Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
3 - 97

Однако этот метод не был ни удобным, ни полезным. Эдвину уже наскучило это перетягивание каната, и просто хотелось умереть наверняка, чтобы убить паразита.

Однажды, очнувшись после очередной попытки самоубийства, Эдвин без раздумий вышел из дома. Гуляя по ночным улицам под проливным осенним дождем, он думал о смерти, глядя на всё вокруг.

Броситься под колеса автобуса? Достаточно просто удариться головой об это стекло, чтобы перерезать сонную артерию и умереть мгновенно. Угрожать полицейскому и умереть от пули тоже неплохо. Нет, в чем виноват полицейский? Пойду в трущобы. Умереть, сопротивляясь грабителю, не жаль.

Ему тоже надоело? Реакции по-прежнему не было.

Эдвин, продолжая перебирать скучные способы смерти, внезапно привел в исполнение план, который неожиданно пришел ему в голову.

Броситься с моста в бурные воды реки, вздувшейся от ливня.

Ну, попробуй выжить и после этого.

* * *

Сегодня вечером дядя снова не сказал: «Созвонимся завтра». Но теперь Жизель не проводит ночи без сна, цепляясь за одно несказанное слово. Ведь завтра утром телефон зазвонит, как звонил позавчера, вчера и сегодня.

Так что Жизель ворочалась без сна не из-за дяди.

Почему до сих пор нет вестей?

Она сказала дяде, что не беременна, но на самом деле Жизель и сама не знает. Менструация еще не началась.

Это не первый раз, когда случилась задержка. Когда услышала, что дядя уходит на войну. Когда впервые поступила в Фуллертон. Когда услышала, что дядя попал в плен. Во время вступительных экзаменов в университет. Всякий раз, когда случалось что-то тяжелое, менструация прекращалась на месяц-другой.

Поэтому обычно она не волновалась из-за задержки, но на этот раз каждый день проверяла календарь и белье, не в силах сдержать тревогу.

Свернувшись калачиком на кровати, Жизель погладила плоский живот и неосознанно покусывала ногти на другой руке.

Если я ношу ребенка дяди...

Она думала, что, конечно, должна пойти и тайно избавиться от него, но в последнее время ее решимость начала колебаться.

— Как насчет ребенка?

С тех пор, как услышала эти слова.

Ребенок.

Существо, которого не должно быть между дядей и Жизель.

Но в тот момент дядя назвал его так, словно признавая существование ребенка, и сердце втайне забилось.

Глупая.

Дядя не может хотеть ребенка от меня.

Если будет, надо избавиться... Так правильно...

Ответ ясен, и теперь поводов для беспокойства вроде бы нет, но уснуть не получается. Ворочаясь так долго, что время перевалило за полночь, я начала беспокоиться о другом.

Может, просто выпить снотворное?

Но это оставалось лишь мыслью, потому что я терпеть не могла сидеть на занятиях с головой, тяжелой, как у пьяной, весь день.

Да и будить спящего человека неловко...

Снотворное у служанки. Если Жизель попросит, дадут только определенную дозу. Видимо, было указание дяди.

Неужели он боится, что я покончу с собой? Это я боюсь, что дядя сделает это.

Человек, который ведет самую тяжелую борьбу — это дядя, но даже в такой ситуации он не забывает заботливо опекать Жизель.

Любить его — это уже бесстыдство, но если говорить еще более бесстыдно, то в том, что она влюбилась в дядю, нет вины Жизель. Эдвин Экклстон был мужчиной, в которого невозможно не влюбиться. Живя в достатке под его опекой, видимо, совесть умерла от голода, раз она, совершив поступок, после которого не сможет смотреть ему в глаза, всё равно скучала по дяде.

Хочу вернуться в то время до того дня.

Я хотела вернуть не только прежние отношения, когда мы могли смотреть друг другу в лицо и улыбаться. Она хотела не знать одиночества проведенных ночей.

— Тогда я буду обнимать тебя каждую ночь.

С наступлением ночи я вспоминаю обещание, которое дьявол так легко дал мне, зная, что не сдержит его. И тепло дяди, подаренное вместе с обещанием. Очевидно, он специально дал ей попробовать такой сладкий опыт.

— Ради твоих одиноких ночей.

Ради этого момента сейчас, когда она не может уснуть от голода.

Почему нужно было быть таким жестоким со мной? Что я сделала не так?

Со временем она многое преодолела, но гнев на дьявола, который время от времени вспыхивал, никак не утихал.

Хочу убить его.

Я ненавидела многих людей, но желание убить чувствовала впервые. Однако Жизель не могла убить дьявола, поселившегося в дяде, поэтому и сегодня ночью она вымещала злость, колотя кулаком невинную подушку.

Топ-топ.

Снаружи послышались шаги. Судя по тяжелому звуку, это был мужчина. Мужчина, идущий в одиночестве по жилому району в такой поздний час, когда все спят. Из-за дождя звук приближающихся шагов в ботинках был отчетливым, словно приближался к спине Жизель.

Топ-топ-топ. Сердце забилось в такт каблукам, ударяющим по тротуару всё быстрее. Не было причин, но она почему-то напряглась, затаила дыхание и сосредоточилась на звуках снаружи.

Напряжение было не напрасным. Это было предчувствие. Глухой стук каблуков затих перед домом Жизель.

Скрип.

В тот момент, когда неизвестный мужчина открыл калитку палисадника, сердце Жизель екнуло. Слишком рано для доставщика газет или молока. Значит, незваный гость в такой час...

Вор?

Лязг.

Услышав звук, с которым дернули защитные жалюзи на окне первого этажа, Жизель, убедившись, что это вор, резко включила лампу у кровати и вскочила. Она подбежала к окну, распахнула его и посмотрела вниз, туда, где тускло светил уличный фонарь.

Дерзкий вор, даже увидев, что хозяйка не спит, не убежал, а, наоборот, встал перед окном первого этажа и посмотрел на Жизель снизу вверх. Ведь этот высокий мужчина...

— Дядя?..

Это был вор. Вор, укравший сердце Жизель. Под рукой, прикрывавшей лицо от ливня, его глаза виновато сощурились.

— А... Я тебя разбудил?

— Нет. Я еще не спала.

— Чего не спишь. Надо рано ложиться. У тебя же завтра утренние занятия.

— Но что вы здесь делаете, дядя? Без зонта.

Только тогда она заметила, что ни в одной руке нет зонта. Откуда он шел под дождем? Он промок с головы до ног, словно человек, упавший в воду.

— Пришел проверить, хорошо ли ты заперла двери, как я говорил.

Видимо, снизу было хорошо видно, как Жизель нахмурилась, потому что дядя изогнул губы в улыбке. Тук-тук. Сердце начало трепетать без спроса.

— Шучу, на самом деле пришел, потому что соскучился по тебе.

Теперь оно бешено колотилось. Глупо, ведь он наверняка не имел в виду то, чего я хотела. Но даже если нет, какая разница. Важен лишь факт, что дядя хотел увидеть Жизель.

— Просто хотел прогуляться вокруг дома и уйти, а вышло, что и увиделся.

Жизель тоже была рада неожиданно увидеть его лицо. Не так давно она думала, что больше никогда не увидит дядю улыбающимся, а теперь беспечная улыбка сама собой появлялась на лице.

Я тоже скучала по вам, дядя.

Этих слов она не смогла произнести. Боялась, что он мог неправильно понять ее.

Однако в момент, когда он сделал шаг назад, собираясь уйти, она на мгновение потеряла рассудок. От нетерпения она чуть не сказала то, чего не следовало.

— Захо...

Жизель хотела сказать «заходите», но поспешно закрыла рот.

— Жизель, с этого момента не верь мне. Даже если я приду, не открывай дверь.

Это может быть не дядя.

Дядя это или дьявол, притворяющийся дядей? Сердце Жизель, смотрящей на мужчину сверху вниз, забилось быстрее. По совершенно другой причине, чем минуту назад.

— Дядя, а разве вам можно вот так ходить одному? Где мистер Лойс?

— Лойс в отпуске. Я же не могу жить всё время взаперти, поэтому иногда выхожу прогуляться один в такое время, когда никого нет.

— А... Понятно... Но всё же сегодня не лучший день для прогулок... Как вы собираетесь возвращаться? Позвонить в таунхаус и вызвать кого-нибудь?

— Я был бы благодарен, но неловко будить спящих, можешь вызвать мне такси?

Он действительно собирается сразу уйти. Жизель, не зная, дьявол этот мужчина, которого она давно не видела, или дядя, почувствовала одновременно облегчение и сожаление.

— Говорят, будет через десять минут.

Быстро позвонив в таксопарк и вызвав машину к дому, она снова выглянула в окно. Он всё еще стоял под проливным дождем.

— Зайдете подождать внутрь?