Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
4 - 132

Тебе больно.

Эдвин сделал шаг назад.

— Жизель, то, что думаю я, не обязательно правильный ответ. Это должно быть правильным и для тебя, чтобы стать ответом для нас обоих. Скажи мне честно. Чего бы ты хотела?

Тогда, может, полюбите меня?

Для Жизель это был единственный правильный ответ.

То, чего Жизель действительно хотела, было не браком с ним. А любовь Эдвина Экклстона — причина всех этих унижений и ран, и единственное лекарство от них.

Полюбите меня как женщину.

Каждый раз, когда он говорил, что сделает для нее всё и просил сказать, чего она хочет, Жизель хотелось высказать эту дерзкую просьбу, но каждый раз она сдерживалась. И не потому, что у нее была совесть.

Как он может дать то, чего у него нет.

Любовь не взращивается усилиями. Разве сама Жизель однажды вдруг, без всяких предпосылок, не почувствовала в дяде мужчину и не влюбилась? И к дяде должен был прийти такой момент, но чудеса не совершаются человеческими силами.

Жизель не хотела выглядеть еще более жалкой, выпрашивая невозможное.

— Если ты думаешь, что брак — это выход, то я и на это…

— Во-первых…

— Говори первой.

— Я понимаю, что дядя чувствует ответственность за то, что мне пришлось пережить, но то, что вы подумали, что должны расплатиться за это браком…

Мне это неприятно.

Если бы дядя любил меня как женщину и поэтому хотел жениться, я бы обрадовалась. Если бы он сказал, что любит меня как женщину, но не может жениться из-за своей злой личности, мне бы тоже не было грустно.

Но мне было неприятно, что брак становится лишь средством несения ответственности. То, что моя любовь к дяде воспринимается им лишь как долг, который нужно отдать, было даже жестоко.

— Тебе это неприятно?

— Нет.

Но я не могла сказать мужчине, который думал только о том, как искупить вину, что прямо сейчас он совершает передо мной еще один грех.

— Разве это не слишком старомодно?

Эдвин лишился дара речи от совершенно неожиданного ответа.

— Сейчас ведь не те времена, когда нужно обязательно жениться, если вы провели ночь вместе.

Видимо, я отстал от жизни. И мы ведь не просто провели ночь вместе. Боясь ранить девочку, Эдвин проглотил внезапно возникшую мысль.

— Тогда как бы ты хотела, чтобы я поступил?

Жизель задумчиво приоткрыла губы, а затем высказала свои мысли, но это был не тот ответ, который хотел услышать Эдвин.

— Я понимаю, что дяде будет спокойно на душе только в том случае, если вы так или иначе возьмете на себя ответственность.

Жизель, мне уже никогда не будет спокойно на душе.

Жизель ошибочно полагала, что он ищет искупления ради собственного спокойствия.

— Жизель, это ради тебя. Я хочу, чтобы тебе было спокойно.

— Но я в порядке. Я не настолько ранена, чтобы мне нужно было исцеление.

— Если ты будешь лгать, как сейчас, в нашем нелегком разговоре нет смысла.

— Это не ложь.

— Жизель.

— Разве сейчас я не выгляжу лучше, чем тогда, когда впервые услышала, что у дяди есть другая личность? Только мне так кажется?

Эдвин и сам удивлялся тому, что в последнее время Жизель не казалась такой хрупкой и нестабильной, как тогда.

— Поначалу, честно говоря, мне было очень тяжело. Было мучительно от того, что то, что вы мне нравитесь, раскрылось самым ужасным образом.

Даже сейчас, признаваясь в своих тогдашних чувствах, Жизель чувствовала себя такой обнаженной перед мужчиной, который ей нравился, словно с нее сорвали всю одежду, и от стыда ей хотелось сбежать куда угодно. Когда мужчина, слушавший её признание с лицом, выражавшим еще большую боль, чем у Жизель, протянул к ней и вторую руку, она покачала головой, отказываясь.

— Сейчас мне просто всё равно. Видимо, за это время я насмотрелась всякого и немного устала от всего этого.

На неловкую улыбку Жизель дядя ответил горькой усмешкой.

— Со своими чувствами я разберусь сама. Не беспокойтесь.

— Тебе не нужно заставлять себя разбираться с ними. Время всё расставит по местам. Когда ты была в самом разгаре переходного возраста, вокруг тебя из мужчин был только я, но сейчас ведь всё иначе. Когда ты встретишь в университете замечательных парней своего возраста, твои мысли изменятся.

Сказав слова, с которыми Жизель никак не могла согласиться, дядя погрузился в раздумья, а затем нахмурился, и на его лице появилось затрудненное выражение.

— Звучит так, будто только моя любовь истинна, а твоя — лишь иллюзия.

Только тогда Жизель поняла, почему у нее всё время падало настроение, пока она его слушала.

— Это не так, это совет человека с опытом.

С опытом?

— На самом деле, со мной тоже такое было.

Эдвин впервые рассказал Жизель о том, что в подростковом возрасте недолго был безответно влюблен в гувернантку.

— В период полового созревания все проходят через то, что начинают восхищаться кем-то из взрослых в своем окружении, а потом воспринимают их как объект противоположного пола. Говорят, это нормальный процесс взросления.

Как будто каждый ребенок обязательно должен переболеть этой лихорадкой.

Лихорадкой, которой нужно было тихо переболеть и которая должна была пройти без следа. Но для Эдвина отец превратил ее в шрам на всю жизнь, а тот дьявол взрастил ее в Жизель до тяжелой болезни.

— Видимо, за это время я насмотрелась всякого и немного устала от всего этого.

Эдвин молился, чтобы эти слова были искренними. Он хотел, чтобы Жизель, увидев его в неприглядном виде, разочаровалась в нем так же, как он когда-то в своей учительнице. Он не имел в виду, что ребенок должен стать таким же пессимистом, разочаровавшимся в людях, как он сам. Для психически здорового человека разочарование в такой ситуации вполне естественно. Для самого Эдвина это было грустно, но как опекун он ставил психическое здоровье Жизель на первое место.

— Так что то, что я стал тебе нравиться — это не твоя вина.

— Да…

— Это моя вина, ведь я такой привлекательный, что любой бы влюбился.

— Что?..

Глаза Жизель округлились от слов, совершенно не свойственных дяде, который никогда не прогибался, но и не страдал тщеславием. Мужчина, который, подперев подбородок рукой, смотрел на Жизель надменным взглядом, словно больше не мог сдерживаться, неловко рассмеялся. Его щеки в мгновение ока покраснели.

— Ну как? Раздражает? Теперь я тебе еще больше разонравился?

— Да, определенно.

Нет, нисколько.

Это действительно вина дяди. Если даже то, как он намеренно ведет себя раздражающе, заставляет ее сердце трепетать, то Жизель с этим ничего не могла поделать.

— Жизель, как бы то ни было, поступай так, как тебе будет удобно. Повторяю, я готов сделать для тебя всё, что угодно, лишь бы тебе было хорошо.

Всё, кроме любви.

Верно?

* * *

На следующий день мистер Лойс приехал к Жизель в Магнолия-Террас. Цель его визита была совершенно неожиданной.

— Ее Величество Королева решила приурочить ко Дню ветеранов вручение герцогу ордена и посвящение в рыцари.

— Правда? Для герцога это само собой разумеющееся, так что это неудивительно, но это повод для поздравлений. Я бы тоже хотела пойти и посмотреть.

Но Жизель, не будучи ни членом королевской семьи, ни Экклстоном, не смогла бы увидеть это славное событие своими глазами.

— Не только мисс Бишоп, никто не сможет это увидеть.

— Почему?

— Потому что герцог сказал, что пришлёт вместо себя адъютанта.

— Что?..

Не было нужды спрашивать и отвечать, что это из-за его злой личности.

— Но разве он не удостоился аудиенции у Ее Величества, когда вернулся после перемирия?

— Это было до того, как герцог на собственном опыте убедился, что тот дьявол — настолько неконтролируемый сумасшедший.

— Ах…

— И к тому же неизвестно, повторится ли та удача еще раз.

— Это верно. Но всё равно жаль.

— Я чувствую то же самое.

Лойс тяжело вздохнул и продолжил:

— Проблема в том, что это не то дело, которое можно просто списать на личное сожаление. Какими бы вескими ни были причины, разве это не огромное неуважение к Ее Величеству? И мы не можем честно назвать причину.

Лойс передал эти опасения герцогу, но ответ был непреклонен:

— Превратиться в сумасшедшего перед Ее Величеством будет еще большим неуважением. Скажи, что у меня инфекционная болезнь. Тогда они сами скажут мне не приходить.

Но ведь нельзя же каждый раз, когда герцогу нужно где-то появиться, говорить, что он заразился инфекционной болезнью.

— Герцог не должен продолжать так жить, запирая себя.

— Верно.

— Поэтому я подумал, что если хотя бы я научусь отличать герцога от того типа, то герцог сможет хоть немного успокоиться и вернуться к повседневной жизни… Глядя вчера на мисс Бишоп, я подумал об этом. Так вот…

Мистер Лойс, поправив очки на переносице одной рукой, посмотрел Жизель прямо в глаза. Это была его привычка, когда он собирался сказать что-то важное.

— Вы не могли бы научить меня, как отличать герцога от того типа?

— Что?

Как только её об этом попросили, Жизель вспомнила случай из детства. Их собака родила двух кобельков, и одного они отдали соседям. Все остальные жители деревни путали их даже когда они выросли, и когда соседская собака убивала курицу, приходили разбираться к ним. Хотя семья Жизель и соседи никогда их не путали.

Получив вопрос о том, как она отличает дядю от дьявола, сегодняшняя Жизель не могла ответить иначе, чем тогда, когда её спрашивали, как она узнает тех двух кобелей.