Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
3 - 116

— Об этом я позабочусь, действуя по обстоятельствам.

В столь уверенном ответе, что Лойс даже усомнился, тот ли это наивный человек, что был утром, чувствовалось, что долгие наставления не нужны.

— Я тоже только свяжусь со смотрителем хижины у подножия горы и сразу выезжаю.

— Да, тогда увидимся в Уайтхилле.

После надежного ответа связь прервалась. Лойс, находя номер смотрителя и набирая его, не мог скрыть волнения и бормотал:

— Доусон, спасибо. Спасибо тебе.

В спешке он не успел поблагодарить, но ему хотелось отдать честь своей юной подчиненной, настолько он был ей благодарен.

Всё-таки проницательности герцога нельзя не доверять.

* * *

Хрусть.

Металл не ломался, а гнулся. Весь день она использовала штангу от шторки как рычаг между прочным поручнем и стеной, и теперь оба конца штанги изогнулись так, что толку от неё больше не было.

Но всё же день пыхтения не прошел даром: один конец поручня разболтался настолько, что несколько винтов вылезли из стены на фалангу пальца. Жизель не выбросила штангу, которая больше не годилась как рычаг, а перехватила её поудобнее.

Скреж. 

Она начала ковырять и долбить концом металлической палки цементную стену, обнажившуюся там, где поручень вырвал плитку. Пот уже давно тек ручьем по спине. Она вытирала капли, скатывающиеся даже на переносицу, рукавом, двигая только предплечьем, но плечо ныло.

Завтра, наверное, даже с кровати встать не смогу.

Неважно. Лишь бы это была моя кровать, в моем доме.

Но, кажется, успею закончить до того, как придет тот тип.

За окном закат уже окрасил далекие горные вершины, но Жизель не волновалась. Мужчина, как и в предыдущие два дня, придет только на рассвете, когда вокруг ни души.

Она жевала хлеб, который он оставил, запихивая его в рот, и без передышки скребла стену вокруг винтов. К тому времени, как два винта показались полностью, а остальные наполовину, обе руки распухли и покраснели.

— Ы-ыт...

Жизель зацепилась одной рукой за поручень и потянула всем весом. С жутким скрежетом винты, застрявшие в стене, начали понемногу вылезать.

— Почему, винтов, так, мно, го!

После бесчисленных усилий с громким треском последний винт выскочил из стены.

— Ха, готово!

На самом деле радоваться было рано. Пластина с винтами на отсоединенном конце поручня оказалась шире отверстия наручников, так что снять их было нельзя.

Но по сравнению с долблением бетонной стены это было пустяком. Она прижала пластину к стене и навалилась всем весом, чтобы согнуть её. После трех таких нажатий пластина сплющилась в треугольник, и наручники соскользнули с поручня.

Получилось!

Теперь можно идти куда угодно. Как только тело стало свободным, Жизель вылезла из ванны и побежала к двери.

Дерг.

Но дверь была заперта снаружи и не поддавалась, сколько бы она ни крутила ручку и ни трясла её. Если дверь закрыта — открой окно. Убедившись, что дверь заперта, Жизель без колебаний направилась к разбитому окну, зияющему дырой.

Она сбила металлической палкой все опасные осколки стекла, торчащие из рамы, и постелила толстое полотенце. Окно было довольно большим и низким, так что перелезть через него было легче, чем сделать кувырок.

Шурх-шурх.

Мысль о том, что звук ломающихся под ногами сухих листьев похож на приглушенные аплодисменты, стала последней — гордость побегом пришлось отложить. Выбравшись, Жизель сразу же забрала полотенце и пошла вдоль стены хижины.

Уже сгустились сумерки. Спускаться с горы после захода солнца без фонарика — глупость.

Лучше разбить окно в гостиной, залезть обратно в хижину, позвонить смотрителю и спрятаться где-нибудь поблизости.

Она подобрала с земли камень размером больше своего кулака и завернула за угол хижины. Именно в этот момент она столкнулась лицом к лицу с машиной, въезжающей на площадку перед домом.

* * *

Доусон, мчавшаяся по дороге как разъяренный бык и преодолевшая путь более часа за тридцать минут, сбросила скорость только тогда, когда в конце крутой горной дороги показалась крыша хижины. Беглый осмотр показал, что перед хижиной нет ни людей, ни машин.

Тот тип еще не приехал? Хоть бы он еще не перевез её.

На всякий случай лучше оставить машину подальше и сначала разведать обстановку внутри. Она собиралась проехать мимо хижины, чтобы спрятать машину выше по склону, так как внизу её заметил бы любой, кто поднимается. В этот момент она встретилась взглядом с человеком, вышедшим в палисадник из-за угла дома.

Сначала она подумала, что это похититель в обличье майора, и решила, что всё пропало, но, присмотревшись, увидела какого-то старика. Это смотритель? Доусон остановила машину, опустила стекло и крикнула.

— Я Доусон. Где мисс Бишоп?

Лицо подходящего смотрителя было мрачным, что уже предвещало недоброе...

— В хижине никого нет. Судя по разбитому окну в ванной, мисс Бишоп, похоже, выбралась через него...

Мисс Бишоп сбежала сама?

Она невольно оглянулась на дорогу, по которой приехала, когда смотритель вдруг сунул руку в машину и что-то протянул.

— Это было оставлено на коврике у входа.

Она машинально взяла предмет — это оказалась шахматная фигура. Белый слон, на голове которого черными чернилами было нацарапано одно слово.

Медленно!

* * *

Местонахождение Жизель снова кануло в неизвестность. На этот раз не осталось ни единой зацепки.

Эдвин молча смотрел на тыльную сторону своей ладони. Появились одна, две, три новые царапины от ногтей, которых вчера не было. Жизнь или смерть Жизель приходилось подтверждать только следами насилия над ней. Он сходил с ума от того, что не мог связать этого похотливого пса.

Потеряв след Жизель в хижине, он уже несколько дней обыскивал всю недвижимость, которой владел по всей стране, но девочку так и не нашли. Предположение, что этот хитрый лис за это время нашел совершенно новое место и перевез Жизель туда, постепенно становилось фактом.

Куда, черт возьми, он её спрятал?

Теперь ответ на этот вопрос Эдвин должен был найти в самом себе. Едва проснувшись, он вышел из дома и постучал в дверь номера люкс в отеле неподалеку.

— А, пришли. Заходите, садитесь. Обойдемся без приветствий, начнем сразу.

Несмотря на ранний час, когда рассвет еще не полностью рассеялся, пожилой мужчина не только не выказал недовольства гостем, но и горячо поприветствовал его, торопясь даже больше Эдвина. Врач с загорелой до орехового оттенка кожей и грубыми чертами лица, больше похожий на фермера, не только внешне, но и душой был на поле, а не с пациентом.

Доктор Галлоуэй с нетерпением ждал дня, когда сможет вернуться на свое тыквенное поле, оставленное на попечение семьи Доусон, поэтому спешил так же, как и Эдвин. Это было удачно. Сойдясь в желаниях, они со вчерашнего дня пробовали гипнотерапию весь день, исключая лишь необходимый отдых, и на последнем сеансе вчера вечером наконец-то увидели эффект.

— Мир, в котором я живу, состоит из множества дверей и комнат.

Эдвин своей волей разблокировал одно из воспоминаний, спрятанных тем типом.

— Захват тела... Для этого есть одна особенная дверь. Открыв её, я выхожу на передний план сознания и беру штурвал тела и разума.

Разговор, который тот вел с Жизель в машине поздней ночью, пролил свет на многое о личности, доселе находившейся в области непостижимого, став лучом света во тьме.

— Ну что ж, теперь отпустим штурвал, встанем и откроем дверь, которая выглядит очень по-особенному.

Доктор Галлоуэй велел Эдвину, расслабившему тело и разум и вошедшему в состояние гипноза, открыть дверь, потому что тот тип сравнил границу сознания и подсознания с особой дверью.

Особая дверь. Конкретный образ не приходил в голову, но перед ним появилась дверь, которая смутно давала ощущение особенности. Он без колебаний взялся за ручку и повернул. Скрип. Ощущение открывающейся двери живо передалось ладони.

— Теперь медленно выходим за дверь. Раз, два, три.

Следуя указаниям доктора, он шагнул. Выйдя наружу, он не почувствовал разницы с тем, что было внутри. Когда он остановился, не уверенный в том, где находится, снова раздался голос доктора.

— Вы сейчас стоите в коридоре, где множество дверей. На дверях каждой комнаты, хранящей воспоминания за один день, должны быть написаны дата и время. Видите дверь с воспоминаниями сегодняшнего рассвета?

— Да…

— Откроем её. Что вы видите?

— Жизель...

— Где вы сейчас находитесь с Жизель?

Кровать.

Эдвин закрыл рот, не в силах сказать доктору вслух. Потому что на кровати он и Жизель были абсолютно нагими.