Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
4 - 129

Естественно, Рита стала жить вместе с ней в «Магнолия-Террас» и даже ходила за ней в клуб.

— А это кто?

Как только они вошли в здание Патриотического студенческого клуба, один из третьекурсников, спускавшийся по лестнице, спросил, кивнув подбородком в сторону девушки позади Жизель.

— Я телохранитель мисс Бишоп.

Услышав ответ Риты, студент закатил глаза, словно говоря: «Что за вздор?». Студентов, которых охраняют на территории кампуса, можно пересчитать по пальцам. Даже если у кого-то есть личный помощник или водитель, обычно их не таскают за собой в школу, как служанок. Жизель знала, что повсюду шепчутся, мол, не возомнила ли она себя наследной принцессой, будучи всего лишь розелианкой, но ничего не могла с этим поделать.

— Телохранитель? А в этом есть необходимость? Мисс Бишоп, наш клуб — это не то место, куда может зайти кто угодно.

Он сделал вид, что охрана не нужна, но произнося «кто угодно», бросил на Риту презрительный взгляд. Мол, ему неприятно, что она привела какую-то выскочку.

— Мисс Бишоп может упасть в обморок, поэтому я должна постоянно за ней присматривать.

Причиной ее бесследного исчезновения более чем на десять дней до сих пор называли болезнь. То, что телохранитель постоянно ходит за ней по пятам, в основном воспринималось с пониманием, когда объяснялось той же причиной, но, конечно, находились и те, кому это резало глаз.

— О боже, такое слабое здоровье… Будет неприятно, если у нее пойдет кровь из носа на кропотливо созданный буклет. Может, вам лучше пойти домой и отдохнуть?

— Не беспокойтесь. За буклет возместит ущерб герцог Экклстон.

— А, нет, я не говорю, что мне жаль буклет. Я просто волнуюсь, как бы она не переутомилась.

Студент заметно побледнел, перестал придираться и сбежал. Рита хихикнула, словно говоря: «Так тебе и надо».

Люди, которых раздражало, что она расхаживает с телохранителем, не будучи наследной принцессой, неизменно замолкали при упоминании слова «герцог». Видимо, Рите доставляло удовольствие наблюдать, как сбивают спесь с этих юнцов, возомнивших, что весь мир у их ног, поэтому в такие моменты она брала инициативу в свои руки и разыгрывала карту «герцога Экклстона».

Сегодня во время занятий в клубе никто к ней не придирался, но Жизель неизменно окружали студенты, которые льстили ей, думая, что она приемная дочь герцога Экклстона. В такие моменты Рита тоже любила использовать слово «герцог». Добавляя к нему «госпожа».

— Госпожа, вам пора идти. Герцог ждет.

Но наедине она никогда не называла дядю Жизель «герцогом». Раньше, даже когда ее не спрашивали, она часто рассказывала истории о том, как благодарна дяде, или о его подвигах, но после того дня это как рукой сняло.

Видимо, она избегает этой темы, боясь, что Жизель будет неловко, но самой Жизель было всё равно. Неужели ее сердце настолько закалилось после всего, что она пережила? А может быть, после того, как дядя столько раз видел ее в неприглядном виде, чувство стыда притупилось. Или, возможно, пройдя через все эти испытания, она просто изменила свое отношение к этому, решив, что главное — это то, что они оба живы.

Это дядя!

Так или иначе, теперь Жизель была просто рада видеть дядю после долгой разлуки, как и раньше. Когда я выходила из машины, подъехавшей к таунхаусу, входная дверь открылась. Она думала, что это будет дворецкий или кто-то из слуг, но человеком, вышедшим встречать Жизель, оказался дядя.

— Добро пожаловать.

Раны полностью зажили. Какое облегчение. Убедившись, что на его руке нет бинтов, Жизель подняла взгляд на его лицо, чтобы проверить цвет. И в этот же момент её шаги, направленные к дяде, резко остановились.

Жизель ошеломленным взглядом окинула людей, стоявших вокруг, начиная с Риты и заканчивая мистером Лойсом. Все они лишь вежливо улыбались.

Почему никто не может его узнать?

— Это не герцог.

Только после слов Жизель все запаниковали и преградили путь между ней и дьяволом.

— Отойдите назад.

Он лишь лучезарно улыбался, глядя на мисс Бишоп, словно радуясь, что его раскусили, и вел себя так, будто не слышал приказа Лойса отступить. В конце концов, видимо, это его стало раздражать: он холодно посмотрел сверху вниз на Лойса, на лице которого явно читалась растерянность, и выплюнул унизительное слово, как яд:

— Глупые дармоеды.

— Кого это ты назвал дармоедом?

Пока Лойс, не в силах ничего возразить, лишь обливался холодным потом, мисс Бишоп, стоявшая позади Доусон, крикнула. Голос был не настолько громким, чтобы услышали соседи, но люди, выстроившиеся у двери, услышали всё отчетливо:

— Проваливай, вор.

Слуги не смели грубить этому «вору». И не только из страха. В конце концов, он был в облике их господина.

Однако мисс Бишоп не только обращалась к нему без почтения, но и оскорбляла грубыми словами, которых от нее никто никогда не слышал.

Лойс был одновременно удивлен и обеспокоен, но жестокий маньяк-убийца, услышав приказ «проваливать», ничуть не рассердился, а, наоборот, обрадовался:

— Красотка, я скучал.

— Я пришла повидаться с дядей. Если не хочешь, чтобы я ушла, верни мне дядю.

Дядя просил Жизель немедленно уходить, если появится этот тип, но она не могла так просто отказаться от драгоценного времени, которое у них появилось.

— Не нужно угроз. Я просто отдам подарок и уйду.

Подарок?..

Мужчина повернул голову и кивнул кому-то внутри таунхауса. Тот, видимо, не послушался приказа принести. Мужчина усмехнулся, вошел внутрь, выхватил это и вытащил сам. Как только Жизель узнала, что за подарок привязан к концу кожаного поводка, она застыла.

Собака?..

И к тому же дворняга. Точно такая же, как те собаки, которых Жизель когда-то съела.

Ее сердце, сжавшееся в тот момент, когда она увидела собаку, тощую, видимо, из-за долгой бродячей жизни, тут же начало бешено колотиться. От гнева, красного, как кровь.

Ты сейчас меня провоцируешь? Предлагаешь и на этот раз попробовать умереть?

Хотя ее трясло от ярости, из гордости она сделала вид, что ей всё равно, а мужчина тем временем заговорил о собаке:

— В приюте сказали, что ей около семи лет. Говорят, что особых болезней нет и она здорова…

Собака, тяжело дыша и глядя на Жизель, опустила голову и начала яростно чесать ухо задней лапой.

— А, есть небольшое кожное заболевание, но ее хорошенько вымыли. Я взял мазь у ветеринара, так что скажи служанке, чтобы мазала каждый день. Расходы на лечение и содержание покроет герцог.

— …

— Имя я выбрал сам. Эдди.

Назвать собаку детским прозвищем дяди. Ублюдок отчетливо увидел, как Жизель, сохранявшая до этого невозмутимое выражение лица, впервые потеряла самообладание на этом моменте, и, весело рассмеявшись, протянул поводок, который держал в руке.

— На этот раз вырасти ее до конца.

Ты предлагаешь мне так искупить вину? Как ты смеешь мне такое говорить? Мне хотелось устроить скандал, но было неподходящее время и место.

— Я поняла, а теперь проваливай.

— Ты обязательно должна ее вырастить.

— Я же сказала, что поняла?

Спор подошел к концу только тогда, когда Рита взяла у упрямо протягивающего поводок ублюдка поводок вместо Жизель.

— Красотка, рад был повидаться после долгой разлуки. Приятного аппетита за ужином, а в следующий раз поужинай и со мной.

— Да, да.

Мисс Бишоп отвечала явно небрежно, но неужели коварной личности этого было достаточно?

— Доусон, немедленно убери собаку.

Он действительно вернул тело герцогу и ушел.

Этот дьявол послушался мисс Бишоп.

Для Лойса это был обнадеживающий шок.

* * *

Эдвин хотел отменить встречу, но Жизель была непреклонна, поэтому в итоге они, как и планировалось, поужинали вместе.

Пока Доусон и Лойс наблюдали за ними с обеих сторон столовой, они ели и начали с повседневных разговоров. Для Эдвина теперь не существовало такого понятия, как повседневная жизнь, поэтому темой разговора была только Жизель.

— Сегодня в университете ничего не случилось?

— Да, всё было так же, как вчера. Занятия, задания, клуб, помощь в подготовке к мероприятию.

Патриотический студенческий клуб был занят подготовкой к мероприятию ко Дню ветеранов, которое должно было состояться в конце следующего месяца в Национальном мемориале в пригороде Ричмонда, и этот разговор напомнил Жизель о просьбе, с которой к ней на прошлой неделе обратился президент клуба.

— Патриотический студенческий клуб решил выставить на аукцион личные вещи знаменитостей и пожертвовать вырученные деньги военному госпиталю.

Это мероприятие стало возможным благодаря тому, что все члены клуба имели влиятельное происхождение.

— Дядя, не могли бы вы дать мне что-нибудь из своих вещей? Это не обязательно должно быть что-то дорогое или грандиозное. Даже за самую маленькую вещь, которой пользовался дядя, все будут готовы перегрызть друг другу глотки.

— Маленькую вещь? А салфетка, которой я вытирал рот, подойдет?

— Нет.

Дядя впервые за долгое время пошутил. Жизель была рада, словно они вернулись в прошлое, но сама шутка ей совсем не показалась смешной.

Даже от одной мысли о том, как женщины поднимают таблички, соревнуясь за право купить салфетку, которой касались губы дяди, ей становилось противно.