Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
4 - 122

— Без дяди я не уйду.

— Как ты и сказала, мы увидимся позже. Как насчет того, чтобы поужинать сегодня вместе? Пока ждешь меня, подумай, чего бы тебе хотелось поесть.

Хоть он и дал обещание, чтобы успокоить её, Жизель не слушала и продолжала лишь тянуть его за руку. Времени на это не было. Эдвин встал, потащил Жизель к прихожей. Когда он собственноручно снял блокировку и открыл дверь, Жизель, вместо того чтобы обрадоваться освобождению из плена, вздрогнула от испуга, обняла его за талию и повисла на нём. Это было из-за предчувствия, что он пытается выставить её одну.

— Лучше прожить всю жизнь взаперти, чем позволить дяде покончить с собой.

Сейчас она удерживала дядю, но знала, что если он применит силу, ей не победить. Единственным средством, которым Жизель могла удержать его, была сила слова.

— На самом деле я солгала дяде.

— Поговорим позже.

— Возможно, я ношу ребенка дяди.

Шаги мужчины, который словно выталкивал повисшую в его объятиях Жизель к лифту, резко замерли. Мужчине, который смотрел на неё сверху вниз с глазами, полными ужаса, Жизель нанесла еще один удар.

— До сих пор нет вестей. Кажется, я беременна.

Конечно, учитывая, как сильно она истязала свое тело, отсутствие выкидыша могло означать, что беременности нет, но такие слова не удержали бы дядю, поэтому она не стала их добавлять.

— А ребенок?

Жизель помнила. В ту ночь, когда дядя спросил её, не беременна ли она, её охватило зловещее предчувствие, что он может покончить с собой.

Разве он поднял тему, которую они оба избегали, без всякого контекста не потому, что решил отказаться от мысли о самоубийстве, если Жизель носит ребенка? Если бы в тот день она честно ответила, что пока не знает, дядя, возможно, не порезал бы себе вены. Узнав, что он собирается умереть, Жизель всё время прокручивала в голове тот ночной разговор и сожалела.

— Если дяди не станет, что будет со мной и ребенком?

Поэтому она бесстыдно использовала ребенка, о существовании которого даже не знала — незаконнорожденного, которого, даже если он есть, следовало бы убрать, так как он не должен был рождаться, — как кандалы, чтобы удержать ноги мужчины, идущего к смерти.

Мужчина, который взял и вырастил чужого ребенка, за которого не обязан был отвечать, не сможет умереть, отвернувшись от долга растить собственное дитя. К тому же он не был настолько жесток, чтобы без колебаний отбросить чувство вины за то, что по своей ошибке заставил Жизель забеременеть, и спрыгнуть отсюда. Жизель отчаянно пыталась спасти его, используя даже те чувства, о которых дядя предпочёл бы забыть.

— Жизель…

Стоило постучать в самое слабое место, и он легко сдался. Больше не отталкивая Жизель, он обхватил руками её мокрые щеки и погладил их. Жизель, словно щенок, выпрашивающий милость у хозяина, смотрела на дядю глазами, полными слез, готовых вот-вот пролиться, и жалобно терлась щекой о его ладонь, такую же широкую, как и его душа.

Дядя смотрит на Жизель взглядом, полным боли. Это был тот самый взгляд, который был у дяди, когда она отказывалась от еды и питья, говоря, что лучше умрет, чем расстанется с ним.

Как я могу оставить тебя и уйти.

Он думает о том же, что и тогда. Жизель интуитивно почувствовала, что чаша весов в его душе снова склонилась в сторону жизни.

— Не волнуйся. Я всегда буду рядом с тобой. Поэтому, прошу, сперва побереги свое тело.

Он попытался посадить Жизель в как раз прибывший лифт.

— Скорее, уходи, пока тот человек снова не проснулся.

В этот раз она послушно отстранилась от дяди и одна вошла в лифт. Решительный блеск в глазах, свойственный человеку, принявшему твердое решение, притупился. Решимость умереть, должно быть, сошла на нет.

— Увидимся позже.

Двери лифта закрываются. Чистое лицо, прозрачно отражающее еще не до конца исчезнувшую тревогу, исчезло с глаз. Эдвин остался один.

Улыбка, которую он хотя бы слабо нарисовал на своем лице, стерлась без следа. Перед Жизель он притворился, что вновь обрел волю к жизни, но на самом деле всё было наоборот. Однако теперь он не мог даже помыслить о смерти; была ли правда в словах о том, что она может носить ребенка, или же это ложь ради того, чтобы его удержать — Жизель всё-таки была умной девочкой.

Ребенок.

Для Эдвина слово «ребенок» означало только Жизель. Если Жизель сказала правду, то впредь «ребенок» может стать словом, обозначающим дитя от него и Жизель, которое не появлялось даже в самых страшных кошмарах.

Он будет уважать волю Жизель, но действительно ли это выбор, который она сделала полностью самостоятельно? Выбор, сделанный под принуждением, нельзя назвать выбором.

Жизель идет по сверкающей золотой дороге, гладко пройдя путь от академии для леди из высшего общества до лучшего престижного университета королевства. В конце этого пути ребенка ждет жизнь, в которой гарантированы уважение и комфорт. Но она собирается отказаться от этой широкой дороги и ступить на тернистый путь.

Другой ребенок пытается разрушить ослепительно сияющую жизнь того ребенка, которого Эдвин любит больше всего. Даже если это его собственный ребенок, ему это было не по душе. Если бы мужчиной, сделавшим Жизель беременной, был не он, а кто-то другой, он бы тут же остановил её, сказав подумать еще раз, но если так скажет виновник, это будет воспринято лишь как попытка уйти от ответственности.

Причина, по которой он хотел отговорить её от решения родить, заключалась не только в Жизель. Если Жизель станет матерью, Эдвин естественным образом станет отцом. Отец, который время от времени превращается в маньяка-убийцу. Тот дьявол наверняка попытается взять в заложники и ребенка, как он это делал с Жизель, поэтому у дитя будет худший отец на свете.

Поэтому это не мудро ни для кого. Умная Жизель уже должна знать это. И все же она приняла это глупое решение только ради того, чтобы спасти его. В конечном итоге это была ошибка Эдвина.

Мысли, ходившие по кругу, всегда приводили к одному и тому же выводу. Хотелось убить себя. Конечно, для нынешнего Эдвина смерть была бессовестной роскошью.

Раз уж он вырвал Жизель из лап того дьявола, теперь нужно придумать, как защитить её и, возможно, ребенка. Это был момент, когда он, слушая звук спускающегося лифта, повернулся, чтобы направиться в пентхаус.

Возникло головокружение, словно его куда-то засасывало. В то же время в глазах потемнело. Почувствовав то же ощущение, что и при погружении всего тела в воду, Эдвин подумал, что у него снова отняли тело. Значит, теперь все звуки должны отдалиться, но одно слово вонзилось отчетливо, словно зверь оскалил зубы и зарычал прямо за спиной.

— Почему ты не спишь?

Он обернулся в поисках обладателя голоса, который не мог скрыть ярости. Мужчина смотрел на Эдвина.

Мужчина без лица.

Эдвин Экклстон остался один. Эдвин впервые столкнулся с существом, которое делало это утверждение ложным при любых условиях.

* * *

Побег снова не удался.

Жизель страстно желала услышать от дяди упрек: «Почему ты не ушла и медлила?», но после того дня она не видела его больше трех суток.

Что ты сделал с дядей?

Всё это время мужчина не покидал пентхаус. Это означает, что всё это время телом владел тот дьявол.

Что же на самом деле случилось с дядей?

Жизель безучастно смотрела снизу вверх на лицо мужчины, который насильно обнял её и уснул, а затем позвала:

— Дядя.

Однако он не проснулся. Возможно, сейчас он не может проснуться, даже если захочет. Перед сном она видела, как мужчина принимал лекарство. Это явно было снотворное.

Он делает тело недееспособным, боясь, что дядя снова отнимет его во сне.

Теперь этот тип знает, что дядя может открыть «особую дверь», перехватить штурвал управления телом и обыскать комнату памяти.

Способность, которой он так кичился, перестала быть только его уникальной силой. Теперь дядя мог читать все его мысли и воспоминания, так же как он делал это с дядей. Дьявол оказался в опасности поменяться местами с дядей.

Так тебе и надо.

До чего же приятно. То, что я приложила руку к контратаке дяди, делало это еще более упоительным.

— Благодаря тебе получилось…

Если хорошенько обдумать эти слова, не получил ли дядя отсутствующую у него способность, подслушав в голове разговор Жизель с его другой личностью?

Мужчина тоже, похоже, считал, что это благодаря, нет, из-за Жизель. К тому же из-за того, что они с дядей тайком сговорились узнать пароль и попытались сбежать, он относился к Жизель как к шпиону, вступившему в сговор с врагом. Это было смешно.

Какое же это предательство? Я никогда не была на твоей стороне.

К счастью, мужчина выражал эту нелепую обиду только выражением лица или словами. Хоть она и знала, что он не поднимет на неё руку, ей было тревожно, что он может применить насилие. Ведь психическое состояние было крайне нестабильным.

То, что он потерял спокойствие, словно человек, загнанный на край пропасти, должно быть, вызвано тем, что он оказался в положении преследуемого дядей. Может быть, эта раздражительность усиливается с каждым днем из-за того, что он не может отдохнуть?

Несмотря на то, что он принимал снотворное и спал достаточно, мужчина выглядел всё более уставшим, а сегодня утром, сидя перед сигарой и кофе, он нахмурился и уставшим голосом произнес странную вещь.