ведома. Изучив содержимое его хранилища, я обнаружил там деньги на непредвиденные расходы – двести золотых монет (теперь они пойдут на мои непредвиденные расходы), а также документы, каковые изучил с большим интересом. В них-то я и нашел сведения, послужившие, так сказать, основой для тетради Лен Цяня.
– Понятно, – кивнул судья Ди. – Продолжай!
Кунь-Шань достал из рукава листок бумаги и, бережно расправив на столе, постучал по нему кривым, как паучья лапка, указательным пальцем:
– Эту страницу я вырвал из тетради. Утром вы вдвоем навестите нашего друга Лен Цяня, покажете ему эту страницу и объясните, что вам все известно. А потом попросите написать две расписки – на шестьсот пятьдесят золотых монет и на пятьдесят, но без имени получателя. После этого небольшого кровопускания у Лен Цяня останется еще три сотни золотом – такие деньги на дороге не валяются. Я, конечно, не прочь бы получить все, но секрет успешного вымогательства в том, что ты оставляешь человеку выход, не доводя до полного отчаяния. Расписку на шестьсот пятьдесят монет вы отдадите мне, а себе оставите на пятьдесят. Пятьдесят золотых монет за сущий пустяк! По рукам?
Судья Ди изучающе смотрел на урода, поглаживая длинную бороду.
– Послушай, Кунь-Шань, – наконец проговорил он, – мой приятель выразился резковато, но попал в самую точку. Я охотно верю, что ты непревзойденный мастер воровства и взлома, но тебе не хватает отваги для прямого воздействия на людей. Ты прекрасно понимаешь, что никогда в жизни не наберешься духу встретиться с этим менялой лицом к лицу и потребовать денег, не так ли?
Кунь-Шань заерзал на стуле.
– Так по рукам или нет? – сердито переспросил он.
Судья взял вырванный из тетради листок и положил в рукав.
– Согласен, – сказал судья, – но поровну. Помни, имея этот любезно отданный тобой листок, я больше не нуждаюсь ни в тебе, ни в твоей тетради, чтобы вытянуть у Лен Цяня деньги. Почему бы мне в таком случае не оставить все себе?
– Да, почему бы и не оставить! – с довольной ухмылкой поддержал Чао Тай.
– А почему бы мне тогда не сообщить судейским, где они могут найти двух разбойников с большой дороги? – язвительно бросил Кунь-Шань.
– Потому что не посмеешь – вот почему! – спокойно отозвался судья Ди. – Подумай сам!
Кунь-Шань бросил на него хмурый взгляд и прижал рукой задергавшуюся от волнения щеку.
– Ну ладно, пусть будет поровну, – наконец сдался он.
– Вот и договорились! – насмешливо покивал судья. – Завтра утром я первым делом навещу нашего друга Лен Цяня. Кстати, где его искать?
Кунь-Шань объяснил, как найти серебряную лавку Лен Цяня, где он также вел и другие дела, потом встал, собираясь идти, но судья придержал его за руку.
– Ночь еще только наступила! – любезно осклабился Ди. – Выпьем по чаше вина за наше сотрудничество! – и, повернувшись к Чао Таю, приказал: – Найди там особый кувшин Тунлина!
Чао Тай выбрался из-за стола, удивляясь, почему судья, несмотря на усталость, решил продолжить разговор с этой отвратительной тварью. На второй полке он обнаружил крепко спящего содержателя притона, а на третьей – кувшин Тунлина, каковой и принес судье.
Ди осушил чашу и вытер усы.
– Может быть, ты и замечательный вор, Кунь-Шань, – сказал он, – но это – детская игра по сравнению с нашей работой. Вот погоди, я расскажу тебе несколько историй о наших приключениях на дороге. Помнишь, помощник, как однажды в провинции Цзянсу мы…
– Меня не интересуют твои хвастливые россказни! – сердито перебил Кунь-Шань. —Твоя работа основана на грубой силе, моя же – на умственных способностях! Надобны долгие годы кропотливого труда, чтобы стать настоящим мастером взлома!
– Чепуха! – зашумел судья. – Даже я могу открыть запертую дверь снаружи. А очутившись в доме, остается всего-навсего успокоить хозяина, вежливо спросить у него, где ценности, забрать их да уйти! Ничего особенного!
– Это ты городишь чепуху! – сердито возразил Кунь-Шань. – Твой подход типичен для тупых разбойников. Может, раз или два вам удастся уйти, а потом поднимется шум и в конце концов поймают. Нет, у меня разработан свой собственный способ, которым я пользуюсь более тридцати лет и ни разу не попался, хотя обычно работаю в одном городе пару лет.
Судья подмигнул Чао Таю.
– Вот болтун, правда? – фыркнул он. —У него, видите ли, есть тайный способ, каковой передается только от учителя ученику на девятый день убывающей луны!
– Поскольку вы оба – всего лишь заурядные разбойники, – презрительно скривился одноглазый, – не будет большого вреда, если я расскажу вам о своем способе. Все равно вам нечего и пытаться меня повторить! Так вот, вначале я несколько недель тщательно изучаю дом, его обитателей и все их привычки: разговариваю со слугами, с лавочниками, торгующими по соседству, даже вкладываю в это немного денег. Потом забираюсь в дом, но ничего не трогаю – времени у меня сколько угодно. Я присматриваюсь ко всему и вся, могу часами стоять в стенном шкафу, прятаться в складках драпировки, свернуться клубком в коробке для одежды или протиснуться в узкую щель под кроватью. Таким образом, я наблюдаю за людьми, живущими в доме, вижу, как они просыпаются и ложатся спать; слушаю самые сокровенные тайны, наблюдаю в те минуты, когда они уверены, что одни в доме. И вот, наконец, я прихожу в последний раз. Мне вовсе ник чему взламывать замок или хватать пёрвое, что попадется под руку. Я никого не беспокою и ничего не сдвигаю с места. Если в доме есть тайник, куда прячут самое ценное, я знаю его лучше самого хозяина, если окованный тяжелыми пластинами ларь, мне точно известно, где найти ключи. Никто не видит и не слышит меня. Зачастую проходит несколько дней, прежде чем хозяева обнаруживают, что деньги исчезли! И мысль о грабителе никому даже в голову не приходит! Нет! Мужья начинают подозревать жен, жены – наложниц… Боюсь, из-за меня во многих домах начались недоразумения и распалось немало дружных семей! – Кунь-Шань хихикнул, прикрыв рот рукой, и с гордостью отчеканил: – Ну вот, мой умный друг, теперь ты получил представление о моем способе!
– Великолепно! – восхитился судья Ди. – Очень не хочется в этом признаваться, но я никогда так не сумею! Не сомневаюсь, что благодаря своим тайным наблюдениям ты до тонкостей изучил отношения между мужчиной и женщиной и наверняка узнал пару-тройку новых штучек в постели, да?
Лицо Кунь-Шаня исказила гримаса, отчего оно стало еще омерзительнее.
– Избавь меня от своих грязных шуточек! – прошипел он. – Я ненавижу и презираю женщин, и мне претят гнусные игры, которые с ними ведут их подлые жеребцы. Я проклинаю те часы, что мне пришлось тайно провести в спальнях, слушая, как эти развратные твари воркуют со своими тупыми мужьями и продают им свое тело или же притворяются скромницами, отказывая до тех пор, пока те не начинают раболепствовать и пресмыкаться за то, что мерзавки просто так отдают любовникам. Эти наглые, зловредные… – Одноглазый вдруг осекся, на лбу его выступили капельки нота. Пристально поглядев на судью единственным глазом, урод поднялся: – Встретимся здесь же завтра в полдень, – хрипло проворчал он.
Как только за ним захлопнулась дверь, Чао Тай с отвращением воскликнул:
– Мерзкий негодяй! Объясните мне, во имя Неба, зачем вам понадобилось выслушивать его болтовню?
– Затем, – спокойно ответствовал судья Ди, – что я надеялся услышать от Кунь-Шаня кое-что о способах проникновения в дом, дабы понять, каким образом преступник сумел пробраться в покой госпожи Тэн. Кроме того, мне хотелось побольше узнать о характере нашего знакомца, и я получил довольно назидательный урок о том, как неуверенность в собственных силах способна извращать человеческое мышление.
– А с чего это он так полюбил нас? —сверкнул глазами Чао Тай.
– Вероятно, мы сочетаем в себе именно то, что необходимо для его плана вымогательства. Кунь-Шаяь понимает, что меня, благодаря, надеюсь, достаточно благообразной внешности, меняла может принять у себя в кабинете; кроме того, я сумею толково вести переговоры, ну а ты, по его расчетам, в случае необходимости применишь силу. Плюс ко всему мы здесь люди посторонние. Кунь-Шаню нелегко было бы отыскать в этом городе двух мерзавцев, столь точно соответствующих его замыслу, и, полагаю, именно поэтому он к нам прилепился. Однако нельзя упускать из виду н скрытую опасность: мне совсем не понравилось, что он так легко согласился разделить добычу поровну. Мысленно я готовился к долгому и нудному торгу. Как бы то ни было, мы должны позаботиться, чтобы Кунь-Шань угодил за решетку на всю оставшуюся жизнь. Это закоренелый и опасный мерзавец. – Судья устало потер глаза. – Сейчас мне надо написать письмо судебному лекарю. Постарайся раздобыть для меня кисточку и тушь. Думаю, у Тунлина они должны быть под рукой, чтобы ставить «точечки и крестики».
Чао Тай, пошарив в конторке, нашел грязную разбитую пластинку для растирания туши и старую кисть. Судья опалил над свечой торчащие волоски кисточки и, плюнув, придал ей заостренную форму. Затем он достал из рукава бирку с печатью суда, взятую в столе правителя уезда Тэна, и уставным почерком, не указывая имени адресата, написал:
«Суде6ному лекарю
Вам Надлежит незамедлительно отправиться в деревню Четырех Козлов, где ваше присутствие необходимо для срочного проведения вскрытия.
Тэн, правитель уезда Вейпин».
Ди отдал письмо Чао Таю.
– Я не хочу, чтобы судебный лекарь делал вскрытие тела госпожи Тэн здесь, в городе. Не стоит еще больше расстраивать моего несчастного собрата известием, что его жену изнасиловали. Доставь это письмо завтра спозаранку хозяину большой лавки снадобий на рыночной площади – ее нетрудно найти. А мимо деревни Четырех Козлов мы ехали по пути из управления округа. Это пять часов езды верхом отсюда, так что мы удалим судебного лекаря на весь день. – Судья поскреб голову кончиком кисточки. – Коль скоро я получил от Тэна великодушное позволение действовать как сочту нужным, ничто не мешает написать еще одну записку от его имени! – Судья достал еще один лист бумаги и написал:
«Начальнику, ведающему личным составом, расположение городских войск
Срочно
Вам надлежит представить документы сданными о некоем Лю, самовольно покинувшем должность Тунлина в Третьем крыле Западной армии. Означенную выписку вручить подателю сего письма.
Тэн, правитель уезда Вейпин».
– Можешь отнести это в крепость завтра в любое время, – сказал судья Чао Таю. – думаю, нам придется воспользоваться гостеприимством Тунлина еще на несколько дней, а поговорка, как известно, гласит: «Не останавливайся в чужом доме, если плохо знаешь хозяина». А сейчас пойдем наверх и глянем, какие нам предоставили покои.