Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
3 - 113

— М-м-мп...

Мягкая плоть вторгается и проходит по внутренней стороне губ. Жизель плотно сжала рот.

Язык можно было остановить, но слюну, просачивающуюся сквозь зубы, — нет. Острая горечь сигары накрыла плотно спрятанный язык. В момент, когда она рефлекторно открыла рот, поддавшись иллюзии, что задыхается, язык мужчины протолкнулся внутрь. Дыхание действительно перехватило.

Сверху звук влажного, хлюпающего слияния языков становился всё более громким и безудержным...

Шурх-шурх. Звяк.

Снизу смешивались звуки другой природы. Из-за того, что рука мужчины, к которой была прикована рука Жизель, шарила у неё под юбкой.

В тот момент, когда рука мужчины жадно сжала обнаженное бедро, открывшееся между чулком и трусиками, и большой палец протиснулся между с силой сомкнутыми бедрами Жизель, она вздрогнула и замерла. Мужчина, сосавший губы Жизель, тихо и насмешливо выдохнул, словно говоря: «Не в первый раз, чего ты опять».

Из-за того что ничего не видно,казалось, что Жизель трогает другой мужчина, а не дядя. Чувство греха перед дядей уменьшилось, но это не значило, что соприкосновение с другим мужчиной могло быть приятным.

Чмок.

— Ха-а...

Как только мужчина отпустил её губы, Жизель, желая отвлечь его внимание от своего тела, спросила первое, что пришло в голову:

— Кстати, зачем ты убил надзирателя в лагере для военнопленных?

— Из любопытства.

Убил человека не из мести или выгоды, а просто из любопытства? Даже если это блеф...

То ли в темноте не было видно, как исказилось лицо Жизель, то ли он ослеп от похоти и ничего не видел. Уклоняясь от мужчины, который снова целился в её губы, Жизель отвернула голову и спросила подробнее:

— Тебе было интересно, как умирает человек?

— Нет.

— Тогда... ах... что тебе было интересно?

Язык, длинно лизавший шею Жизель от ключицы вверх, внезапно остановился. Мужчина поднял голову и посмотрел на Жизель.

Жизель не могла отвести взгляд от мужчины, чье лицо было скрыто тьмой. Нынешнее молчание, нарушаемое лишь прерывистым грубым дыханием, почему-то казалось угрожающим.

Вдруг он рассмеялся. Выражения лица по-прежнему не было видно, но Жизель смутно подумала, что он смеется так, словно плачет, как это иногда бывало.

— Мне тоже было интересно, могу ли я иметь свое тело.

— Что?..

— Мне было интересно, смогу ли я переселиться в пустое тело, из которого исчезла душа, и покинуть тело человека, который меня ненавидит.

От совершенно неожиданной причины Жизель потеряла дар речи. Она думала, что только дядя хочет избавиться от захватчика в своем теле, но чтобы захватчик тоже хотел покинуть тело дяди...

— Раз я до сих пор заперт в этой туше, ты понимаешь ответ. Нельзя.

Повисла тишина, словно они погружались в бездну. Мужчина поставил в этой тишине точку самоироничным смешком, но тяжесть на душе так и не рассеялась.

— Да, как ты и сказала, я даже не паразит. Паразит должен уметь переходить к другому хозяину.

Мужчина хотел стать полноценным человеком с собственным телом. Поэтому он пытался стать человеком с помощью убийства — средства, попирающего человеческие законы. Увидев самое человеческое желание этого типа в самой бесчеловечной истории, она почувствовала себя невыразимо странно.

Возможно, она смутно догадывалась о таком желании мужчины. То, что слова о том, что он даже не червь, раз у него нет тела, могут ранить, означало, что она подсознательно чувствовала: он хочет, чтобы к нему относились как к полноценному человеку.

— Жалкий…

Мужчина возбудился, словно ждал, что она его пожалеет. Осыпав Жизель страстными поцелуями, он буквально уткнулся лицом в её грудь. Дыхание, проникшее в разрез блузки, грубо ощупывало кожу Жизель. Пошли мурашки. Но Жизель не оттолкнула мужчину, а, наоборот, обняла его голову и погладила огромную спину, даже когда он свернулся калачиком.

Смешно. С чего бы мне тебя жалеть? Твоя слабость — мой шанс.

Этот тип хочет, чтобы к нему относились как к человеку. До сих пор я оскорбляла его, не считая за человека, так может, теперь попробовать отнестись по-человечески и переманить?

— Кроме того, чтобы иметь тело, есть еще что-то, чего ты хочешь?

Мужчина, уткнувшись лицом в грудь Жизель, кивнул. Расстегивая пуговицы блузки.

— Я не про это, а про мечту или цель в жизни.

Губы, плотно прижатые к коже, изогнулись только с одной стороны. Жизель кожей почувствовала усмешку мужчины.

— Думаешь, у такого, как я, могут быть такие грандиозные понятия?

— Говорят, человек не может жить без мечты.

Губы, ласкавшие плоть, замерли.

— Ты считаешь меня человеком?

— Может быть, сумасшедшим человеком?

— Ха, разве не ты сама говорила, что я даже не паразит?

— Я сказала это, чтобы обидеть.

— А теперь решила обращаться как с человеком, чтобы мне стало приятно? Ну да, чтобы меня уломать, чего только не скажешь.

— Раз ты такой подозрительный, почему слова о том, что ты жалкий, принял за чистую монету? Их тоже мог бы воспринять криво.

Когда она убрала руку, нежно гладившую его, и отстранилась, мужчина одной рукой резко притянул её за талию и снова прижался к ней.

— Не зря у «ловушки красоты» долгая история. Она не заканчивается, потому что есть такие идиоты, как я, которые на неё ведутся.

Мягкий язык начал лизать кожу, покрытую мурашками. Она думала, что и избежать близости, и завоевать сердце мужчины не удалось, но ласки вскоре прекратились сами собой, даже без сопротивления Жизель.

— Нет ни тела, ни имени. Для существа, которое даже живым назвать нельзя, цель в жизни — не роскошь ли?

Мысли мужчины, даже пока он жаждал тела Жизель, всё время оставались на её вопросе. Значит, привлечь внимание удалось.

— Через десять лет, через двадцать. Какой в этом смысл для меня? Я всё так же буду паразитировать в чужом теле и влачить бессмысленное существование.

Жизель хотела переманить его обещанием помочь, если у него есть мечта, но раз её нет, ей нечего было сказать.

— Человек, у которого нет надежды на то, что жизнь станет лучше, не копит деньги. Тратит всё, что появляется.

— Верно.

Она лишь поддакивала, слушая.

— Я такой же. Живу, преследуя лишь те удовольствия, которые могу получить: мучаю его как попало, сплю и болтаю с тобой. Я импульсивно делаю то, что хочу в данный момент, и не жертвую настоящим ради будущего, заглядывая вперед. Нет причины.

Жизель поняла. Этот тип опасен именно тем, что живет только настоящим и не может предвидеть будущего.

Спросила дикую лошадь, скачущую как вздумается, чего она хочет, чтобы надеть уздечку, а она говорит, что ничего не хочет. Разве основа приручения — не кнут и пряник? Чтобы надеть уздечку на этого типа, нужно сначала создать «пряник», который он захочет.

Она пока не знала способа убить злую личность, как того хотел дядя, но, может, удастся придумать способ приручить? Убедив дьявола, живущего одним днем, обрести мечту о завтрашнем.

— Почему через десять лет не будет смысла? Если сейчас пойдешь в университет, это время, за которое можно окончить его и даже стать профессором. Как насчет того, чтобы поучиться тому, что тебе интересно? Я помогу убедить дядю.

— Сразу видно лучшую студентку, которая только об учебе и думает.

— Если не нравится учеба, можно заняться другим. В любом случае, если разовьешь свои собственные способности, которых нет у дяди, разве не будешь гордиться? Жизнь станет не только осмысленной, но и интересной.

— Я не хочу жить долго взаперти в чужом теле.

— Но всё же ты жив. Сколько людей лишены даже шанса жить...

Как семья Жизель. Этот тип вызывал противоречивые чувства: вроде и жалко его, а вроде и «зажрался».

— А, кстати, у меня всё же есть мечта и цель.

— Какая?

— Почему спрашиваешь так, будто поможешь?

— Потому что собираюсь помочь.

Мужчина расхохотался. Что смешного в словах о помощи?

— Моя мечта...

— Ага.

— Умереть следом, когда умрешь ты.

— ...

— Умрешь ради моей мечты?

Вот почему смеялся.

— Не шути. Я серьезно спросила...

— Я тоже серьезно.

С этими словами мужчина начал использовать язык только для того, чтобы пробовать плоть Жизель на вкус. Вслед за руками, расстегивающими пуговицы блузки, губы поднимались вверх по коже.

Когда Жизель невольно сглотнула, мужчина укусил дернувшуюся середину шеи и со смаком засосал. Завтра останется красный след. Жизель было неловко, даже если никто этого не увидит.

— Тогда какая у тебя мечта? — спросил мужчина, добравшись до уха. — Сейчас — не спать со мной, наверное?