Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
2 - 53

Неужели даже если сам забираешь подарок обратно, всё равно нужно платить налог? Жизель мало что знала о гособлигациях и налогах на дарение. Если дядя прав, разве это не пустая трата денег? Было бы разумно не упрямиться зря и с благодарностью принять.

Чувствую, что дядя меня полностью переиграл…

В следующей коробке тоже лежали ключи и документы. На этот раз…

— Автомобиль?

Подарок такой же неожиданный, как и гособлигации.

— Увидев, как ты поздно вечером возвращаешься одна на такси, я решил, что должен купить тебе машину. Она тоже в Ричмонде. В гараже твоего дома на Магнолия-Террас.

Как выглядит машина, можно было увидеть в каталоге, который дядя положил вместе со свидетельством о регистрации автомобиля на имя Жизель. Это был новейший пятиместный седан-кабриолет.

— Вау, выглядит шикарно. Какого цвета?

— Дилер сказал, что женщины предпочитают красный…

Дядя растянул слова и пристально посмотрел на губы Жизель.

— Поэтому вы купили красный?

— Э… нет. Я подумал, что это не в твоем вкусе, и купил кремовый, но если красный тебе нравится больше, можем поменять…

— Нет, как вы и сказали, мне больше нравится кремовый.

Красную помаду я нанесла только ради дяди. Сердце так трепещет от того, что возлюбленный точно знает мои предпочтения.

— О? Это наручные часы…

Следующий подарок заставил сердце биться еще сильнее.

— Для взрослого человека важно управлять временем.

Вероятно, это лишь формальный предлог, так как слушает горничная, убирающая упаковку. Ведь наручные часы были женской версией тех, что всегда носит дядя.

Вместо кольца?

Поскольку мы не можем носить парные кольца, возможно, это замена — носить одинаковые часы. А может, я слишком много додумываю.

В любом случае, то, что у нас с дядей есть общая вещь, и то, что это часы, показывающие время, было очень значимо. Жизель достала часы из коробки и тут же примерила их на левое запястье.

— Придется немного укоротить ремешок…

Дядя, прикидывавший, насколько нужно укоротить слишком свободный для Жизель ремешок, начал пристально на нее смотреть. Только тогда Жизель оторвала взгляд от часов и посмотрела на дядю.

— Что?..

— Тебе так понравились эти часы?

— Конечно.

Он спросил, потому что Жизель не могла сдержать улыбку. Это же очевидно. Дядя совсем не умеет читать женское сердце.

— Я думал, тебе больше всего понравится вот это, но ошибся.

Следующий подарок, который протянул дядя, был в продолговатой коробке. Она уже догадывалась, что это. Ведь вчера вечером он дал подсказку.

Перьевая ручка.

Корпус у нее тоже был кремового цвета, как у седана. Клипса и ободки были позолоченными, как на часах, а на кончике клипсы красовался аквамарин — такого же цвета, как глаза Жизель. Роскошная вещь, даже слишком шикарная, чтобы просто строчить ею скучные конспекты в аудитории.

Жизель Бишоп.

Дядя повернул корпус ручки, показывая выгравированное изящным шрифтом имя.

— Ты стала совершеннолетней, так что в будущем тебе часто придется ставить подписи. Теперь будешь подписывать вот этим. Можешь писать письма, от которых мужчины будут плакать.

Неужели этот озорной характер не делает исключений даже для него самого?

— Только ни в коем случае не пиши, когда плачешь ты сама.

Он достал ручку из бархатного футляра и вложил ее в руку Жизель. Она сняла колпачок и попробовала подержать. Подходящая толщина и вес, гладкая, но не скользкая на ощупь. Казалось, она уже идеально легла в руку.

Может быть, это подарок, подготовленный с наибольшей душой? Взгляд дяди, наблюдавшего за ней, был таким мягким, что, казалось, она сейчас растает.

— Красивая. Всё-таки такая вещь подходит леди больше, чем угольно-черное старье.

— Мне тоже кажется, что она красивая. Она мне очень нравится.

Она отличается от модели дяди, которая является памятной вещью об окончании военной академии и выпущена давно, но теперь это не имело значения. Ведь вчера ночью я начисто отбросила сожаления о той ручке.

Потому что теперь у меня есть дядя.

Когда все десять подарков были распакованы, он спросил:

— Что из подарков тебе понравилось больше всего? Часы?

— Дядя.

Дядя, который, приложив кончики длинных пальцев к виску и слегка наклонив голову, пристально смотрел на Жизель, приподнял одну бровь. Он был прирожденным джентльменом, излучающим исключительное спокойствие и элегантность даже в таком обыденном и мелком жесте.

И не только это. Он был самым завидным холостяком на континенте, по которому сходили с ума самые высокомерные незамужние девицы, и привлекательным красавцем, который, несмотря на редкое появление его фото в газетах, занимал места в рейтингах популярности женских журналов наравне с самыми известными звездами.

И такой Эдвин Экклстон — мой мужчина.

Я — единственная женщина этого мужчины.

Это был самый щедрый подарок из всех щедрых даров, которые Жизель когда-либо получала от дяди. Но при этом у нее и в мыслях не было вежливо отказаться от него.

Это мое место.

Возлюбленная дяди. Это не просто место, означающее исполнение давней безответной любви.

Наконец-то я перестала быть «невоспитанным щенком» или «пиявкой». У меня появилось свое собственное место рядом с дядей в качестве взрослого человека.

— Я?

Голова дяди наклонилась еще больше. Словно он не понимает, что я имею в виду. Хотя не может быть, чтобы он не знал.

— Для меня дядя — лучший подарок в жизни.

Уголки его губ плавно поползли вверх. В глазах заплескалась чистая радость.

— Говорят, повторять одно и то же — признак старости, но, рискуя показаться стариком, скажу снова…

Дядя протянул руку к Жизель.

— Ты для меня тоже. Встреча с тобой была самой большой удачей в моей жизни.

Он обхватил щеки Жизель ладонями и начал нежно их поглаживать.

— Моя фея удачи… Нет. Теперь, когда ты стала взрослой, нужно повысить тебя до богини удачи?

Прижавшись щекой к его теплой руке, Жизель издала вздох сожаления. Если бы не посторонние взгляды, я бы поцеловала дядю.

Когда официальная часть празднования закончилась и я вернулась в свою комнату, на столе снова высилась гора подарочных коробок.

Всё это были подарки и поздравительные открытки, присланные в Темплтон одноклассницами из Фуллертона. В школьные годы такого не было. Девочек, присылавших подарки, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Тех, кто присылал только открытки, было трое или четверо. Это были формальные открытки, которые рассылались всем одноклассницам без исключения.

Однако сегодня их было, по самым скромным подсчетам, больше тридцати. Среди них были и те, что прислали младшекурсницы или старшекурсницы, которых я знала только по именам. Достаточно было взглянуть на оберточную бумагу с гербами семей или ленты с напечатанными фамилиями, чтобы понять очевидную цель.

Попасться на глаза дяде.

Какая жалость, что же делать? Этого не случится.

Миссис Сандерс, заметившая эту цель с самого начала, как только подарки начали прибывать, спросила у Жизель, как поступить.

— Передайте герцогу только то, что я получила очень много подарков, и сделайте так, чтобы они не попадались ему на глаза.

Я уже просила об этом тогда.

Только хлопот прибавилось…

Правила приличия требовали всё это распаковать и отправить благодарственные открытки. Пока я смотрела на гору подарков и тяжело вздыхала от безысходности, миссис Сандерс, которая как раз пришла ко мне, предложила:

— Если вы не возражаете, чтобы мы проверили подарки и открытки, как насчет того, чтобы поручить аккуратным горничным составить список подарков и отправителей?

— Если вы так сделаете, я буду очень благодарна.

Предложение на этом не закончилось.

— Я немного отредактирую несколько шаблонов ответов, используемых в поместье, и покажу вам. Если вы выберете один, мы распечатаем его на открытках в нужном количестве. Тогда мисс Бишоп останется только поставить подпись.

Жизель была ошарашена. Я даже не хозяйка этого поместья, а они предлагают выполнить за меня такую утомительную работу.

— Спасибо, но мне неловко перекладывать свои дела на занятых людей.

Когда я осторожно отказалась, глядя на ее реакцию, миссис Сандерс довольно улыбнулась и предложила снова.

— Герцог не хотел бы, чтобы мисс Бишоп потратила свой особенный день в Темплтоне, весь день сидя в комнате и подписывая открытки. Конечно, я тоже этого не хочу.

Ах, это ради дяди, а не ради меня. В таком случае принять предложение не будет невежливо.

— Тогда с благодарностью принимаю вашу помощь, миссис Сандерс.

Прежде чем передать подарки горничным, Жизель вытащила одну коробку из кучи.

— С этим я разберусь сама.

Потому что это было от Елены. Елене я собиралась написать письмо собственноручно.

Самое главное, что я хочу сказать, написать нельзя…

Взяв подарочную коробку, она направилась к дивану, где у них с дядей был первый поцелуй, но миссис Сандерс последовала за ней и двумя руками указала на большую коробку, лежащую на журнальном столике.