Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
4 - 128

— Если ты сделаешь хоть шаг, я спрыгну.

Это означало, что она не собиралась бросаться в окно сию же минуту. Если бы это была уловка, чтобы напугать и приручить его, Лоренц охотно бы поддался. Однако слова женщины не казались простой угрозой.

— Признаю, я был глуп. Способность доводить людей до самоубийства словами — это правда.

— Я не собиралась убивать тебя. Это была случайность.

Услышав слово «случайность», женщина расхохоталась.

— А ты почему не смеешься? Ты был прав. Ты должен радоваться. Моя смерть — это твоя мечта, не так ли? Твоя мечта сбылась, разве это не здорово? Смейся.

Еще нельзя. Не так.

— Я не собираюсь тебя убивать. Это действительно случайность. Прости. Пожалуйста…

Впервые в жизни он умолял. В воспоминаниях герцога, когда люди умоляли, его сердце смягчалось, но женщина была не такой, как герцог.

— Пожалуйста, не умирай.

Бледные глаза женщины блеснули. Словно хищник, заметивший слабость добычи. Это был взгляд, распознавший, каким кошмаром для Лоренца станет, если она вот так спрыгнет и умрет.

И как только ее глаза, не выражавшие ни тени сомнения, выдали непоколебимую решимость спрыгнуть, тело женщины, стоявшей спиной к сумеркам, наклонилось назад.

Золотистые волосы рассыпались, как солнечные лучи. Женщина падала сквозь лес небоскребов, словно солнце, которое больше никогда не взойдет.

Нет.

Лоренц бросился вперед. Когда он едва успел схватить женщину, ее верхняя часть тела уже перевалилась за подоконник. Он потянул ее за ноги, пытаясь втащить повисшее за окном тело внутрь, но столкнулся с отчаянным, в буквальном смысле, сопротивлением.

— Отпусти! Ты же сам велел мне умереть! Я правда собираюсь умереть, так почему ты пытаешься меня спасти!

Неужели она не пришла в себя, даже увидев эту бездонную пропасть внизу? Женщина пинала Лоренца, который пытался ее обнять, извивалась всем телом, изо всех сил пытаясь вырваться от него и выпрыгнуть в окно. Как человек, ослепший от жажды смерти.

Нет, она ослепла от жажды мести. Если она умрет, это станет возмездием мне. Если я скажу не умирать, ей придется умереть. Так, может, если я скажу ей умереть, она захочет жить?

В обычное время, если бы он проигрывал в азартной игре, где ему нечего терять, он бы разыгрывал карты как вздумается. Но на этот раз он должен был выиграть. В игре, в которой он не мог не проиграть, пока карты были у него в руках.

Я не смогу.

Мрачное осознание ударило его вместе с порывом ветра, который яростно закружился, словно собираясь засосать женщину. Лоренц разжал руки.

— Жизель?..

Жизель, грубо оттолкнувшая руки, которые ее держали, поддавшись внезапному предчувствию, подняла голову, встречая лицом заходящее между небоскребами красное солнце.

Она увидела темно-синие глаза. Теплый рассвет, оттесняющий тьму холодной бездны.

Это дядя.

Жизель протянула к нему руки, но дядя не успел ее поймать. Как только хватка рук, державших ее, ослабла, тело Жизель потеряло равновесие и снова откинулось назад. Спаситель исчез из виду, и мир перевернулся с ног на голову.

Я не хочу умирать.

Возродилось давнее желание выжить, даже ценой предательства собаки, которая ей доверяла. Она отчаянно замахала руками, надеясь хоть за что-нибудь ухватиться, но ничего не было.

Слишком поздно. Я умру вот так.

В тот момент, когда она бессильно расплакалась перед лицом теперь уже неизбежной смерти… Сквозь пальцы, отчаянно тянущиеся вверх, проскользнули толстые мужские пальцы. Как только она почувствовала силу, крепко обхватившую ее, тело резко дернулось вверх. Жизель отбросило прямо в объятия дяди.

Тук-тук-тук-тук.

Не разобьется ли это твердое тело? Его сердце колотилось так сильно, что возникали такие нелепые опасения. Его голос, пробивавшийся сквозь тяжелое дыхание, дрожал.

— Жизель, почему ты это сделала?

— Дядя…

— А? Я спрашиваю, почему ты это сделала.

Жизель не ответила, а только радостно звала: «Дядя, дядя». Жизель обняла его так, словно больше никогда не отпустит то, что случайно вернула себе в битве, где ставкой была жизнь.

Эдвин, собиравшийся обнять Жизель в ответ, замер. Только сейчас он заметил острый осколок стекла, вонзившийся в его окровавленную ладонь. Боясь, что ребенок может пораниться, он сжал кулак, пряча осколок. Стекло еще глубже вонзилось в плоть, причиняя боль, но он не разжимал руку, с которой капала кровь. Он заслужил страдания, и этого было совершенно недостаточно.

— Дядя, вам ведь жаль?

Слова, которые Жизель произнесла в тот момент, когда Эдвин обнял ее, пронзили его сердце больнее, чем стекло.

— Вам так жаль, что вы хотите сделать для меня всё, что угодно.

Что он должен сделать, чтобы искупить свою вину? Он не смел знать. Правильным ответом был только ответ Жизель. Эдвин кивнул с решимостью дать этому ребенку всё, что она пожелает.

— Тогда живите. Если дядя умрет, кто спасет меня, когда я захочу умереть? Правда ведь?

Если бы только осколок стекла в руке вонзился чуть ниже. Неужели Жизель заглянула в те мысли, которые Эдвин думал про себя?

Да, ты победила.

Когда карты в руках у Жизель, Эдвину не остается ничего другого, кроме как поддаться. Таково правило между ними. Дьявол хорошо знал это правило, поэтому и втянул Жизель в эту смертельную игру.

— Я буду жить. Ради тебя.

Он отступил, как проигравший, вернув ему тело, но истинным победителем в этой игре мог быть тот дьявол.

* * *

Люк открыл не Эдвин.

Он открылся сам по себе еще до того, как он до него дотронулся. Тот тип сам отказался от тела и позвал Эдвина.

Чтобы предотвратить самоубийство Жизель.

Маньяк-убийца, безжалостно убивавший других людей, хотел, чтобы жила только Жизель. Чувства, лежащие в основе этого, казались очевидными, даже если не нужно было рыскать по «башне» этого человека, но в это совершенно невозможно было поверить.

Как бы то ни было, поскольку цель спасти Жизель была достигнута, он думал, что тот сразу же снова оттолкнет Эдвина и заберет тело. Но этот тип разблокировал память и сообщил Эдвину новый пароль от входной двери. Как будто просил увести Жизель оттуда.

С тех пор он больше не появлялся. И до сих пор, хотя прошел уже почти месяц.

Неужели этот случай сломил его дух?

Раз уж он по своей воле предотвратил смерть Эдвина, этот наглец должен был бы торжествовать, но этого совершенно не чувствовалось. Как ни горько, все трое участников этой борьбы вели себя как проигравшие.

— Дядя, это я. Что вы делаете?

Жизель несколько раз в день звонила первой, чтобы проверить, жив ли Эдвин. Хотя он обещал жить ради нее, ребенок ему не верил. Она ошибочно полагала, что теперь у нее нет средств удержать Эдвина. Ведь она не была беременна. И хотя только ее существования было достаточно, чтобы он жил, тот факт, что он изначально собирался отвернуться от жизни несмотря ни на что, делал недоверие Жизель всецело виной Эдвина.

— Когда вы сдержите обещание поужинать вместе?

Они договорились поужинать вместе, если побег увенчается успехом, но Эдвин был ранен, а Жизель была истощена как физически, так и морально, поэтому обещание отложили. Они договорились встретиться, когда оба поправятся и ситуация стабилизируется.

Судя по веселому голосу в телефоне и отчетам Доусон, Жизель, казалось, была готова, но проблемой был сам Эдвин, всегда носивший в голове бомбу, которая могла взорваться в любой момент.

В результате этого случая Эдвин обрел способность, которая, как он думал, принадлежала только тому типу, но он не смог победить его. Весь прошлый месяц он даже ездил на острова Айдес к доктору Гэллоуэю на сеансы гипнотерапии, но особого прогресса не было. Способ, как вернуть себе тело или не дать его забрать, по-прежнему оставался в сфере непостижимого.

— Ты уверена, что хочешь встретиться? Если тот парень увидит тебя, он может снова появиться.

— С нами же будут и другие люди. Я могу отличить дядю от этого… хм, от него… В общем, могу отличить. И если он появится, я просто позову мистера Лойса и Риту. И я не думаю, что теперь он причинит мне вред.

В это трудно поверить, но интуиция Эдвина говорила примерно то же самое, что и Жизель.

— Сегодня нормально?

— Да, отлично.

— Если это буду не я, а тот человек, не разговаривай с ним и сразу же уходи.

Как только он закончил разговор с Жизель, на этот раз он обратился к зеркалу:

— Пожалуйста, оставь Жизель в покое.

Если она тебе действительно нравится.

Взывать к самому возмутительному из чувств этого монстра было так, словно кровь текла вспять.

* * *

Сегодня утром у нее были занятия, а после обеда она делала задания в библиотеке.

— Рита, нам пора идти.

Когда солнце начало клониться к закату, она разбудила дремавшую в углу библиотеки Риту и вышла на улицу.

С тех пор как она освободилась от этого дьявола, телохранитель и водитель Жизель охраняли ее двадцать четыре часа в сутки. Только для того, чтобы защитить Жизель от одного-единственного человека.