Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
4 - 123

— Всё слишком реально. Поэтому я ничего не чувствую. У тебя так же?

— Нет?..

Мужчина, сославшись на то, что из-за внезапного и прямого наплыва сильной сенсорной информации он, наоборот, теряет чувствительность, спросил Жизель, не становятся ли у нее, если это состояние длится слишком долго, голова и тело вялыми, словно парализованными, и не кружится ли перед глазами, как будто она пьяна.

— У меня бывало такое состояние отупения, когда я не спала всю ночь… Но ты ведь спал.

Он растерянно посмотрел на Жизель, которая, даже выслушав объяснение, никак не могла его понять, затем тихо, обессиленно вздохнул и закрыл рот. В тот момент мужчина выглядел подавленным.

— Мне нужно отдохнуть.

Хотя он только что проснулся, мужчина снова принял снотворное и уснул. И, конечно же, затащил в постель Жизель, которой вовсе не нужно было спать, так как она тоже недавно проснулась, и обнял ее.

Если подумать, после того дня этот тип использовал тело Жизель только как подушку или просто обнимал, не давая выхода сексуальному желанию. То ли потому, что, как он сам сказал, находится в состоянии, когда не может чувствовать сексуальное возбуждение, то ли он настолько устал, что желание просто не возникает.

В обычное время, когда Жизель отреагировала бы вопросом «Нет?..», словно впервые слышит о таком, мужчина осознал бы, что этот симптом испытывает только он один, и закрыл бы рот. Но даже оказавшись в таком положении из-за того, что сам разболтал Жизель о своей слабости, мужчина снова добровольно признался в еще одной уязвимости. Неужели он настолько измотан, что у него помутилось сознание?

Сопоставив услышанное и увиденное, Жизель пришла к догадке, что личность, паразитирующая в ментальном мире дяди, слабее обычного человека перед внешними раздражителями, и поэтому на контроль тела и сознания уходит чрезмерное количество энергии. Очевидно, именно поэтому он не мог долго удерживать тело и то и дело отступал.

Смотри-ка. Ты не сможешь отнять тело дяди навсегда.

Значит, если его ментальные силы ослабнут, например, в момент оргазма или во сне, сможет ли дядя вернуть себе тело?

То, на что надеялась Жизель, для мужчины, видимо, было предметом беспокойства: он либо усыплял тело снотворным, либо в часы бодрствования маниакально проверял часы.

— Я же говорю, в этом нет нужды.

Жизель уже несколько дней пыталась убедить мужчину, который занимался бесполезным делом.

— Ты ведь делаешь это, чтобы держать меня взаперти. Сколько раз повторять, что теперь в этом нет необходимости?

Ведь дядя не покончит с собой. Но то, что он, зная, всё равно не отпускает Жизель, означает ли, что цель заточения изменилась?

Мужчина знает, почему дядя теперь вряд ли попытается свести счеты с жизнью. Он помнил слова, которые Жизель сказала дяде.

— Слова о том, что ты, кажется, беременна — это правда или ложь?

— Ложь…

Слова о том, что это ложь, были ложью. Нет, я и сама не знаю. Она наговорила столько лжи, что теперь даже сама Жизель путалась в том, в каком она состоянии, но ясен был лишь один факт.

Крови до сих пор нет.

По крайней мере, до того дня это было правдой.

* * *

— Почему ты не спишь?

Тот дьявол узнал, что Эдвин, потеряв сознание, не утратил самосознания и бродил по подсознанию.

— Как ты это сделал? А ну, проваливай немедленно!

— Хозяин здесь я. Проваливать — это твоя участь.

Так неожиданно он столкнулся с дьяволом внутри себя. При личном столкновении тот больше походил на чудовище, чем на дьявола. Он бросился на него, как разъяренный зверь, но, поскольку Эдвин «не умирал», что бы тот ни делал, он в итоге отнесся к нему как к монстру и изгнал.

На самое дно подсознания.

В эту бездну, где даже он сам казался себе далеким и чужим, не проникало ни малейшего внешнего раздражителя. Из-за этого не было никакой возможности узнать, удалось ли Жизель благополучно сбежать или её снова поймали.

Эдвин шел и шел во тьме, где ничего не было видно. Адаптируются ли чувства даже к среде без раздражителей? Постепенно он начал ощущать окружающее пространство.

Его шаги впервые замерли в том месте, где течение воды заметно изменилось. Он пошел против быстрого потока. Суждение о том, что в конце виден слабый свет, не было иллюзией. Вскоре он достиг выхода.

В тот момент, когда он собирался выбраться, снаружи появился дельфин и преградил ему путь. На спинном плавнике у него был диск с цифрами. Это был тот самый, которого Эдвин поймал до того, как его обнаружил тот монстр.

Когда ему нужно было найти пароль, он думал, что воспоминания хранятся исключительно в комнатах, и открывал бесчисленное множество дверей. Но вдруг он осознал, что здесь существуют и вещи, которые не являются комнатами. Например, как этот дельфин, который в испуге убегал, стоило лишь столкнуться с ним.

Каково же назначение этого парня?

Следуя внезапной интуиции, он погнался за ним, и, как и ожидалось, в его поле зрения попал диск. Тот тип, узнав, что он рыщет по комнатам с помощью гипноза, сохранил пароль не в комнате, а в живом существе, и настроил его так, чтобы оно убегало при встрече с Эдвином.

Из-за этой уловки на поимку ушло довольно много времени и хитрости. Когда вор, укравший его тело, пытался извлечь пароль из памяти, дельфин, казалось, направлялся к поверхности, и Эдвин, изучив этот шаблон поведения, набросился на него в тот момент, когда он возвращался после передачи пароля.

Усилия, вложенные в операцию, оправдались, и он поймал его с первой попытки, но узнать пароль сразу не удалось. Тот тип установил своего рода загадку, и только после того, как Эдвин дал правильный ответ, дельфин выплюнул из дыхала три цифры.

Ну и вкусы. Детский сад, да и только.

Может быть, дельфина, который так выдал пароль врагу, отругал хозяин? Как только он снова встретил Эдвина, он сердито дернул хвостом, выражая гнев. Не обращая на это внимания, в тот момент, когда Эдвин сделал шаг за пределы выхода, тот взмыл вверх, как торпеда, и исчез. Не возникло мысли, что он сдался. Ведь он помчался к поверхности воды, которая была границей между сознанием и подсознанием.

Теперь, похоже, он взял на себя роль наблюдателя.

Как и ожидалось, помехи дьявола начались немедленно. Сначала был язык. Что-то влажное крепко сжало язык Эдвина во рту. Мягкое и нежное прикосновение и тупое давление напоминали плоть. Только он подумал, что он вызвал воспоминание о поцелуе с Жизель, как…

— Ах…

Послышался звук, похожий на кошачий плач. Это явно был стон наслаждения, но он казался далеким, хоть и был прямо перед носом. Плоть, обхватившая язык, мелко дрожала, как и голос. Не успел он осознать, что это, возможно, не поцелуй, как перед глазами, словно правильный ответ, появилась скользкая, влажная розовая плоть и маленький бугорок, пульсирующий на её вершине.

Женское лоно.

Он, оказывается, погрузил язык в сокровенное лоно Жизель.

«Сумасшедший ублюдок» и «Прости» вырвались из уст Эдвина одновременно. Он рефлекторно зажмурился, но воспоминание от этого не исчезло.

Пшш.

Ощущение того, как на лицо брызнули соки, выстрелившие из тела Жизель, живо распространилось по коже. Тот тип выбрал только сцены, где он эксплуатировал девочку самым грязным образом, и показал их Эдвину. Это был теперь уже до банальности очевидный прием, чтобы расшатать его психику.

Тело, застывшее на границе выхода, отшатнулось на шаг назад, но не рухнуло снова во тьму. На самом деле это было зрелище настолько мучительное, что хотелось самому броситься в ад, но теперь для Эдвина не было шока сильнее, чем тот момент, когда он в здравом уме ввел член в ребенка, которого вырастил.

Как только он сделал шаг наружу, дельфин, наблюдавший сверху, издал крик. Одновременно с этим сцена сменилась.

— А можешь сделать так, чтобы дядя меня полюбил?

Что?..

Для Эдвина это был вопрос, который не мог не вызвать недоумения. Но Жизель не тот ребенок, у которого настолько короткие мысли, чтобы продать душу дьяволу ради покупки любовного зелья. Должно быть, она спросила с другим намерением. Было очевидно, что тот вырезал весь контекст и дал послушать только это, чтобы оговорить Жизель. Не теряя самообладания, он сделал еще один шаг наружу.

— Хуевый, хнык, здесь только ты.

Мой кроткий щенок и такая жестокая брань… Это было довольно удивительно, так что он невольно остановился. Судя по ситуации, было очевидно, что тот человек перед этим оскорбил Эдвина или Жизель такими грязными словами. Ведь Жизель, которая всегда вежлива и использует только красивые слова, ни за что не стала бы первой произносить вульгарные ругательства.

Он преодолел все атаки и выбрался со дна сознания. Словно глаза привыкают к темноте, чем дольше он оставался в мире подсознания, тем больше привыкал к ощущениям этого места. То, что под поверхностью воды поначалу казалось лишь темным и смутным, теперь было видно отчетливо.

Между разноцветными кораллами, облепившими скалы, плавают маленькие рыбки. Это напоминало подводный мир Коста-Смеральда, куда Эдвин любил погружаться летом. Но здесь было то, чего не было в том море.

Башня.

Эдвин бросил взгляд на искусственное сооружение, возвышающееся посреди пейзажа, созданного законами природы, и поднял голову. Башня уходила вертикально вверх, не зная конца, пока не превращалась в далекую точку. Теперь он знает, что на ее вершине, касающейся поверхности воды, есть люк.