Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
3 - 96

Не было нужды проверять, что злая личность подтолкнула профессора к самоубийству. У него уже был опыт совершения подобного с надзирателем в лагере для военнопленных.

— Простите. Это прозвучит как оправдание, но тот человек вел себя так естественно, что я не понял, что это не герцог. К тому же, профессор и раньше иногда встречался с герцогом лично, поэтому я потерял бдительность. Это моя вина. Мне очень жаль.

Это не оправдание, а обоснованное объяснение. Мне стало даже жаль Лойса, который, сделав всё возможное в меру своих сил, снова и снова извинялся, как преступник. Преступником был Эдвин. Всё это время он возлагал на Лойса непосильную ответственность, что было поистине жестоко.

Когда гнев переходит границы, сердце, наоборот, становится холодным. Эдвин дал Лойсу отпуск и в этом хладнокровии обдумывал, что он должен сделать.

Явка с повинной?

Самый правильный поступок. Если бы это было обычное преступление.

Другая личность внутри меня убила профессора.

Полиция скажет, что я сумасшедший, и отправит в психиатрическую больницу. К тому же, является ли подстрекательство к самоубийству словами, хоть и аморальным, но уголовным преступлением?

Тогда меня запрут в психиатрической больнице пожизненно?

Но он тот, кто убил надзирателя даже в одиночной камере лагеря для военнопленных. Запиранием этого убийцу не остановить.

А главное, какой смысл в такой жизни?

После долгих раздумий Эдвин принял решение.

Позволю убить еще одного.

Последней жертвой убийцы в голове станет он сам.

Паразит, ты проиграл.

Он писал завещание для Жизель, и вдруг вспомнились слова, которые она сказала в одном из телефонных разговоров.

— Что ты сегодня узнала?

— Говорят, паразит, убивающий хозяина — неудавшийся паразит.

Тогда я подумал, что это ерунда, но теперь понял, что это было знамение. Единственный способ победить паразита внутри меня — умереть самому.

Давно надо было так сделать. Если бы он сделал так, профессор не умер бы, а Жизель не была бы ранена. Он отчаянно цеплялся за жизнь ради Жизель, но если он действительно хотел ей добра, ему не следовало приближаться к ней с опасным убийцей в голове с самого начала. Прежде чем этот дьявол навредит еще большему количеству людей, Эдвин выбрал самый радикальный, но верный способ.

Следуя своему характеру — раз решил, то никогда не оглядывайся назад — он не медлил с исполнением решения. Сначала он написал письма людям, которым был благодарен, письма, которые Лойс, будь он здесь, наверняка бы остановил.

Завещание писать отдельно не было нужды. Завещание, переписанное перед уходом на войну, всё еще было действительно.

Согласно ему, всё личное имущество Эдвина переходит к Жизель. К наследству прилагается список дел, которые он хотел бы, чтобы Жизель делала вместо него каждый год. Он возложил на нее обязательства, чтобы она не последовала за ним в смерть.

Когда с письмами было покончено, оставалось только одно дело. Умереть чисто.

Это не метафора. Умереть целым, без увечий — было его следующей целью. Этому его научил старший брат, который даже в момент смерти был неаккуратен.

Брат покончил с собой, сунув пистолет в рот и нажав на курок. И тело, и место происшествия были ужасным кошмаром, на который невозможно было смотреть.

После этого горничные в особняке, где умер брат, все разом подали заявления об увольнении. Страдания горничных, которым пришлось убирать комнату, забрызганную кровью, осколками костей и мозгами, были неописуемы.

Так брат ушел, доставив шок множеству людей. Эдвин не хотел быть настолько эгоистичным. Не желая причинять вред другим, причинить вред своей смертью — как это смешно.

Поскольку он видел бесчисленное множество трупов на поле боя, он также много раз наблюдал реакцию людей, увидевших труп. Если хотя бы внешний вид цел, шок меньше.

— Куда вы, герцог?

Он сказал секретарю, который следил за ним, что идет в душ, но зашел в душевую кабину, где лилась горячая вода, не раздеваясь. В руке он сжимал острый осколок. Это был осколок хрустального бокала, который он разбил беззвучно, завернув в полотенце.

Кровь смоется текущей водой, не оставив следов, и убирать придется только тело, упавшее в душевой кабине. Разве это не довольно чистая смерть?

Однако, какой бы чистой она ни была, смерть есть смерть. Шок от того, что Эдвин покончил с собой, не смягчить никакой заботой. Я лишь надеюсь, что оставшиеся поймут причину, изложенную в письме.

Теперь нужно перестать думать о тех, кто был причиной его жизни.

Я вонзил лезвие хрустального осколка в левое запястье. Острая, как лезвие, боль пронзила запястье, и темно-красная кровь, сначала выступив каплями, тут же хлынула толстой струей и исчезла, смытая водой.

Настал момент, когда нужно думать только о том, кого хочешь убить.

Эй, паразит. Ты проиграл.

* * *

Жизель смотрела на телефон и снова и снова прокручивала одни и те же слова.

Созвонимся завтра.

Почему он этого не сказал?

Он не сказал, потому что теперь это само собой разумеется.

Тогда как насчет пожелания спокойной ночи? Это тоже само собой разумеется, но почему он это сказал?

Он просто забыл, а я слишком волнуюсь.

Один звонок — и можно проверить, слишком ли это.

Так я стану для дяди еще более неудобным человеком.

...

Жди. Завтра утром телефон снова зазвонит.

А если не зазвонит?..

— Ты же знаешь, что где бы я ни был, я люблю и дорожу тобой больше, чем кто-либо, и буду любить вечно?

Если место, о котором говорил дядя, не в этом мире...

О чем ты думаешь. Дядя не мог так поступить.

Верно.

Но.

Безосновательная тревога никак не уходила. Всю ночь Жизель то тянулась к телефону, то останавливалась.

* * *

Правильно было бы больше не открывать глаза.

Однако Эдвин проснулся и с чувством опустошенного предательства, направленным неизвестно на кого, окинул взглядом окружающую обстановку.

Он лежал в постели, освещенной утренним солнцем. Одежда не была мокрой. Запястье, которое он разрезал осколком хрусталя, было перебинтовано. Бинт был не единственным, что было на запястье.

Дзынь.

Оба запястья Эдвина были скованы наручниками.

— Немедленно сними.

Секретарь, который мялся, не выполняя приказ нанимателя, сказал, что прошлой ночью он вышел из ванной с окровавленным полотенцем на запястье и отдал приказ: «Герцог пытался покончить с собой, свяжите его и следите». Более того, говорят, он сам потребовал снотворное, сам выпил его и уснул.

— Ха...

Эдвин усмехнулся.

Хочешь жить, несмотря ни на что?

К чужим жизням относится легче, чем к муравьям, а свою жизнь ценит. Не может быть, чтобы это не возмущало.

Ни за что не допущу.

Я не надеюсь приручить того человека угрозой смерти. Он уже достаточно терпел, а тот дьявол ясно дал понять, что не собирается мирно сосуществовать, совершая всё более невыносимые злодеяния.

На этот раз нужно умереть мгновенно.

С того момента Эдвин снял с себя всякое наблюдение и снова попытался покончить с собой. Но каждый раз, когда он пытался умереть, этот проклятый паразит захватывал тело и упорно возвращал его к жизни.

В конце концов, нарушив даже свою клятву не причинять беспокойства другим, он сунул пистолет под подбородок и попытался нажать на курок, но, как и ожидалось, в следующее мгновение он проснулся прикованным наручниками к кровати.

В то время как попытки умереть терпели неудачу одна за другой, родился один вопрос.

Почему он каждый раз возвращает тело?

Если бы он продолжал занимать его, Эдвин не смог бы покончить с собой, но он не мог понять, почему тот, имея верный способ, постоянно возвращал тело и останавливал его только в последний момент. Чтобы он чувствовал боль от того, что жив? Не похоже, чтобы тот наслаждался этой борьбой за жизнь и смерть.

Мимолетный вопрос перерос в более фундаментальный.

Почему он не захватывает мое тело полностью?

Если он получит его тело, с его участью паразита будет покончено. С того момента ему больше не нужно было бы сражаться с Эдвином, которого он так ненавидит. Однако тот не только не пытался полностью захватить тело, но даже не проявлял никаких амбиций.

Умереть, избегая того, кто может прочитать все его мысли, практически невозможно. Нужно было сбить противника с толку.

Поэтому с какого-то момента Эдвин начал думать только о смерти. Чтобы тот не мог знать, какую мысль и когда он воплотит в жизнь.

Умереть так или этак. Он думал бессистемно, и каждый раз, когда он двигался, тот снова и снова перехватывал его тело. Пока так проходили дни, реакция того парня постепенно замедлялась.

Примерно тогда Эдвин начал догадываться, почему этот безумец постоянно возвращает ему тело.

Возможно, он нашел способ контролировать того дьявола.